Линь Чжися подтащила стул и поставила его рядом с Линь Цзэцю. Левой рукой она вытянула чистый лист бумаги, а правой взяла шариковую ручку. Она быстро записывала ход решения, приговаривая:
— Гэгэ, сначала проведи вспомогательную линию, чтобы получилось два подобных треугольника, затем опусти перпендикуляр, и, согласно теореме о перпендикуляре к хорде, составь уравнение…
Тупик в мыслях Линь Цзэцю мгновенно исчез. Он перехватил руку Линь Чжися, не давая ей писать дальше, и сказал:
— Я понял.
Линь Чжися снова спросила:
— А последнюю задачу, гэгэ, ты теперь сможешь решить?
Нет.
Линь Цзэцю разобрался только с предпоследней задачей. Что же касается самой последней, она всё ещё была выше его способностей.
А его мэймэй с такой надеждой в голосе спрашивала, может ли он теперь решить финальную задачу?
На душе у Линь Цзэцю стало невыносимо тоскливо, сознание даже немного помутилось. Он слегка повернул голову и пристально посмотрел на Линь Чжися.
Линь Чжися смотрела на него горящим взглядом. Было видно, что она очень беспокоится об успехах гэгэ в учёбе. Она даже усадила плюшевого пингвинёнка себе на колени. Когда она не писала, то сжимала пингвинёнка обеими руками, заставляя плюшевую игрушку то взлетать, то приземляться.
Слишком по-детски.
Её развлечения были по-настоящему детскими.
Даже если Линь Чжися была прилежной учительницей математики, Линь Цзэцю всё равно было трудно смириться с тем фактом, что «ему нужны её наставления». Ему скоро исполнится пятнадцать, почему же его должна учить решать сложнейшие задачи маленькая девочка, которая не расстаётся с плюшевым пингвином?
Он глубоко вздохнул и солгал:
— Я знаю, как решать последнюю задачу. Иди к себе в комнату и поспи немного.
— Правда? — переспросила Линь Чжися. — Гэгэ, напиши ход решения, и когда закончишь, я пойду спать.
Гэгэ внезапно спросил её:
— Ты можешь убрать своего пингвинёнка?
Длинные чёрные ресницы Линь Чжися мелко задрожали:
— Почему?
Гэгэ ответил:
— Потому что… — Он долго молчал, прежде чем выдавить: — Я ненавижу пингвинов.
Линь Чжися крепко прижала пингвинёнка к себе. Её сердце наполнилось недоумением:
— Почему ты ненавидишь пингвинов? Ты был в Антарктиде? Если бы ты побывал в Антарктиде и тебя там укусил пингвин, то только тогда я бы тебе поверила.
Гэгэ раздражённо взъерошил волосы. Тяжёлая работа по дому укрепила его тело, и на его руках проступили плавные линии мышц. Он должен был выглядеть как энергичный и здоровый подросток, но вместо этого он произнёс:
— Мне снилось много кошмаров, понимаешь?
Линь Чжися спрятала пингвинёнка за спину:
— Гэгэ, тебе снилось много кошмаров про пингвинов? Может быть, в прошлой жизни ты был рыбой в водах Антарктики…
Гэгэ промолчал.
Линь Чжися быстро убежала в свою комнату и спрятала пингвинёнка под одеяло. Она прошептала игрушке:
— Прости, теперь мы сможем видеться только тайком. Я постараюсь сделать так, чтобы гэгэ тебя не видел.
Линь Цзэцю как раз стоял у двери, когда она разговаривала с пингвином.
Услышав эти слова, Линь Цзэцю захотелось буквально головой об стену биться. Он просто не мог смириться с тем, что маленькая мэймэй помогает ему с уроками, он вовсе не был трусом, который боится плюшевых игрушек!
Если об этом узнают в школе, как Линь Цзэцю будет смотреть людям в глаза?
В их четвёртом классе третьего года средней школы он и так оставался в тени Линь Чжися. К нему часто подходили, чтобы расспросить о методах учёбы Линь Чжися. Он всегда грубо отвечал: «Отстаньте, я не знаю».
Его одноклассники понимающе кивали: «И то верно, если бы ты знал, то давно бы уже попал в класс для подготовки к олимпиадам».
Подобные сцены повторялись почти каждую неделю.
Линь Цзэцю отогнал лишние мысли и взял себя в руки. Он сделал шаг вперёд и постучал в дверь комнаты Линь Чжися. Увидев его, Линь Чжися тут же схватила одеяло, плотно укрыв пингвинёнка, и даже вытащила подушку, чтобы прижать её сверху.
Линь Цзэцю ощутил горечь от того, что его неправильно поняли. Он действительно не мог решить последнюю задачу, но и просить помощи у Линь Чжися больше не собирался. Он хотел немного побродить по дому, развеяться, прийти в себя, а потом вернуться к занятиям.
Он поторопил Линь Чжися:
— Ты чего копаешься? Быстро ложись спать.
Линь Чжися юркнула под одеяло:
— Гэгэ, если ты устал, тоже можешь отдохнуть. Сегодня утром мама помогла нам просушить одеяла, они такие тёплые. Лежать в постели сейчас — сплошное удовольствие, гэгэ, иди в свою комнату и попробуй.
На самом деле одеяла сушила не мама, а Линь Цзэцю.
В семь часов утра, когда Линь Чжися ещё умывалась и чистила зубы в ванной, солнечный свет был чистым и ярким. Линь Цзэцю установил на балконе стойку, выжал чистое влажное полотенце и тщательно протёр перекладины.
Балкон был узким, длины стойки не хватало, поэтому за раз можно было просушить только два одеяла. Подумав, Линь Цзэцю сначала принёс одеяло Линь Чжися, а затем — из спальни родителей. Он уступил им право первой очереди.
Кроме сушки одеял, он сделал ещё много чего, но уже не помнил. У него не было такой памяти, как у Линь Чжися.
Линь Чжися умела быть навязчивой, умела притворяться послушной, была остра на язык, но при этом не выносила обид. Она была красивой и милой, словно маленький ангел, спустившийся в мир людей. Неудивительно, что мама любила её больше.
Линь Цзэцю считал, что понимает это.
Он взглянул на настенные часы и сказал Линь Чжися:
— Эй, ты можешь поспать сорок минут. Когда время выйдет, я тебя разбужу.
— Угу, спасибо, гэгэ! — ответила Линь Чжися.
Линь Цзэцю плотно прикрыл дверь в комнату мэймэй. Он зашёл на кухню, открыл холодильник и, скользнув пальцами по йогурту с Цао Мэй, вытащил баночку йогурта с жёлтым персиком. Когда он открывал крышку, мама как раз стояла в прихожей и переобувалась. Он спросил:
— Мама, ты уходишь?
Мама с улыбкой ответила:
— Пойду на рынок за живыми креветками. Куплю побольше, сделаю начинку и налеплю пельменей с креветками. Цюцю, а что ты хочешь на ужин? Мама заодно купит.
Линь Цзэцю на мгновение растерялся и только потом произнёс:
— Я хочу яблоки.
— А кроме яблок? — Мама взялась за дверную ручку. — Может, говядину с зелёным перцем? Ты всегда любишь это блюдо.
Линь Цзэцю небрежно бросил:
— Да ладно, те две тысячи — это премия Линь Чжися, купи побольше того, что она любит.
Мама замерла на пороге:
— Ты — гэгэ для Ся-Ся, она наверняка захочет с тобой поделиться. Ся-Ся — моя хорошая девочка, и Цюцю тоже мой хороший мальчик.
Пока мама это говорила, Линь Цзэцю запрокинул голову, делая большой глоток йогурта. Он закашлялся и только хотел что-то сказать, как мама уже ушла. Он выбежал к дверям и увидел, как она выкатывает велосипед — сиденье на мамином велосипеде давно пришло в негодность. А велосипед Линь Цзэцю был в полном порядке. Несмотря на это, мама никогда не брала его велосипед.
Линь Цзэцю невольно крикнул:
— Мама!
Мама наказала ему:
— Сегодня вечером у нас будут пельмени с креветками, говядина с зелёным перцем, яблочный десерт, холодный тофу, ещё обжарим порцию зелени… Ты любишь колу, мама как раз поставила одну баночку охлаждаться… После школы веди мэймэй домой, мы поужинаем всей семьёй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
