Цзян Юйбай твёрдо помнил наставления повара. В маленькой кастрюле Линь Чжися он вскипятил пол-кастрюли воды, высыпал туда миску пельменей, а когда они сварились, выловил их, слил горячую воду и сбрызнул двумя ложками уксуса.
Этим утром Линь Чжися съела всего лишь ломтик хлеба. Она оказалась слишком слабовольной и совершенно не могла устоять перед обаянием пельменей с креветками. Она шла по пятам за Цзян Юйбаем, пока они не вошли в её комнату.
Цзян Юйбай поставил миску и палочки на стол.
Линь Чжися зашла ему за спину:
— Мне даже как-то неловко, что ты специально пришёл покормить меня.
Цзян Юйбай повернулся и посмотрел ей в глаза:
— Я пришёл к тебе в гости и принёс поесть, это совершенно естественно. Даже если бы я не был твоим парнем, а был просто обычным другом…
Линь Чжися негромко поправила его:
— Я знакома с тобой меньше недели, но уже чувствую, что ты мой лучший друг.
Он приобнял её за талию:
— Ради нашей дружбы ешь побольше.
Линь Чжися прижалась к его груди, её левая рука коснулась пуговицы на его рубашке. Материал был особенным, прохладным на ощупь. Она с любопытством вертела её в пальцах, пока Цзян Юйбай не перехватил её руку, не давая продолжать.
Линь Чжися не могла разгадать ход его мыслей.
Сейчас рост Цзян Юйбая составлял сто восемьдесят восемь сантиметров, он был значительно выше Линь Чжися. Она просто оперлась на его плечи, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку. Она с удовлетворением наблюдала за тем, как он застыл, погружённый в молчаливое оцепенение — спустя много лет её «Дневник наблюдения за людьми» снова пополнился свежим и интересным материалом.
Раз она не могла понять его мысли, ей оставалось использовать метод случайной выборки, чтобы собрать типы реакций Цзян Юйбая. Его поведение обладало определённой долей случайности, и путём многократных экспериментов и сбора статистических данных она могла бы вычислить закономерности его поступков.
Это была простая модель применения алгоритма Монте-Карло.
Одного поцелуя, разумеется, было недостаточно.
Ради совершенствования модели Линь Чжися снова звонко чмокнула его в щёку. Она склонила голову, её алые губы коснулись его уха; стоять на цыпочках было трудно, её пошатывало. Цзян Юйбай вдруг перехватил её запястья, завёл ей за спину и, склонив голову, легко коснулся её губ, словно стрекоза, едва задевающая воду крыльями.
На сей раз настала её очередь впадать в ступор.
Цзян Юйбай отпустил её руки, но не прошло и двух секунд, как он снова крепко обнял её за талию, пытаясь успокоиться и одновременно избегая её взгляда. Его фантазии о ней уже вышли из-под контроля. Он ни за что не произнёс бы свои мысли вслух, поэтому лишь мягко напомнил:
— Завтрак скоро остынет, а тебе в восемь нужно быть в офисе.
Линь Чжися невнятно отозвалась:
— Да, точно.
Она взяла миску и съела два пельменя с креветками. Они были такими вкусными, что напомнили ей о домашнем уюте.
Цзян Юйбай поставил перед ней бутылку апельсинового сока, и её глаза внезапно подёрнулись дымкой слёз. Он на мгновение замер, и она тут же объяснила:
— Просто ты действительно очень хороший.
Цзян Юйбай вспомнил, как на её десятилетие он подарил ей сборник задач по физике, и это тоже растрогало её до слёз. Прошло восемь лет, но её суть, казалось, ничуть не изменилась.
Благодаря поддержке Цзян Юйбая в тот полдень Линь Чжися отказалась от фастфуда и западной кухни, вернувшись в тёплые объятия традиционных китайских блюд. Закинув рюкзак на плечо, она взяла контейнер с едой и отправилась в лабораторный корпус. Закончив утренние дела, она уселась обедать в комнате отдыха вместе с докторантами.
Айшварья Сюэцзе купила японский бенто в ресторанчике под названием «itsu». С каждым кусочком еды она перекидывалась с Линь Чжися парой фраз. Линь Чжися обнаружила, что Айшварья Сюэцзе — открытая и общительная девушка, которая говорит искренне и ничего не скрывает. Она казалась честным и дружелюбным человеком, так почему же на неё жаловались студенты бакалавриата?
Линь Чжися решила сначала наладить отношения с Айшварьей Сюэцзе, а когда придёт время, спросить её напрямую.
Сюэцзе рассказала ей, что требования их научного руководителя чрезвычайно высоки, и если статья не соответствует его стандартам, выпуститься практически невозможно. Их руководитель любил улыбаться, никогда не ссорился, не повышал голоса и редко критиковал. Однако, если он решал, что студент не делает никаких успехов, он просто отчислял его, прерывал обучение и исключал из исследовательской группы, не давая ни единого шанса на апелляцию.
Настолько жёстко?
Линь Чжися была ошарашена.
Почти все докторанты из их группы обедали здесь, разбившись по несколько человек за столом и ведя негромкие беседы. Линь Чжися окинула их взглядом: в группе были китайцы, немцы, русские, корейцы… представители этих трудолюбивых и выносливых народов. Особенно выделялся тот русский парень, Сергей Александров, чья линия роста волос вызывала опасения: хотя ему было всего двадцать с небольшим, на макушке сквозь светлые волосы уже отчётливо проглядывала намечающаяся лысина.
Линь Чжися успокаивала себя тем, что в её семье не было гена облысения, так что ей это вряд ли грозило.
Также в группе была корейская девушка по имени Инь Сюэнь. Она подсела к Линь Чжися и спросила о теме её научной работы. Оказалось, она читала статьи, которые Линь Чжися публиковала ещё во время бакалавриата.
Пока Линь Чжися болтала с Инь Сюэнь, к ним подошёл Вэнь Ци. В их исследовательской группе было много студентов, но только Линь Чжися и Вэнь Ци были китайцами. Линь Чжися относилась к Вэнь Ци весьма дружелюбно — в конце концов, они были земляками, а на чужбине стоит помогать своим, если есть возможность.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
