Цзинь Байхуэй положила руку на оконную раму и вскинула подбородок. Она снова подчеркнула:
— Ты совершенно не трудишься.
Многие ученики семнадцатого класса третьего года обучения услышали слова Цзинь Байхуэй. В кабинете постепенно стало тихо. Цзян Юйбай вдруг встал и произнёс:
— Каждые выходные Линь Чжися ходит в библиотеку и учится с утра до вечера.
Цзян Юйбай хотел было назвать несколько пугающих теоретических книг, но он знал их не так уж много и не осмеливался говорить наобум, поэтому очень строго сказал:
— Линь Чжися часто читает монографии по математике, она очень прилежна. На прошлых зимних и летних каникулах она каждый день приходила в школу на интенсивные занятия.
В семнадцатом классе третьего года воцарилась мёртвая тишина.
Линь Чжися с треском проиграла в международном соревновании по программированию. Если бы одноклассники действительно подумали, что Линь Чжися полагается только на талант и небрежно относится к соревнованиям, то по отношению к ней это было бы слишком несправедливо.
Цзян Юйбай хотел громко объявить всем, что Линь Чжися с детства обожает учиться, что её жажда знаний по всем предметам неутолима. Она очень рано начала размышлять о смысле жизни и стремиться к самосовершенствованию. Она не родилась с пониманием математических концепций; она много читала вводных пособий и шаг за шагом пробиралась туда, где находится сегодня.
Пока Цзян Юйбай мысленно восхвалял Линь Чжися, она вдруг заговорила:
— Я продолжу изучать программирование и развивать своё мышление. На этот раз я заняла двадцать четвёртое место и извлекла урок. В моей жизни будет ещё много соревнований. Цзинь Байхуэй, неужели ты нервничаешь больше меня? Почему ты всегда так следишь за мной?
Из коридора подул ледяной зимний ветер, кончик носа и кончики ушей Цзинь Байхуэй покраснели от холода. Но она не шелохнулась, застыв у окна, словно гордая статуя. Она сурово отчитала Линь Чжися:
— Ты лучшая ученица на параллели третьего года. Ты ходишь в парк аттракционов, планируешь годовщину школы, ездишь на весенние и осенние прогулки… тратишь время впустую, рано или поздно тебя ждёт провал. И ты всё ещё не волнуешься? Как можно получить отдачу, ничего не вкладывая?
Цзинь Байхуэй было всего четырнадцать лет, но говорила она тоном завуча.
Линь Чжися ухватилась за оконную раму обеими руками:
— Когда я играю с одноклассниками, я чувствую себя счастливой. Почему мне нельзя гулять?
Цзинь Байхуэй не нашла аргументов для возражения. Она просто закрыла окно и повернулась, чтобы вернуться в кабинет восемнадцатого класса. В этот час у семнадцатого и восемнадцатого классов была самоподготовка, и классных руководителей пока не было видно.
Линь Чжися среагировала мгновенно и схватила Цзинь Байхуэй за рукав.
Линь Чжися попыталась «промыть мозги» Цзинь Байхуэй:
— В Америке есть учёный по имени Хилари Патнэм. Он эксперт в трёх областях: философии, математике и компьютерных науках. Ты ведь наверняка хочешь стать такой же? Его имя вписано в учебники.
Слова Линь Чжися явно подействовали на Цзинь Байхуэй. Она обернулась и встретилась с ней взглядом.
Линь Чжися продолжила:
— Патнэм выдвинул концепцию под названием «мозг в чане». Как ты знаешь, ощущения человека происходят от нервных сигналов в мозгу. Если бы кто-то вырезал твой мозг, поместил его в чан с водой и поддерживал в нём жизнь, а затем с помощью компьютера передавал твоему мозгу нервные сигналы, как бы ты узнала, живёшь ли ты в реальности или в чане?
Попытка Линь Чжися «промыть мозги» не увенчалась успехом.
Цзинь Байхуэй вырвала руку и быстрым шагом направилась к восемнадцатому классу.
Линь Чжися закричала в коридор:
— Цзинь Байхуэй, не убегай! Ты сама пришла ко мне, я готова с тобой поговорить, зачем же ты так быстро бежишь!
Голос Линь Чжися разнёсся далеко.
Ученики восемнадцатого класса тоже его услышали.
Цзинь Байхуэй замерла в дверях восемнадцатого класса, не зная, войти ей или выйти. В итоге она снова подошла к кабинету семнадцатого класса и встала перед Линь Чжися:
— Ты сейчас меня оскорбила?
— И вовсе я тебя не оскорбляла, — заспорила Линь Чжися.
Цзинь Байхуэй повторила её слова:
— Ты собралась вырезать мой мозг и держать его в чане с водой.
— Ого, как ты точно всё запомнила, — невзначай поддакнула Линь Чжися.
Цзинь Байхуэй свирепо смотрела на неё:
— Ты меня завуалированно обзываешь.
Несколько смельчаков из восемнадцатого класса уже тайком выскользнули из кабинета. Они стояли неподалёку от семнадцатого класса, наблюдая за перепалкой Цзинь Байхуэй и Линь Чжися.
Ученики семнадцатого класса тоже не хотели отставать. Группа ребят во главе с Шэнь Фусюанем давно покинула свои места. Они столпились за спиной Линь Чжися. В классе царила праздничная, оживлённая атмосфера; все с огромным интересом наблюдали за двумя отличницами.
Дуань Циянь скрестил руки на груди и вставил:
— Этой Цзинь Байхуэй, значит, можно других оскорблять, а другим её — нет? Просто смешно, какая наглость.
Цзян Юйбай, как сосед Линь Чжися по парте, занял лучшую позицию для наблюдения. Сидя на своём месте, он велел Дуань Цияню замолчать:
— Потише ты.
Цзян Юйбай много лет был исполняющим обязанности старосты и пользовался в классе большим авторитетом. Дуань Циянь невольно подчинился. Он больше не проронил ни слова.
Тем временем за окном Цзинь Байхуэй подняла руку и, указав на Линь Чжися указательным пальцем, произнесла:
— Я тебя не оскорбляла.
— Ты не поняла, что я имела в виду, — Линь Чжися сидела на стуле боком, положив руки на подоконник. — Тот «мозг в чане», о котором я говорила, нужен был не для того, чтобы вырезать твой мозг, а чтобы предложить тебе гипотетическую ситуацию. Если бы все твои жизненные ощущения определялись только компьютерными симуляционными сигналами, какие сигналы ты бы хотела получать?
— Я хочу быть первой на параллели, самой первой во всей школе, — без малейшего колебания ответила Цзинь Байхуэй.
Линь Чжися обхватила её палец и развернула его так, чтобы он указывал на саму Цзинь Байхуэй:
— Допустим, ты первая на параллели. Что дальше?
Цзинь Байхуэй и Линь Чжися встретились взглядами. Взгляд Линь Чжися обладал какой-то проницательной силой, и Цзинь Байхуэй словно под гипнозом ответила:
— А потом я хочу поступить в самый лучший университет.
Цзинь Байхуэй погрузилась в жизнь своей мечты. Однако эта иллюзия продлилась всего несколько секунд, после чего она вырвалась из плена туманных гипотез.
Она в упор посмотрела на Линь Чжися и, повысив голос, сказала:
— Знаешь, что я в тебе больше всего ненавижу? Тебе учёба даётся слишком легко, ты не понимаешь, насколько ценны твои способности. Если бы у меня были твои способности, я бы уже давно поступила в университет. Я бы вместе с учителями исследовала нерешённые математические задачи тысячелетия, изучала гипотезу Ходжа и гипотезу Римана, доказывала существование теории Янга — Миллса и квантовую щель, я бы вписала имя Цзинь Байхуэй в учебники математики…
Ради исполнения своих желаний Цзинь Байхуэй была готова терпеть любые лишения.
Во всём третьем году средней школы не было ни одного человека, который мог бы понять Цзинь Байхуэй, даже Линь Чжися не понимала её. Цзинь Байхуэй когда-то думала, что Линь Чжися станет её родственной душой. Но реальность показала, что между ними нет ничего общего.
Линь Чжися задумчиво произнесла:
— В Индии был один математик по имени Рамануджан, ты слышала о нём?
Цзинь Байхуэй ответила:
— Я изучала тождества Рамануджана.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
