В конце июня закончились семестровые экзамены второго курса, и у студентов начались весёлые летние каникулы.
Линь Чжися и Линь Цзэцю вместе поехали домой на поезде. Брат и сестра могли пробыть дома всего одну неделю: Линь Чжися нужно было завершить дела в лаборатории — она работала над новой научной статьёй, а Линь Цзэцю готовился к Международной студенческой олимпиаде по программированию, поэтому ему предстояло отправиться в пришкольный летний тренировочный лагерь.
Линь Цзэцю не особо рассчитывал на призовое место. Он слышал, что преподаватели в летнем лагере очень ответственные и развивают у студентов навыки алгоритмического программирования. По сути, это было бесплатное обучение, и Линь Цзэцю, разумеется, не собирался упускать такую возможность.
По пути домой Линь Цзэцю сказал сестре:
— Сколько ты заработала на продаже программы? Не покупай дом семье, оставь эти деньги себе. Тебе ехать на учёбу за границу, в кармане должны быть деньги. Я многому научился в университете, через пару лет уже смогу пойти на стажировку в компанию.
— Гэгэ, — внезапно спросила его Линь Чжися, — ты выбрал специальность «компьютерные науки» только ради больших денег?
Линь Цзэцю ответил честно:
— Если бы на компьютерах нельзя было заработать, какой был бы смысл в этой специальности?
Линь Чжися сидела на нижней полке поезда, держа в руках апельсин. Сжимая кожуру, она спросила:
— Если бы наша семья была очень богатой, какую специальность ты бы выбрал?
Линь Цзэцю немного подумал и ответил:
— Археологию, наверное. Выкапывал бы что-нибудь из земли.
Договорив, он вытащил швейцарский армейский нож — ещё один подарок Линь Чжися. Линь Цзэцю протёр лезвие дезинфицирующей салфеткой, ополоснул минеральной водой и только после этого разрезал сестре апельсин.
Линь Чжися с удовольствием ела апельсин и невнятно бормотала:
— Гэгэ, программирование — это тоже весело, можно «выкапывать» вещи в сетевом мире…
Линь Цзэцю лениво растянулся на полке и открыл книгу «Жемчужины программирования». Было полдесятого вечера, совсем стемнело, за окном поезда стояла кромешная тьма. В вагоне слышался лёгкий храп. Линь Чжися зевнула. Она умылась, легла в постель и уснула, обняв плюшевого пингвина.
В полудрёме она почувствовала, как поезд остановился у платформы станции.
В спальном вагоне по-прежнему было темно, лишь со стороны боковых мест горел маленький жёлтый ночник. В тусклом, расплывчатом свете, под тихие шорохи, подошёл крепкий мужчина лет тридцати с чемоданом. Он приподнял край одеяла Линь Чжися и коснулся рукой её носка. От внезапного холода Линь Чжися мгновенно проснулась. Она резко села и сердито крикнула:
— Вы что делаете!
Линь Цзэцю тоже проснулся. Он спрыгнул с полки и недобрым тоном спросил:
— Ты кто такой?
От незнакомца пахло спиртным. Он мельком взглянул на билет, потёр подбородок и пробормотал:
— Ой… место перепутал.
Линь Цзэцю выглядел угрожающе. Ростом почти метр девяносто, с крепкими, натренированными мускулами, он стоял в проходе вагона, словно незыблемая гора. Даже не проронив ни слова, он казался готовым к драке. Незнакомец принялся рассыпаться в извинениях, подхватил багаж и быстро ушёл.
— Гэгэ, — позвала его Линь Чжися.
Он присел на край её кровати:
— Спи, всё в порядке. Если он вернётся, я ему ноги переломаю.
Линь Чжися снова легла. Линь Цзэцю подоткнул ей одеяло. Она тихо лежала на боку, обнимая пингвина. Линь Цзэцю мягко похлопал её по спине и в полумраке прошептал:
— Поедешь одна учиться за границу, в чужие края, где никого не знаешь…
— Я привыкну, — ответила Линь Чжися. — Не беспокойся обо мне.
Он положил ладонь на одеяло:
— Ты стала смелее, чем раньше. В детстве тебя до слёз пугали незнакомые люди.
Линь Чжися промолчала и сонно погрузилась в грёзы. В половине пятого утра она проснулась и обнаружила, что Линь Цзэцю всё ещё сидит на краю её кровати. Он держал в руках книгу, перелистывая её снова и снова. Она спросила:
— Ты всю ночь не спал?
Он ответил:
— Полежал немного, но так и не уснул.
Линь Чжися крепче прижала к себе пингвина:
— Гэгэ…
— М?
— Спасибо.
Он отозвался:
— Я твой родной гэгэ, не за что благодарить.
Линь Чжися чувствовала, что с тех пор как гэгэ поступил в университет, их отношения совершили резкий скачок: от детских ссор каждые три дня они перешли к нынешнему гармоничному сосуществованию и полному взаимному доверию. А-де и а-нян наверняка будут очень рады.
Вернувшись домой, Линь Чжися схватила а-нян за запястье и сказала:
— А-нян, мы с гэгэ уже выросли, мы больше не ссоримся.
А-нян, как и следовало ожидать, похвалила:
— Я знаю, что вы у меня молодцы.
Они стояли в чистой, прибранной гостиной. С балкона дул освежающий прохладный ветерок, не умолкал стрёкот летних цикад, а из кухни доносился знакомый аромат домашней еды. Линь Чжися почувствовала полное расслабление, её настроение стало ещё лучше. Она вкатила чемодан в свою спальню и принялась разбирать вещи. А-нян подошла помочь ей. А-де в гостиной всё ещё разговаривал с гэгэ.
Линь Чжися вспомнила об одном важном деле. Она поделилась:
— А-нян, а-нян, я заработала денег на продаже программы. Всего триста семьдесят тысяч. Потратила четыре тысячи на телефон для гэгэ, осталось триста шестьдесят шесть тысяч. Давай купим квартиру, внесём первый взнос.
А-нян от удивления долго не могла вымолвить ни слова. На её глаза навернулись слёзы, она несколько раз похвалила дочь, а затем позвала мужа и сына. Вся семья из четырёх человек собралась в спальне, чтобы обсудить, как поступить с такой огромной суммой.
К удивлению Линь Чжися, а-де, а-нян и гэгэ не согласились покупать жильё. Они единодушно решили, что раз Линь Чжися собирается учиться в докторантуре за границей, эти триста шестьдесят шесть тысяч станут её резервным фондом.
А-де проникновенно сказал:
— Ся-Ся, мы с а-нян живём здесь почти двадцать лет и давно привыкли. Тебе ехать учиться за границу, там на каждом шагу нужны деньги…
— У меня есть стипендия, — заявила Линь Чжися.
Но а-нян возразила:
— Твой а-де на днях прочитал книгу про людей прошлого века, которые уезжали учиться в Америку. Семьи тех студентов были бедными, они там мучились и терпели лишения, их обижали иностранные домовладельцы, и им приходилось подрабатывать мойщиками посуды в китайских ресторанах. Твой а-де боится, что ты тоже поедешь за границу мыть тарелки.
А-де вздохнул. Линь Чжися остолбенела.
Она принялась настойчиво объяснять:
— Я не буду мыть посуду. Я хочу в Кембридж, потому что там есть группа по квантовым исследованиям с химическим уклоном. Материалы для современных квантовых чипов всё ещё вызывают споры, и я хочу подойти к решению этой проблемы с другой стороны. К тому же, когда ведущие университеты набирают преподавателей, в объявлениях пишут: «преимущество отдаётся кандидатам с опытом учёбы или работы за рубежом»…
— Где ты собираешься работать профессором после выпуска? — спросил Линь Цзэцю.
Линь Чжися поделилась планами:
— Я хочу стать преподавателем в лучшем университете нашей провинции.
Лучший университет их провинции входил в пятёрку лучших вузов страны.
Линь Чжися была полна ожиданий:
— Я смогу стать коллегой Шэнь Чжаохуа-лаоши и Чжу Чань-цзецзе.
Линь Цзэцю предчувствовал, что его сестра станет молодым профессором. Если он пойдёт в магистратуру в лучший университет провинции, у него даже может появиться шанс прийти к Линь Чжися на лекцию в качестве слушателя. Он вздрогнул от этой мысли и замолчал.
Семейный супермаркет закрыли на час — а-де и а-нян было не до работы. Линь Чжися и Линь Цзэцю слишком долго не были дома, и это возвращение сделало их похожими на пару птенцов, вернувшихся в гнездо, а родители всячески старались укрыть их под своим крылом.
В те дни, что Линь Чжися с гэгэ провели дома, а-де и а-нян окружали их поистине безграничной заботой. А так как Линь Чжися заработала много денег, а-нян была так счастлива, что три дня подряд вся семья ела цзяоцзы с креветками. А-нян налепила очень много цзяоцзы, и Линь Чжися всласть наелась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
