Он нашёл нужный ритм и оправдал ожидания, мастерски воплотив образ старого педанта. Шэнь Фусюань не переставал его хвалить. Даже актёрская игра Цзян Юйбая на его фоне казалась блеклой — а ведь Цзян Юйбай часто на переменах играл с Линь Чжися в ролевые игры, перепробовав всех персонажей из учебника истории. Кто бы мог подумать, что мастерство Цзян Юйбая окажется столь посредственным!
Дуань Циянь сам подошёл к Линь Чжися и предложил свою кандидатуру:
— Не играй больше с Цзян Юйбаем. Давай лучше со мной и Тан Тинтин? Разве мы играем не намного лучше него?
Едва он договорил, как заметил, что Цзян Юйбай пристально наблюдает за ним. У Дуаня волосы на затылке встали дыбом. Когда Цзян Юйбай предложил выйти поговорить в коридор, Дуань Циянь тут же покинул это ставшее неуютным место и больше никогда не заикался при Линь Чжися об актёрском мастерстве.
Узнав об этом, Тан Тинтин лишь сказала:
— Тебе не надоело лезть между Линь Чжися и Цзян Юйбаем? Заняться больше нечем?
Было пять часов вечера. Они вместе выходили из ворот Первой провинциальной средней школы. Алый закат озарял раскинувшийся кампус, служа им живописным фоном. Тан Тинтин, прижимая к себе тетрадь, прошла несколько шагов и спросила:
— Почему ты в последнее время перестал ездить на велосипеде?
Дуань Циянь честно ответил:
— Помнишь, в пьесе «Перемены» у меня была сцена на коленях? В день выступления на сцене я так сильно грохнулся, что повредил колени. Эти две недели нельзя крутить педали, так что езжу на автобусе.
В его беспечном тоне не чувствовалось ни капли боли.
Тан Тинтин замерла.
Она вспомнила, как в начальной школе Дуань Циянь стоял в дозоре у ворот: каким бы ледяным ни был ветер, он не отлынивал; даже когда руки краснели от холода, он не жаловался. И в первом классе средней школы, когда он проиграл спор Цзян Юйбаю, он признал поражение и не стал юлить, как бы неловко ему ни было.
В этот раз, готовясь к юбилейному спектаклю, он столько раз падал на колени, но ни разу не высказал претензий сценаристам. Ни на репетициях, ни после ухода со сцены он не проронил ни жалобы, хотя из-за травмы даже не мог ездить на велосипеде.
У Тан Тинтин заблестели глаза. Она прикрылась тетрадью, а лучи заходящего солнца окутали её фигуру. Никто, кроме неё самой, не заметил её тайны и не догадался о смятении в её душе.
Она притворилась равнодушной и спросила:
— Неужели всё так серьёзно? Насколько сильно ты расшибся? В больницу ходил?
— Ой, да ладно, — отмахнулся Дуань Циянь, — из-за такой ерунды в больницу бежать?
Тан Тинтин ни с того ни с сего вспылила:
— Не хочешь — и не надо!
Она бросила его и одна зашагала к автобусной остановке.
Дуань Циянь остался стоять на месте, недоумевая, что произошло.
Поведение Тан Тинтин часто казалось Дуань Цияню совершенно непостижимым. Она была старостой по культурно-массовой работе и вела себя мило только с Линь Чжися, а всем остальным казалась суровой и грубоватой. Но стоило подумать, что она недостаточно чуткая, как выяснялось, что она очень легко может расплакаться. Когда класс водили смотреть фильмы вроде «Кошек против собак» или «Хористов», Тан Тинтин рыдала навзрыд.
Словом, Тан Тинтин была окутана завесой тайны.
Пока Дуань Циянь размышлял об этом, Цзян Юйбай, проходивший мимо, окликнул его:
— Дуань Циянь.
Тот вздрогнул от неожиданности:
— А?
Цзян Юйбай некоторое время пристально смотрел на него и заметил:
— У тебя лицо такое же красное, как и уши. — А потом спросил: — О чём думаешь?
— Об однокласснице, — ляпнул Дуань Циянь.
Не успел он договорить, как у него громко заурчало в животе. Обед в школьной столовой был скудным, и к вечеру он проголодался. Цзян Юйбай достал из рюкзака клубничную булочку и протянул ему:
— У меня только это, угощайся.
Дуань Циянь разорвал упаковку и, откусив кусочек, решил, что вкуснее хлеба он в жизни не пробовал. Он жадно проглотил булку, ощущая во рту аромат клубники, и тут же спросил:
— Ты ведь это для Линь Чжися приберёг?
Цзян Юйбай засунул руки в карманы:
— Раз ты её съел, значит, она была для тебя.
«Ого, какой щедрый!» — подумал Дуань Циянь.
Дуань Циянь замолчал.
Цзян Юйбай продолжил:
— Когда выходили из школы, я шёл позади вас с Тан Тинтин и случайно услышал ваш разговор…
— Ты подслушивал! — Дуань Циянь ткнул в него указательным пальцем.
Цзян Юйбай перехватил его палец и слегка отогнул в свою сторону:
— Проблемы с коленями — это не шутки. Если можешь, сходи в больницу. Или расскажи мне о симптомах и пришли фото в QQ. Я попрошу нашего семейного врача посмотреть, а завтра принесу тебе лекарства.
Дуань Циянь возразил:
— Ладно тебе, не надо так заботиться обо мне, мы ведь не настолько близки.
— Дело не в том, насколько мы близки, — принялся объяснять Цзян Юйбай. — Я входил в актёрскую группу «Перемен» и целый день потратил на сценарий. Когда утверждали итоговый вариант, я был ответственным и отвечал за реквизит и костюмы. Я не догадался пришить мягкие наколенники к твоим брюкам, это моё упущение. Сейчас я словно машу кулаками после драки, пытаясь исправить свою оплошность, так что не бери в голову.
Дуань Циянь был совершенно сбит с толку доводами Цзян Юйбая.
Тем же вечером он сфотографировал свои колени на домашний цифровой фотоаппарат и переслал снимки Цзян Юйбаю через QQ. Тот, не долго думая, привёл врача прямо к нему домой для осмотра. Родители Дуаня перепугались до смерти, решив, что у сына какая-то смертельная болезнь. К счастью, врач сказал, что ничего страшного нет, нужно лишь мазать лекарством.
На следующий день Цзян Юйбай действительно принёс Дуань Цияню две коробки мази.
Через несколько дней раны стали затягиваться, и меньше чем через неделю он полностью поправился. Снова носился по коридорам с ребятами, обнимался за плечи и прыгал, наслаждаясь жизнью.
Он специально подошёл к Тан Тинтин и сказал:
— Я выздоровел!
Она обошла его стороной:
— Выздоровел и ладно.
Тан Тинтин шла вперёд, а Дуань Циянь пятился перед ней:
— Эй, ты что, в тот день плакала?
У Тан Тинтин возникло дурное предчувствие. Она спросила:
— В какой ещё день?
Дуань Циянь бесхитростно ответил:
— В тот день, когда я сказал тебе, что повредил колени на службе обществу!
Тан Тинтин изменилась в лице и принялась яростно его честить:
— Кто это плакал?! Каким глазом ты видел, что я плачу?! А ну с дороги! Не мешай мне нести тетради в учительскую!
«Ну и мегера», — подумал Дуань Циянь.
И он поспешил убежать.
После этого они с Тан Тинтин почти не общались. Хоть они и учились в одном классе, случалось, что за весь день не перекидывались ни словом. Дни летели, ученики росли. В год перехода из средней школы в старшую Цзян Юйбай перевёлся в другое учебное заведение. А в год перехода из первого класса старшей школы во второй Линь Чжися перепрыгнула через классы и ушла в университет.
Класс перестал быть таким, каким они его знали. Смех звучал всё реже, давление из-за олимпиад росло. На переменах по меньшей мере половина учеников сидела, уткнувшись в задачи.
Тан Тинтин захотелось выйти проветриться.
Сжимая в руках лист с тестом, она стояла в коридоре, прислонившись к перилам. Она подняла голову к небу. Лазурь была такой яркой, что резала глаза. Она слегка зажмурилась, и из уголков глаз скатились слезинки — и всё лишь потому, что её глаза устали, и она только что закапала капли.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
