Он мог смутно ощущать жизненную силу растений — например, сколько воды им нужно и достаточно ли питательных веществ.
Мэн Хэцзэ под цветочной шпалерой одной рукой отрабатывал приемы меча, но боялся повредить рассаду, поэтому не смел задействовать ни капли духовной энергии.
— Сун-шисюн, как ты думаешь, смогу ли я победить в показательном поединке?
— Победа не важна.
— А что тогда важно?
— Красота, — сказал Сун Цяньцзи. — Достаточно того, чтобы бой выглядел красиво.
— В каком смысле красиво?
— Движения должны быть плавными, удары — точными, раны — маленькими, но глубокими, чтобы не летели во все стороны куски плоти. Зрелище должно быть приятным глазу, нельзя использовать низкие уловки. Не переживай, с твоей внешностью у тебя уже есть преимущество перед другими.
Мэн Хэцзэ подумал: «Оказывается, ты вовсе не лишен чувства прекрасного, просто не желаешь судить женщин-культиваторов по внешности».
Какой юноша не любит красоту? Как же мне достичь таких высот самосовершенствования, как Сун-шисюн?
— Сун-шисюн, привезли сегодняшние семена, — Чжоу Сяоюнь постучала и вошла во двор, положив три мешочка-хранилища на каменный стол.
У Сун Цяньцзи уже скопилось множество семян, вполне достаточно, чтобы после спуска с горы возделать целый дикий склон. Ученики внешнего круга по-прежнему прилежно собирали их для него.
Оставив семена, Чжоу Сяоюнь не ушла. Поколебавшись какое-то время, она наконец спросила:
— Та шимэй из академии Цинъя, что была здесь раньше… она страдает от какого-то ужасного недуга?
Она чувствовала, что ее недавняя реакция была чрезмерной, но не знала, как все исправить.
Сун Цяньцзи покачал головой:
— В еретических учениях есть техники, позволяющие создавать яды гу1 из плоти и крови живых людей. Со временем облик человека-гу меняется, и даже если удастся изгнать гу и сохранить жизнь, лицо восстановить почти невозможно.
Чжоу Сяоюнь ахнула:
— Как же она, должно быть, несчастна.
Мэн Хэцзэ холодно фыркнул:
— Шесть мудрецов из Цинъя, мудрецы им в голову.
Сказав это, он осознал, что теперь тоже может, как и Сун-шисюн, выпалить что-нибудь вроде «такой-то им в голову», и невольно почувствовал самодовольство.
— Это они сами себя так назвали, — с улыбкой спросил Сун Цяньцзи. — Ты когда-нибудь видел, чтобы Бог Меча называл себя Богом Меча, или чтобы Святой Письма, выходя в свет, представлялся Святым Письма?
Оба замотали головами, словно игрушки-барабанчики болангу.
Чжоу Сяоюнь:
— Я поняла! Титул должны признать другие, чтобы он обрел вес. А те, кто сам себя провозглашает и постоянно этим бахвалится, в большинстве своем — пустые мешки с травой!
Сун Цяньцзи:
— Слово «большинство» можно и убрать.
В академии Цинъя собирались великие конфуцианцы, мудрецов там было как облаков, но никто не осмеливался самовольно приписывать себе иероглиф «мудрость». Лишь «культиваторы во втором поколении», которых семьи пристроили за деньги ради связей, не боялись насмешек за спиной. Собираясь для забав, они льстили друг другу и называли себя «Шестью мудрецами».
Будь это действительно важные персоны, верхушка секты Хуавэй, даже если бы они валились с ног от усталости, не отправили бы встречать их обычного управляющего.
— Возвращайтесь к себе, я собираюсь смотреть на звезды, — сказал Сун Цяньцзи.
Он знал, что на самом деле это Мэн Хэцзэ вечно не высыпается — каждый день, помимо основной работы, он еще готовил ему еду и заваривал чай.
Ради показательного боя тот тренировался дни и ночи напролет. Но если бы Сун Цяньцзи попросил его не приходить варить лапшу, чтобы сэкономить время, юноша выглядел бы так, будто его смертельно обидели.
Двое попрощались, и в маленьком дворике снова воцарилась тишина. Сун Цяньцзи развалился в кресле, глядя в ночное небо.
Если не считать визита шести перьев зеленого лука, день прошел идеально: он усердно поработал на земле, плотно поел и теперь внимательно созерцал звезды.
Медленно веял вечерний ветерок, разнося по саду ароматы цветов, трав и земли.
Сун Цяньцзи был крайне доволен.
До тех пор, пока не услышал плач.
Горький, скорбный плач, похожий на жалобу, долетел до стен двора вместе с ночным ветром.
Сун Цяньцзи слегка нахмурился и прислушался.
Это была та женщина-культиватор, что приходила в сумерках. Надо же, она вернулась.
- Яд гу (蛊, gǔ) — ядовитое насекомое, выращенное магическим путем, или яд, используемый в темных ритуалах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
