Тётя тоже подошла и, успокаивая, произнесла:
— Ся-Ся, мы с дядей постоянно о тебе вспоминаем. Ты учишься за границей, мы даже хотели через знакомых передать тебе гостинцы, еду или вещи. Мы ведь родственники, должны помогать друг другу… Чего ты так разволновалась?
На плече у тёти висела сумка.
Она расстегнула металлическую молнию и достала пакет «Живанши», в котором лежали помада и палетка теней. Она сказала:
— Возьми, девочка должна краситься, наряжаться. У меня нет дочери, а так хотелось бы…
Линь Чжися не приняла подарок.
Перед лицом всей семьи Линь Чжися задала вопрос, который годами таился в её сердце:
— Когда мой гэгэ заболел, почему вы ничем не помогли? Если бы не упорство отца и матери, у меня бы сейчас не было гэгэ.
Лицо тёти слегка изменилось.
Линь Чжися не отступала:
— Ты, наверное, хочешь сказать: «Помощь — это добрая воля, а не обязанность»? Но ты когда-нибудь задумывалась, почему моя мать уступила дяде возможность учиться в университете? Когда я была маленькой, каждый раз, когда мы возвращались в родную деревню, ты твердила мне, что ваша семья очень богата и может путешествовать по всему миру…
Тётя наотрез всё отрицала:
— Ты что-то путаешь, я не могла такого сказать.
Кэ Чжуанчжи стал защищать мать:
— Линь Чжися, тебе это приснилось, что ли? Решила всех собак на мою мать навесить?
Линь Чжися пристально посмотрела на него:
— Это тебе снится. Я всё помню, в том числе каждое твоё слово.
Кэ Чжуанчжи под её взглядом даже отступил на два шага:
— Да нет, Линь Чжися, ты просто придираешься. Разве ты сама в детстве никого не ругала? Не сквернословила? Да то, как твой гэгэ меня поносил, похлеще, чем брань базарной торговки.
— И что с того? — возразила Линь Чжися.
Будучи посторонним, Цзян Юйбай не считал удобным вмешиваться в семейные дела Линь Чжися. В этой комнате все, кроме него, были связаны кровным родством. Спокойно выслушав предысторию, он перевёл внимание на другой вопрос:
— Долг тех лет уже погашен?
Услышав это напоминание, Линь Чжися тут же подхватила:
— Вот именно! Вы всё ещё должны нашей семье! Когда вернёте деньги?
Линь Цзэцю с сарказмом добавил:
— Почему вы молчите на первый вопрос Линь Чжися? Раз никто не хочет говорить, скажу я. Мне плевать, если вы не вернёте долг, вы ведь только и ждали моей смерти.
— Цюцю! — строго оборвала его мать. — В канун Нового года не смей говорить такие вещи.
Глос дяди с трудом вырвался из горла:
— Я жалел об этом, Цюцю, дядя правда жалел. Той зимой ты только родился, я только окончил учёбу, у дедушки с бабушкой подскочило давление, нужны были лекарства, а у меня с деньгами было туго. В столице провинции я никого не знал, не мог зацепиться… Твоя мать давала мне деньги, по нескольку десятков юаней, немного, но на крайний случай хватало.
Цзян Юйбай и Линь Чжися переглянулись, понимая друг друга без слов.
Цзян Юйбай прервал дядю:
— Я изучаю экономику. В то время несколько десятков юаней были эквивалентны нынешним нескольким тысячам.
Дядя тяжело вздохнул:
— Дядя совершил ошибку, но разве я не хочу всё исправить? Хоть мы и разные семьи, твоя мать носит ту же фамилию, что и я…
Как раз в этот момент открылась входная дверь.
Вернулся отец Линь Чжися.
— Отец! — воскликнула Линь Чжися.
В руках у него было несколько бутылок апельсинового сока, колы и молока. Он удивлённо охнул:
— Откуда здесь столько народу?
Цзян Юйбай поздоровался с ним и взял из его рук тяжёлые бутылки, выглядя как воспитанный, вежливый и рассудительный молодой человек.
Входная дверь была распахнута настежь. Линь Цзэцю упёрся ногой в дверной проём и, повернувшись к дяде, сказал:
— Уходите, нечего вам тут делать. Глаза бы мои вас не видели.
От такой грубости сына отец немного опешил. Он взглянул на мать, та не стала останавливать Линь Цзэцю, и тогда он всё понял.
Отец произнёс:
— Прошу прощения, шурин, у нас сегодня другие гости.
Цзян Юйбай поднял с пола красное вино и чай — подарки, принесённые семьёй дяди. Он протянул их Кэ Чжуанчжи. Тот выхватил пакет, а Цзян Юйбай добавил:
— Ты пришёл сегодня к Линь Чжися, чтобы попросить о помощи с учёбой за границей?
Кэ Чжуанчжи внутренне содрогнулся, не ожидая, что Цзян Юйбай разгадает его намерения.
На самом деле это было несложно.
Из предыдущего разговора Цзян Юйбай сделал вывод, что дядя и тётя придают большое значение диплому Кэ Чжуанчжи — именно диплому, а не образованию.
Цзян Юйбай, словно из добрых побуждений, вполголоса посоветовал:
— Не ищи лёгких путей, надейся на себя. О чём ты собрался разговаривать с профессорами из Бэйда или Кембриджа?
Кэ Чжуанчжи поднял голову, и их взгляды встретились.
Кэ Чжуанчжи подумал: этот парень перед родителями Линь Чжися прикидывается паинькой, а на самом деле тот ещё язва. Пакет с зелёным чаем в его руках так и подмывало отдать этому выскочке.
Кэ Чжуанчжи глубоко вдохнул холодный воздух. Сжимая пакеты с подарками, он вышел из дома Линь Чжися вслед за родителями.
На улице снова шёл снег.
Мелкие снежинки кружились в воздухе, всё вокруг подёрнулось дымкой. Линь Чжися, прислонившись к дверному косяку, добавила:
— Дядя, если ты правда когда-то жалел, больше не ищи с нами встреч. Дело не в деньгах, наши узы давно разорваны, и никакие исправления уже не помогут.
Силуэт дяди на мгновение замер.
Но он не обернулся.
Взяв сына за левую руку, а жену за правую, он зашагал прочь, исчезая в белизне снегопада.
*
Проводив незваных гостей, Линь Цзэцю пришёл в доброе расположение духа. Он медленно закрыл дверь, с облегчением выдохнул, и тут Цзян Юйбай спросил:
— Можно мне сегодня добавить тебя в Вичат?
Линь Цзэцю взглянул на него, вспомнил, как тот защищал Линь Чжися, и почему-то согласился:
— Хорошо, добавляй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
