Проявлять нерешительность там, где нужно действовать1
— Хороши же приемы у Ванфэй! — небрежно разделавшись с последним наемным убийцей, с похвалой произнес Елюй Е, обернувшись к Е Ли.
Тот убийца находился слишком близко к Яоцзи, к тому же угол, под которым находилась Дин-ванфэй, был не самым удобным, однако брошенная ею нефритовая подвеска сумела сбить летящее скрытое оружие, не задев саму Яоцзи. Такого невозможно достичь лишь одной удачей. Меткий глаз, верная рука и выверенная сила, без этого ничего бы не вышло. Е Ли, однако, было не до комплиментов Елюй Е. Под рукой у неё не оказалось ничего подходящего, что можно было бы использовать в качестве метательного снаряда, поэтому она просто сорвала нефритовую подвеску с пояса Мо Сюяо и бросила её. Теперь, когда девушка была спасена, Е Ли запоздало заволновалась о судьбе украшения. В конце концов, вещь, которую Мо Сюяо постоянно носит при себе, определенно не может быть обычной безделушкой. Стоило ей сделать шаг к месту, где упала подвеска, как Мо Сюяо придержал её за руку и, приподняв бровь, спросил.
— Что ты собираешься делать?
Е Ли виновато ответила.
— Я хочу посмотреть на ту подвеску… Это… ничего страшного?
Мо Сюяо весело улыбнулся и, глядя на неё, спросил.
— Если бы она была важна, что бы ты сделала?
Е Ли огорченно нахмурилась. Если вещь была просто баснословно дорогой, это еще полбеды, но, если она имела особое назначение или памятный смысл, тогда дело плохо. Видя, как Е Ли жалобно смотрит на него, Мо Сюяо развеселился еще больше. Он притянул её в свои объятия и с притворной грустью произнес.
— Хотя это не какая-то значимая реликвия, но это была моя самая любимая подвеска. Нянцзы, как, по-твоему, нам быть?
Е Ли подняла на него взгляд.
— Я возмещу её, выберу тебе новую?
Мо Сюяо великодушно кивнул.
— Хорошо, договорились. Но нянцзы должна выбрать её лично.
Видя, как он обрадовался, Е Ли ощутила еще более острое чувство вины. В глубине души она начала корить себя за то, что слишком мало уделяла ему внимания. С самого дня свадьбы Мо Сюяо лично заботился обо всём, что касалось её еды и одежды, а она сама… Е Ли с содроганием вспомнила, что подарила ему одежду лишь на прошлый день рождения, да и то потому, что люди из её окружения ей об этом напомнили. Подумав об этом, Е Ли еще сильнее почувствовала, что была несправедлива к Мо Сюяо, и серьезно кивнула.
— Хорошо, я выберу её сама.
— Нянцзы так добра ко мне… — удовлетворенно улыбнулся Мо Сюяо.
Хотя Мо Сюяо сказал, что это не важно, Е Ли всё равно подошла и собрала осколки нефрита в свой мешочек. Пока между этими двоими царила нежность и тепло, с другой стороны повеяло холодом, атмосфера там стала настолько тяжелой, что даже Елюй Е, наблюдавший за сценой, невольно отошел подальше. Лицо Яоцзи было мертвенно-бледным, в ней не осталось и следа от того очарования и соблазнительности, что она источала на сцене. Несмотря на то, что ночной ветер был по-летнему теплым, она невольно задрожала и крепко обхватила себя руками. Разноцветное облачное платье лишь подчеркивало её болезненный и измученный вид. Му Ян молча смотрел на стоявшую перед ним женщину, в его глазах промелькнул сложный блеск. Тяжело вздохнув, он глухо произнес.
— Пойдем, я провожу тебя обратно.
Яоцзи отступила на шаг и холодно ответила.
— Не нужно утруждаться Шицзы, Яоцзи знает дорогу и может вернуться сама.
— Яоцзи! — Му Ян повысил голос, в котором послышалось недовольство. — Ты еще недостаточно нашумела? Бросать расшитый шар в таком месте… Ты что, решила погубить себя?
Яоцзи подняла голову, и на её бледном лице проступила горькая усмешка.
— Шицзы хочет сказать, что если бы я бросала шар в Павильоне Цинчэн, то проблем бы не возникло? Здесь лишь простые горожане, а в Павильон Цинчэн приходят только знатные вельможи и богатые купцы. В конце концов, это больше соответствует имени первой танцовщицы столицы, не так ли?
В глазах Му Яна промелькнула досада, и он тихо проговорил.
— Ты знаешь, что я не это имел в виду.
В столице к Яоцзи относились с большим почтением не только из-за покровительства шицзы Муян-хоу и Фэн сань-гунцзы, и не только из-за её выдающегося таланта, но прежде всего из-за её безупречной репутации, она никогда не принимала гостей наедине. Если бы сегодня Яоцзи действительно… тогда с завтрашнего дня толпы знатных повес, пускающих на неё слюни, просто разнесли бы Павильон Цинчэн. В таком случае ей никто не смог бы помочь, ведь дом Муян-хоу и семья Фэн не станут враждовать со всей столичной знатью ради женщины из сомнительного заведения.
Яоцзи взглянула на стоявшую в стороне Е Ли, в её глазах промелькнули печаль и зависть. Она медленно шагнула вперед и слегка поклонилась Му Яну.
— Благодарю Шицзы за заботу в течение этих лет, Яоцзи бесконечно признательна вам. Но… прошу Шицзы возвращаться, нам больше не стоит видеться.
— Яоцзи!
Но Яоцзи больше не смотрела на него. Она кивнула Е Ли и шаг за шагом стала удаляться в конец улицы. Е Ли нахмурилась и подала тайный знак аньвэй, чтобы те проследовали за ней и охраняли Яоцзи до самого Павильона Цинчэн. Хотя уже наступил комендантский час, для женщины всё же было опасно находиться одной на улицах столицы в это время. Му Ян, нахмурившись, хотел было броситься следом, но Е Ли окликнула его.
— Шицзы, постойте.
Му Ян обернулся и непонимающе посмотрел на Е Ли. Та строго спросила.
— Шицзы, что вы собираетесь делать, догнав её?
Му Ян нахмурился.
— Разумеется, проводить её.
Е Ли возразила.
— И, что с того, если проводите? Мы с Яоцзи-гунян встречались дважды, позвольте моим людям заменить вас. Или… Шицзы не доверяет этой Ванфэй?
Му Ян в нерешительности посмотрел на Е Ли.
— Но…
— Если Шицзы не может дать Яоцзи-гунян будущего, то лучше будет сейчас же всё прекратить. Рана от меча болит сильно, но я вижу, что Яоцзи-гунян обладает гордой костью2 и непременно сможет это пережить. Если же Шицзы будет и дальше колебаться, то в будущем он рискует разбить сердца сразу двум женщинам, — негромко произнесла Е Ли, пристально глядя на Му Яна и специально выделив интонацией последние слова.
Она напоминала ему, что он несет ответственность не только за Яоцзи, но и за сяоцзе Сунь, с которой он обручен. Му Ян вздрогнул и с некоторым раздражением уставился на Е Ли.
— Вы ничего не понимаете!
Е Ли промолчала. Она действительно не знала всего. Ей не было известно ни о прошлом Яоцзи и Му Яна, ни о том, каковы его истинные отношения с сяоцзе Сунь. Однако, учитывая положение Яоцзи, если бы в особняке шицзы были готовы принять её или если бы сама Яоцзи согласилась, она вполне могла бы войти в дом Муян-хоу в качестве наложницы. Но, судя по тому, какой оборот приняли события, либо Яоцзи сама этого не желала, либо Муян-хоу был против, либо семья Сунь имела возражения, в любом случае это было невозможно. Раз так, нынешняя нерешительность Му Яна определенно не сулила ничего хорошего.
После недолгого молчания Е Ли подняла голову и обратилась к Мо Сюяо.
— Пойдем домой.
Мо Сюяо кивнул и, бросив на Му Яна холодный взгляд, небрежно бросил.
— Учитывая дружбу между домом Муян-хоу и семьей Сунь, Муян-хоу ни за что не примет Яоцзи.
Сказав это, он, не заботясь о реакции Му Яна, кивнул Елюй Е и, ведя Е Ли за руку, направился в сторону поместья Дин-вана. Похоже, слова Мо Сюяо заставили Му Яна помрачнеть еще сильнее, он простоял на месте довольно долго, прежде чем наконец развернуться и пойти в противоположном направлении. Оставшись в одиночестве, Елюй Е посмотрел вслед удаляющейся паре и с интересом приподнял бровь.
— Интересная женщина. Похоже, Мо Сюяо и вправду питает к своей Дин-ванфэй очень глубокие чувства…
Елюй Е прекрасно разглядел ту подвеску. Она была дарована Тайцзу-хуанди основателю государства Дин-вану Мо Ланьюню при основании Великой Чу и являлась своего рода символом статуса Динго-ванъе. Лишь со временем, когда величие дома Динго-вана крепло с каждым днем, нужда в подвеске для подтверждения статуса отпала, и она постепенно стала обычным украшением. Однако для рода Дин-вана значение этого нефрита всё еще было несравнимо с любым другим драгоценным камнем.
— Мо Сюяо, ах Мо Сюяо… Хорошо ли это, выставлять напоказ столь очевидную слабость перед другими? Или же… ты просто ни в грош не ставишь этого Ванцзы?!
В ночном небе застыл тонкий серп луны, похожий на изящную бровь красавицы, отчего тихие улицы казались еще более сумрачными и холодными. Двое шли рядом, рука об руку, и Мо Сюяо тихо спросил.
— А Ли всё еще беспокоится?
Е Ли замерла и недоуменно посмотрела на него. Мо Сюяо с улыбкой спросил.
— А Ли разве не беспокоится о Яоцзи?
Е Ли беспомощно вздохнула.
— Яоцзи выдающаяся женщина, жаль только, что она из «ветра и пыли»3, иначе её судьба не была бы столь тернистой.
Мо Сюяо склонил голову, глядя на неё.
— А Ли хочет ей помочь? Если А Ли замолвит за неё словечко, возможно, дом Муян-хоу примет её.
Е Ли покачала головой.
— Не говоря уже о том, хочет ли этого сама Яоцзи, но пользоваться статусом Дин-ванфэй, чтобы принуждать дом Муян-хоу принять ту, кого они видеть не желают… Даже если Яоцзи попадет туда, её жизнь не будет сладкой. К тому же… та сяоцзе Сунь законная невеста Му Яна, не так ли? Она ничего дурного не сделала, так по какому праву её должны заставлять принимать… соперницу? Если Му Ян действительно любит Яоцзи больше всего на свете, он сам во всем разберется. А если нет… разве в этом мире можно всегда находить источники и слева, и справа4? Я скажу то же самое,когда нужно оставить — оставляй, когда нужно порвать — порывай5.
Мо Сюяо тихо вздохнул.
— А Ли, ты действительно жестока. Если бы ты выступила посредницей, и род Муян-хоу, и семья Сунь оказали бы тебе честь.
Е Ли холодно взглянула на него искоса.
— Если кто-то придет ко мне и попросит из уважения к нему взять женщину в наложницы Ванъе, я просто прихлопну такого советчика на месте. Ванъе так беспокоит этот вопрос, неужели у него тоже есть подобные опасения? Ничего… со мной легко договориться, достаточно, чтобы Ванъе лично сказал мне об этом, и дело с концом.
Она смотрела на Мо Сюяо с полуулыбкой, и вид у неё был крайне любезный. Мо Сюяо беспомощно потер нос.
— У этого Ванъе в этой жизни никогда не будет таких опасений, А Ли может быть спокойна.
Е Ли лишь хмыкнула, оставив его заверения без комментариев.
Как только они вернулись в поместье, Мо Сюяо пригласили для обсуждения дел, очевидно, в особняке Дин-вана уже получили известие о появлении Елюй Е в столице. Е Ли только собиралась уйти в свою комнату, как перед ней, с довольно странным выражением лица, предстал Цинь Фэн. Е Ли непонимающе приподняла брови и с улыбкой спросила.
— Что такое? Тренировки в последнее время стали слишком легкими? Почему еще не отдыхаешь?
Цинь Фэн помедлил, прежде чем заговорить.
Е Ли вскинула брови, и её внезапно осенило.
— Так это ты провожал Яоцзи? Тунлин Цинь действительно располагает свободным временем. Кажется, мне стоит упомянуть Ань-саню, что твои тренировки вполне можно еще больше усложнить. Что с Яоцзи?
Цинь Фэн с кислым видом посмотрел на Е Ли и все же ответил.
— Она не успела дойти до Цинчэнфан и упала в обморок прямо у дороги.
— И? — Е Ли с улыбкой наблюдала за ним, и в её глазах читалась явная насмешка.
Цинь Фэну пришлось, напрягая кожу на голове6, выдавить.
— Никаких «и»… Подчиненный доставил её до места и лишь пришел доложить об этом Ванфэй.
Е Ли тихо вздохнула и посмотрела на Цинь Фэна.
— Тебе кажется, что она достойна жалости, не так ли?
Цинь Фэн промолчал. Е Ли произнесла серьезным тоном.
— Мне тоже её жаль, но есть вещи, которые нельзя делать только из сострадания. Ведь из-за нашей, так называемой доброты, кто-то другой может стать таким же несчастным.
Цинь Фэн всё понял и кивнул.
— Подчиненный признает ошибку, прошу Ванфэй простить меня.
Е Ли приподняла брови и с легкой улыбкой процитировала.
— «Луна взошла, светла она,
Прекрасна дева и ясна.
Движения ее легки и плавны,
Томлюсь тоской в сердечной драме»7?
Цинь Фэн застыл на миг, а затем быстро развернулся и бросился прочь.
— Подчиненный уходит!
Видя, как Цинь Фэн убегает, словно спасая свою жизнь, Е Ли невольно улыбнулась. Но, вспомнив напряженную спину Яоцзи в момент её ухода, она лишь снова тихо вздохнула.
Пообещав Мо Сюяо лично выбрать для него подвеску и помня, что скоро его день рождения, на следующее утро Е Ли в сопровождении нескольких служанок отправилась в путь. Она обошла несколько лавок, в которых часто бывала, но не нашла ничего подходящего. Е Ли не спешила, настоящие сокровища из нефрита встретить можно, а вымолить нельзя8. Хорошие камни либо уже были обработаны, но не соответствовали её вкусу, либо их чистота оставляла желать лучшего. Если просто взять что-то из кладовой особняка, в подарке не будет искренности. Идя по улице, Е Ли в раздумьях ломала голову.
— Дин-ванфэй, какое совпадение, мы снова встретились? — едва она вышла из лавки нефритовых изделий, сзади раздался бодрый голос.
Е Ли приподняла бровь и, обернувшись, кивнула мужчине, стоявшему неподалеку со сложенными на груди руками.
— Ци-ванцзы Елюй! Ванцзы еще не отправился во дворец на аудиенцию к Императору?
Елюй Е беззаботно рассмеялся.
— Все равно свадебному кортежу понадобится еще несколько дней, чтобы прибыть в столицу. Сяован решил в эти дни развеяться в частном порядке, не желая пока беспокоить Его Величество вашей страны.
Е Ли кивнула и спокойно ответила.
— В таком случае не буду мешать Ванцзы Елюйю развлекаться.
Совпадение? В такой огромной столице вчера вечером виделись, а сегодня утром «случайная встреча». Не слишком ли это удачно? Елюй Е, казалось, совершенно не заметил холодности Е Ли и с улыбкой продолжил.
— Говоря по правде, Сяован впервые в столице Чу, и здесь всё так непривычно. Не могла бы Ванфэй проявить гостеприимство и показать Сяовану окрестности?
Е Ли поджала губы в легкой улыбке, и на её ясном лице отразилось сожаление.
— Мне действительно очень жаль, но я обычно редко выхожу из дома и знаю Чуцзин, возможно, даже хуже Ванцзы. Боюсь, я не смогу быть проводником. Кстати, вчера Ванцзы упоминал о визите в особняк, и Ванъе моей семьи этим утром специально ждал дома вашего прибытия. Теперь же кажется, что гость не придет.
Уголок рта Елюй Е дернулся и он ответил.
— Ванфэй, простите! Просто Сяован рассудил, что, пока не встретился с Его Величеством, частный визит в особняк Динго-вана был бы неуместен, чтобы не причинять беспокойства Дин-вану и Ванфэй. Вы так не считаете, Ванфэй?
Е Ли невозмутимо улыбнулась.
— Ванцзы весьма предусмотрителен. У Бэньванфэй еще есть дела, посему откланиваюсь.
Глядя на то, как Е Ли без колебаний разворачивается и уходит, Елюй Е прищурился. На его губах заиграла улыбка.
— На днях ваш покорный слуга получил кусок нефрита высшего сорта, интересно ли это Ванфэй?
Услышав его слова, Е Ли не обернулась, и даже шаг её не замедлился ни на мгновение. Елюй Е приподнял бровь и продолжил.
— Неужели Ванфэй не хочет узнать, что это была за подвеска, которую она вчера разбила?
Е Ли медленно обернулась. И, как раз в тот момент, когда на лице Елюй Е появилась самодовольная усмешка, она холодно произнесла.
— Раз Ванъе ничего не сказал, значит, ему всё равно. Какой бы ни была та подвеска, она уже разбита. Если Бэньванфэй захочет узнать, то сама спросит об этом у Ванъе, зачем мне слушать слова посторонних. Разве не так, Ванцзы?
Улыбка медленно сползла с лица Елюй Е. Он задумчиво смотрел вслед уходящей женщине.
— Неудивительно, что Мо Сюяо выделил её, она действительно интересная. Дин-ванфэй, мы еще увидимся.
_________________________________________
- Проявлять нерешительность там, где нужно действовать (当断不断, dāng duàn bù duàn) — часть чэнъюя «если не проявить решительность в нужный момент, то сам же и пострадаешь». ↩︎
- Обладать гордой костью (一身傲骨, yīshēn àogǔ) — идиома, означающая человека с несгибаемым чувством собственного достоинства и твердым характером. ↩︎
- Ветер и пыль (风尘, fēngchén) — иносказательное обозначение жизни обитательниц веселых кварталов. ↩︎
- Находить источники и слева, и справа (左右逢源, zuǒ yòu féng yuán) — успешно справляться с делами со всех сторон или ловко извлекать выгоду из любых обстоятельств. ↩︎
- Когда нужно оставить — оставляй, когда нужно порвать — порывай (当舍则舍当断则断, dāng shě zé shě, dāng duàn zé duàn) — проявлять решительность, отказываясь от ненужного или прекращая безнадежные отношения. ↩︎
- Напрячь кожу на голове (硬着头皮, yìng zhe tóu pí) — делать что-либо через силу, преодолевая нежелание, стыд или трудности. ↩︎
- Луна взошла, светла она (月出皎兮, Yuè chū jiǎo xī), Прекрасна дева и ясна. (佼人僚兮, jiǎo rén liáo xī). Движения ее легки и плавны, (舒窈纠兮, shū yǎo jiǎo xī),Томлюсь тоской в сердечной драме (劳心悄兮, láo xīn qiǎo xī) — цитата из «Ши цзина» (Канона песен), описывающая любовное томление. ↩︎
- Встретить можно, а вымолить нельзя (可遇而不可求, kě yù ér bù kě qiú) — о чем-то редком и ценном, что дается лишь по воле случая, а не по собственному желанию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
