Цзян Юйбай сменил тактику:
— Тогда пойдёмте со мной в кабинет, посмотрите. Если что-то понравится, я одолжу вам — прочитаете и вернёте.
Тесть тут же отозвался:
— Хорошо, хорошо!
Цзян Юйбай вспомнил любимую присказку Линь Чжися «хорошо-хорошо». Всё-таки они одна семья, подумал он и невольно улыбнулся.
Хотя Линь Цзэцю уже несколько раз бывал дома у Цзян Юйбая, входя в него снова, он всё равно замирал на пару секунд.
Он стоял у порога, задрав голову и глядя на высокие потолки, а Линь Чжися промчалась мимо него, пристроившись вслед за мамой:
— А-нян, твои пельмени с креветками — самые вкусные.
Перед чужими людьми Линь Чжися была взрослой, спокойной и решительной, но рядом с мамой она становилась почти такой же, как в детстве. В глазах родителей некоторые дети, пожалуй, никогда не взрослеют.
Мама повела Линь Чжися на кухню. Держа в руках термос, она говорила на ходу:
— А-нян как раз хотела с тобой посоветоваться. Сейчас я не работаю, времени у меня полно, а ваш университет совсем рядом. Я могла бы каждый день приносить тебе обед…
Линь Чжися, конечно, не хотела, чтобы мама так утруждалась. Она ответила:
— Не нужно, в преподавательской столовой кормят очень хорошо. Университет нанял шеф-поваров из пятизвёздочных отелей.
Она обняла маму за руку:
— Мы с Линь Цзэцю уже полностью самостоятельные, так что вы с а-де можете начать жить в своё удовольствие. Давай я куплю тебе путёвку в тургруппу? Куда бы ты хотела съездить?
— Ох, как насчёт Сычуани? — спросила мама. — Твой а-де хочет съездить туда поесть хого, сычуаньские закуски ведь очень знамениты.
Линь Чжися согласилась:
— Хорошо-хорошо.
Пока Линь Чжися болтала с мамой на кухне, её отец отправился за Цзян Юйбаем в кабинет.
Отец впервые рассказывал зятю о своём жизненном пути:
— В семье я был четвёртым по счёту. Мы были бедняками, голы как соколы — всего две глинобитные хижины, а кухня и вовсе во дворе. Сяо Цзян, ты когда-нибудь видел настоящую кан?
Он показал руками:
— Одеяла откинешь — вот тебе и ложе. Стола в доме не было, так что я ложился на кан и на нём писал, читал, одалживал книги у городских юношей, приехавших в деревню. В тех книгах были и полные, и упрощённые иероглифы. В школьные годы я хорошо успевал только по языку и истории, а по математике и десяти баллов не набирал, даже если в тесте было сто.
Школьные оценки Цзян Юйбая по всем предметам всегда стабильно держались выше девяноста баллов. Он и представить не мог, какими талантами будет обладать их с Линь Чжися дочь.
Тесть всё ещё предавался воспоминаниям о былых горестях и нынешних радостях, когда Цзян Юйбай открыл книжный шкаф, достал несколько антикварных томов в старинных переплётах и протянул их ему.
Тесть глубоко вздохнул:
— В те годы в деревне такие книги были только у образованной молодёжи, сейчас подобные издания на рынке уже не найти.
Он бережно взял книги и принялся внимательно читать.
Поздоровавшись с тестем, Цзян Юйбай вышел из кабинета. Он зашёл в столовую и увидел, что Линь Чжися и Линь Цзэцю уплетают пельмени с креветками. Помощница по хозяйству в доме Цзян Юйбая даже приготовила для Линь Чжися стакан свежевыжатого сока Цао Мэй.
Линь Чжися съела два пельменя подряд и с удовольствием запила их соком. Заметив Цзян Юйбая, она спросила:
— А что у нас на обед?
— Морепродукты на гриле, — ответил Цзян Юйбай. — После возвращения из Хайнаня ты постоянно о них вспоминаешь.
Линь Чжися отложила палочки.
Цзян Юйбай подсел к ней:
— И ещё будет торт с Цао Мэй.
Линь Чжися хлопнула по столу:
— Просто идеально!
— А из напитков что? У тебя есть алкоголь? — внезапно вмешался Линь Цзэцю.
Цзян Юйбай с лёгкостью ответил:
— У меня есть вино, водка и пиво. Что предпочтёшь?
У брата с сестрой, Линь Цзэцю и Линь Чжися, была одна общая черта: оба они совершенно не умели пить, но ни за что не признавали, что быстро пьянеют.
Линь Цзэцю вытер рот и хвастливо заявил:
— Давай водки, ну или вина можно. Посмотрим, сколько ты сдюжишь.
Линь Чжися с сомнением спросила:
— Линь Цзэцю, а ты разве умеешь пить?
Линь Цзэцю переспросил:
— Почему ты называешь меня по полному имени?
— С языка сорвалось, — ответила Линь Чжися. — Ты ведь тоже часто зовёшь меня по полному имени?
Линь Цзэцю не нашёлся, что сказать.
Спустя пару секунд он проговорил:
— Я всё-таки твой родной гэгэ, от тех же отца и матери.
Линь Чжися слово в слово повторила его фразу:
— А я всё-таки твоя родная мэймэй, от тех же отца и матери.
На самом деле, с тех пор как Линь Чжися переехала к Цзян Юйбаю, они с Линь Цзэцю стали видеться нечасто.
Линь Цзэцю даже немного скучал по их с сестрой перепалкам. Впрочем, и он, и Линь Чжися уже были взрослыми людьми за двадцать, и даже если между ними возникали споры, всё ограничивалось парой фраз. Они больше не кричали во всё горло и не бросались колкостями друг в друга, как в детстве.
Линь Цзэцю вздохнул.
Линь Чжися участливо спросила:
— Тебя что-то беспокоит?
— Нет, — Линь Цзэцю отвёл взгляд.
Цзян Юйбай открыл винный шкаф и начал выбирать бутылку. Линь Цзэцю, глядя ему в спину, понизил голос:
— Как Цзян Юйбай относится к тебе после свадьбы?
— Очень хорошо, — шёпотом ответила Линь Чжися. — Ты даже не представляешь, насколько.
Линь Цзэцю остался доволен и добавил:
— Пока тебя нет дома, а-де и а-нян каждый день подгоняют меня искать девушку.
— И как, нашёл? — спросила Линь Чжися.
Линь Цзэцю едва заметно качнул головой.
Линь Чжися смело предложила:
— Ты помнишь Дэн Шаша? После свадьбы она каждый день расспрашивает меня о тебе. Я выложила ей все твои недостатки, а она, представляешь, совсем не против.
Линь Чжися отчётливо помнила, как много лет назад, когда она училась в Пекине, Дэн Шаша мельком виделась с Линь Цзэцю. Тогда Дэн Шаша ещё ворчала, что Линь Цзэцю слишком болтлив. А теперь она говорит: «Болтливость — это не недостаток, это общительность! Это значит, что твой гэгэ — человек образованный, и это чудесно! Твой гэгэ хорош и душой, и телом, просто красавец высшего разряда!»
— Дэн Шаша тобой восхищается, — честно сказала Линь Чжися.
Линь Цзэцю наотрез отказался:
— Она не в моём вкусе.
Линь Чжися решила докопаться до самой сути:
— А кто тогда в твоём вкусе?
Линь Цзэцю откинулся на спинку стула:
— Не знаю. У меня нет любимой девушки.
Линь Чжися подпёрла щёку рукой. Она смотрела на Линь Цзэцю не мигая. У Линь Цзэцю от этого взгляда мурашки по коже поползли, и он в сердцах воскликнул:
— Неясно выразился? Мне нравятся женщины, просто я ещё не встретил подходящую, вот что я имел в виду.
Пока они разговаривали, издалека прибежала пушистая кошка породы рэгдолл. Кошка одним прыжком заскочила на колени к Линь Чжися. Поглаживая кошачью шёрстку, Линь Чжися представила её:
— Это моя кошка, её зовут Цао Мэй. В детстве Цао Мэй боялась чужих, но теперь выросла и никого не боится.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
