Мо Цзинци смотрел на льстиво поддакивавших внизу сановников и удовлетворённо кивнул. Затем, переведя взгляд на стоявшую в стороне Е Ли, он на миг замялся и, нахмурившись, произнёс.
— Похвально, что командующий Лэн и Шицзы Нань-хоу готовы идти в бой впереди всех, Чжэнь весьма этим утешен. Однако, Дин-вана сейчас нет в столице, он не может возглавить поход, а потому несколько сотен тысяч воинов, подчинённых резиденции Дин-вана, привести в движение невозможно. Не знаем, каково мнение Ванфэй?
Е Ли слегка приподняла изящную бровь и, подняв голову, бесстрастно взглянула на Мо Цзинци.
— Простите, Император, но Е Ли, всего лишь слабая женщина, откуда у неё возьмётся какое-то мнение?
— Ванфэй чрезмерно себя принижает. Кому не известно, что хозяйка особняка Динго-вана также обладает правом приводить в движение и командовать армией Мо и Хэйюньци? Ныне, когда силинское войско вторглось в наши пределы, неужто Ванфэй и дом Динго-вана намерены сидеть сложа руки? — юноша, стоявший позади Мо Цзинци, злобно и с затаённой недоброжелательностью уставился на Е Ли.
Е Ли про себя холодно усмехнулась, какую увесистую шапку он ей нахлобучивает! Скользнув по нему взглядом, Е Ли уже собиралась заговорить, как вдруг лао-гогун Хуа шагнул вперёд и, пристально глядя на юношу, сурово прикрикнул.
— Какая дерзость! Кто ты такой, чтобы этак сеять раздор в отношениях государя и подданного, между Императором и домом Динго-вана?
Лао-гогун Хуа десятки лет прошёл через поля сражений, пусть он и был в преклонных летах, но с годами становился лишь искушённее и жёстче, и намеренно источаемая им сейчас грозная, всеобъемлющая мощь, разве под силу вынести такую какому-то юнцу? Юноша опешил, лицо его на миг застыло, и лишь затем он, сложив руки в поклоне перед лао-гогуном Хуа, произнёс.
— Ученик Тань Цзичжи приветствует Лао-гогуна Хуа!
Гогун Хуа недовольно хмыкнул и посмотрел на Мо Цзинци. Мо Цзинци улыбнулся.
— Лао-гогун, не гневайтесь. Цзичжи, весьма учёный и одарённый гунцзы я как раз намеревался пожаловать ему должность служащего при императорском кабинете, дабы он послужил государству. Г
Гогун Хуа сложил руки в поклоне перед Мо Цзинци и, огладив свою белоснежную бороду, зычно произнёс.
— Ваш старый слуга, право, никак не возьмёт в толк этих слов Императора. Раз уж этот господин Тань учён, отчего бы ему не пойти на государственные экзамены? Если бы он добыл звание чжуанъюаня или таньхуа, то, когда Император впоследствии возвысил бы его, никто не смог бы ничего возразить. Служащий при императорском кабинете, важная должность подле Государя, отдать её человеку, о котором никто даже не слыхал, боюсь, будет трудно убедить всех.
Мо Цзинци и юноша несколько смутились, дело было не в том, что они не хотели идти обычным путём, а в том, что дорога государственных экзаменов была не так уж легка. Особенно нынешние экзамены, не говоря уже о том, что главным экзаменатором был почтенный старец Су, славившийся на всё Великое Чу неподкупной честностью и прямотой, одних только сыновей семьи Сюй в этом году держали экзамен трое. Тань Цзичжи немало поднаторел в дворцовых интригах и кознях, но вот в отношении экзаменов уверенности у него, право, не было. Даже сдай он их, не окажись он чжуанъюанем, банъянем или таньхуа из золотого списка, в восьми случаях из десяти его отправили бы служить в провинцию, а если и не отправили бы, то самое большее дали бы мелкую должность шестого-седьмого ранга, и занять столь важный пост, как служащий при императорском кабинете, было бы попросту невозможно. Изначально, вздумай император возвысить кого-то из своих доверенных лиц, никто не стал бы в это соваться, но вся беда была в том, что Тань Цзичжи не следовало, именно в такой момент, перед лицом всех сановников, сеять раздор между императором и домом Дин-вана. Это, разумеется, сделало его крайне неугодным в глазах, всем сердцем радеющего за государство, лао-гогуна Хуа, и тот вовсе перестал думать о том, чтобы щадить его самолюбие.
Мо Цзинци тихонько кашлянул и сказал.
— Лао-гогун, этот вопрос давайте обсудим потом. Сейчас важнее всего дело о выступлении войск. Дин-вана нет, и несколько сотен тысяч воинов армии Мо привести в движение невозможно, как же быть?
Гогун Хуа и сам вовсе не хотел загонять императора в безвыходное положение, а потому подыграл.
— Дин-ван, получив весть, непременно поспешит вернуться, как можно скорее. А, до тех пор отчего бы Императору сперва не собрать войска из иных мест и не отправить их на подмогу?
Мо Цзинци покачал головой и со вздохом произнёс.
— Лао-гогун и сам знает, на юге ныне идёт противостояние с Ли-ваном, а за перевалом Суйсюэ люди Наньчжао тоже алчно поглядывают в нашу сторону. Откуда же теперь взять войска из других мест?
Лицо гогуна Хуа слегка переменилось, его белоснежные брови дрогнули, но он больше ничего не сказал. Замыслы императора были ему вполне понятны, только вот, пользуясь отсутствием Дин-вана, чинить нападки на Дин-ванфэй, да ещё и пренебрегая при этом безопасностью границ, это, право, было не тем, что подобает делать достойному государю. Муян-хоу шагнул вперёд.
— Раз уж Дин-ванфэй способна приводить в движение армию Мо и Хэйюньци, пусть же Дин-ванфэй поставит превыше всего общее благо и отдаст приказ собрать армию Мо, дабы та немедля выступила на границу на подмогу.
Е Ли подняла голову и, скользнув невозмутимым взглядом по Муян-хоу, тихо произнесла.
— Муян-хоу хочет сказать, что этой Ванфэй следует вместо Ванъе повести войска в поход?
Муян-хоу поперхнулся. С древних времён, хотя и встречались одна-две женщины-полководца, никогда ещё не бывало, чтобы какая-либо женщина в качестве главнокомандующего вела войска в поход. Тем более что Динго-ванфэй было всего-то лет с десятком, даже не делай она сейчас ровным счётом ничего, никто не смог бы её в этом упрекнуть. Напротив, вот если бы Дин-ванфэй и вправду поставили во главе похода, то Великое Чу и все они, военачальники, опозорились бы дальше некуда. Сухо усмехнувшись, Муян-хоу отвёл взгляд от Е Ли.
— Ваш покорный Хоу вовсе не это имел в виду, я лишь прошу Ванфэй поставить государственные дела превыше всего.
Стоявший рядом канцлер Лю, поглаживая седеющую бороду, тоже с улыбкой произнёс.
— Хоу говорит верно. Прошу Ванфэй ради жителей приграничья и ради воинов на время передать военную власть над армией Мо тому военачальнику, что поведёт войска. Когда же Дин-ван вернётся, всё, само собой, будет в целости возвращено законному владельцу.
Е Ли даже не потрудилась скрыть насмешку в глазах, когда Дин-ван вернётся, всё вернут в целости? Они что, за дурочку её держат?
Ясные глаза Е Ли чуть сузились, подняв голову, она с улыбкой произнесла.
— Раз канцлер так говорит, то этой Ванфэй, право, не по плечу такая ноша. Не говоря уже о том, способна ли эта Ванфэй вообще привести в движение армию Мо, неужто канцлер Лю полагает, будто стоит этой ванфэй сказать одно слово, и военную власть над армией Мо можно передать кому угодно? Боюсь, что даже явись сюда сам Ванъе, и то этого было бы не сделать.
Лицо Мо Цзинци слегка помрачнело, и он, нахмурившись, сказал.
— Так есть ли у Ванфэй какое-нибудь дельное предложение? Или же нам позволить силинскому войску бесчинствовать на границе и даже вторгаться в пределы нашего Великого Чу?
В душе Е Ли до смерти хотелось влепить пощёчину этому мужчине, что восседал на драконьем троне и, уставившись на неё, изрекал столь благовидные речи. Если она не согласится, это, значит, позволить силинскому войску бесчинствовать в Великом Чу? Наконец-то она поняла, отчего все эти дни Мо Цзинци нисколько не выказывал беспокойства, оказывается, он замышлял, пользуясь отсутствием Мо Сюяо, прибрать к рукам военную власть над армией Мо. Он не то чтобы не тревожился, просто в его глазах силинское войско, всё ещё стоявшее на границе, было делом менее спешным, чем военная власть резиденции Дин-вана, которую вот-вот можно было заполучить. Только Е Ли было несколько невдомёк, откуда у Мо Цзинци взялась такая уверенность, будто, заполучи он военную власть резиденции Дин-вана, он тут же сможет свободно ею распоряжаться и даже двинуть войска, чтобы изгнать Силин? Неужто он совсем не подумал о том, что при малейшей оплошности, это может даже привести к военному мятежу?
Е Ли, опустив голову, произнесла.
— Е Ли, существо слабого женского пола, у неё, право, нет никаких дельных предложений, которые могли бы послужить Императору. Прошу Императора простить её.
Гогун Хуа плотно сдвинул брови и с некоторой тревогой произнёс.
— Император, раз уж вопрос о военной власти дома Динго-вана пока не решён, то прошу, как можно скорее, призвать Дин-вана обратно в столицу… нет, пусть он прямо направляется на границу и возглавит войска. К тому же, ваш старый слуга помнит, что в нашем Великом Чу более миллиона воинов, за вычетом армии Мо и войск, что противостоят Ли-вану на юге, можно по меньшей мере сперва выделить стотысячную армию на подмогу границе. Прошу Императора сперва отрядить часть войск, чтобы они выступили первыми.
Хотя в душе, Мо Цзинци и остался несколько недоволен, но возразить словам лао-гогуна Хуа было не так-то просто. Пока он колебался, доселе молчавший Нань-хоу произнёс.
— Император, Лао-гогун дело говорит, прошу сперва отправить войска на подмогу границе. Силинское войско за один день взяло два города подряд, самое большее через десять дней оно достигнет важного северо-западного города Синьян, а Синьян, житница северо-запада Великого Чу, случись Синьяну пасть…
Лицо Мо Цзинци переменилось, он взглянул на Е Ли и, стиснув зубы, произнёс.
— Огласить Наш указ, назначить Лэн Цинъюя главнокомандующим, Шицзи Нань-хоу его заместителем, повести сто пятьдесят тысяч войска и выступить в тот же день!
— Ваш покорный слуга принимает приказ! — в один голос поклонились Лэн Цинъюй и Шицзи Нань-хоу.
Мо Цзинци, явно пребывая не в духе, он, с мрачным лицом, махнул рукой, отпуская всех.
Выйдя из императорского кабинета, Е Ли пешком сопровождала лао-гогуна Хуа из дворца. Всю дорогу гогуну Хуа было нечего сказать, он лишь беспрестанно и тяжело вздыхал. Лишь у дворцовых ворот он остановился и, глядя на Е Ли, произнёс.
— Надо же было Дин-вану, как раз в такое время оказаться вдали от столицы, тяжко пришлось Ванфэй.
Е Ли, поджав губы, с лёгкой улыбкой ответила.
— Заставила Лао-гогуна тревожиться. Всё это, не более чем прямые обязанности Е Ли.
Лао-гогун Хуа покачал головой.
— Император на этот раз, право, обошёлся со всем чересчур легкомысленно. В конце концов, вырос он на руках у женщин, до покойного государя ему ещё далеко.
Е Ли понимала, что имеет в виду лао-гогун Хуа. Когда покойный государь взошёл на престол, как раз Силин и Великое Чу из года в год вели опустошительные войны, тогдашний Дин-ван Мо Люфан не только блистал в гражданском правлении, но и стяжал славу ратными подвигами. Можно сказать, он был первым человеком резиденции Динго-вана после Мо Ланьюня. При столь громкой славе покойный государь, однако, сумел всё это время сдерживаться, относясь к Мо Ланьюню с неизменным почтением и церемонностью, вплоть до того дня, когда покойный государь укрепил свои силы, а Мо Люфан сложил полномочия и вернул власть двору. Лишь тогда покойный государь развернулся в полную силу, и пусть его нельзя было назвать просвещённым и святым владыкой, но он был всё же деятельным государем, достойно продолжавшим дело предков. А, с ваном-регентом между ними и вовсе сложилась молва, как об образцовых государе и подданном. Нынешний же Мо Цзинци слишком рано выказал свою враждебность к дому Дин-вана, мало того, когда Дин-ван, уже сделавшись калекой, укрылся в затворничестве в особняке Динго-вана, он всё равно, ничуть не отступаясь, всячески притеснял его и всячески зажимал армию Мо. Будь он и вправду редкостным дарованием, обладателем великих замыслов и способностей устраивать судьбы мира, то и ладно бы, но беда в том, что сил его было попросту недостаточно, чтобы подчинить себе армию Мо. Даже отдай Мо Сюяо армию Мо в его руки по доброй воле, всё та же вставала загвоздка, смог бы он и вправду ею повелевать? С его-то душевной широтой, сумел бы он обойтись с армией Мо по-доброму?
— Гогун, будьте осторожны в речах, — тихо и с улыбкой произнесла Е Ли.
Гогун Хуа махнул рукой, показывая Е Ли, что провожать дальше не нужно, и повернул к своей повозке. Проводив взглядом севшего в повозку гогуна Хуа, Е Ли обернулась и тут же увидела, что шицзи Нань-хоу стоит неподалёку и с улыбкой смотрит на неё. Е Ли беспомощно вздохнула про себя. С этим старшим зятем она виделась всего несколько раз и один раз обедала с ним за одним столом в резиденции Е, можно сказать, они были совершенно незнакомы. Ныне, когда семья Е пришла в упадок, жилось Е Чжэнь в особняке Нань-хоу всё же неплохо, а значит, люди в доме Нань-хоу были весьма искусны в обхождении и умении вести дела. Уже за одно это Е Ли и держалась с ним на несколько более учтивый лад.
— Приветствую Ванфэй!
Е Ли кивнула и с лёгкой улыбкой произнесла.
— Шицзы слишком любезен. У Шицзы какое-то дело?
Шицзы Нань-хоу усмехнулся.
— Никакого дела, просто Чжэнь-эр очень скучает по Ванфэй. Если у Ванфэй выдастся досуг, отчего бы не заглянуть ненадолго в резиденцию посидеть.
Услышав это, Е Ли несколько удивлённо приподняла бровь. Ныне отношение императора к резиденции Дин-вана было очевидно всякому зрячему, и в такой момент он, будучи наследником, всё же приглашает её к себе в гости… Взгляд Е Ли слегка дрогнул, и она с улыбкой сказала.
— То, что Да-цзецзе довелось встретить такого Шицзы, тоже её счастье, надеюсь, Шицзы будет и впредь о ней заботиться.
Шицзы Нань-хоу великодушно улыбнулся.
— Раз уж Чжэнь-эр вошла в дом Нань-хоу, я, само собой, почитаю её членом семьи. Ванфэй может быть спокойна.
Е Ли кивнула и произнесла.
— Завтра Шицзы отправляется в путь к границе, желаю Шицзы попутного ветра!
— Премного благодарю Ванфэй! — сказал Шицзы Нань-хоу. — Ваш покорный слуга откланивается.
— Не провожаю, — ответила Е Ли.
Глядя, как он удаляется, Е Ли обернулась, окинула взглядом высившиеся за спиной дворцовые ворота, нахмурилась и пошла прочь.
Лэн Цинъюй и шицзы Нань-хоу на следующий же день спешно повели войска в путь. Е Ли, стоя на городской стене и провожая их, смотрела вслед уходящей вдаль армии, но плотно сдвинутые изящные брови её так и не разгладились. Чжэньнань-ван из Силина носил славу силинского бога войны и десятки лет держал в руках власть над государством Силин, даже Мо Сюяо и то не осмелился бы утверждать наверняка, что одолеет его. А, смогут ли Лэн Цинъюй и шицзы Нань-хоу с какими-то жалкими ста тысячами воинов и вправду с этим справиться?
— Что с Ванфэй? — спросил Чжо Цзин, стоявший рядом с Е Ли и вглядывавшийся в её лицо.
Е Ли покачала головой. В Великом Чу не один только Мо Сюяо военачальник, если во всём уповать на одного лишь Мо Сюяо, то так вообще ничего делать не придётся.
— Сань-мэй… Ванфэй… — раздался сзади голос Е Чжэнь.
Е Ли обернулась и увидела, что Е Чжэнь стоит рядом с супругой шицзы и радостно, с изумлением смотрит на неё. Они давно не виделись, по сравнению с прошлой встречей, когда Е Чжэнь так и лучилась здоровьем, теперь она выглядела заметно бледной и осунувшейся. Даже глаза её были покрасневшими, верно, оттого, что она тревожилась из-за отправившегося на войну мужа.
Супруга шицзы Нань-хоу тоже была женщиной из семьи учёных-книжников и выглядела весьма кроткой и добродетельной. Увидев Е Ли, она великодушно шагнула вперёд, отвесила поклон и весьма учтиво оставила Е Чжэнь наедине с Е Ли, чтобы те могли поговорить.
Сёстры и прежде были не очень-то близки, за год виделись всего несколько раз, а потому на какое-то время воцарилось молчание.
Помолчав некоторое время, Е Чжэнь тихо произнесла.
— Заезжала ли Ванфэй домой, навестить родных?
Е Ли покачала головой. Ныне, когда дом Е пришёл в упадок, лаофужэнь Е явно возложила всю вину за случившееся на Е Ли и всякий раз при встрече изощрялась в колкостях и попрёках, за столько лет Е Ли впервые обнаружила, что лаофужэнь Е, оказывается, способна настолько не страшиться власть имущих. А шаншу Е, хотя ничего и не говорил, но выражение его лица едва уловимо выдавало недовольство этой дочерью-ванфэй. Е Ли не относилась к тем, кто любит сам себе создавать неудобства, а потому, кроме, как в случае необходимости, ленилась туда возвращаться.
Е Чжэнь тихо сказала.
— Отец собирается, через некоторое время, вернуться в родные края.
Е Ли кивнула.
— Вернуться, это хорошо. Если он, как следует, займётся воспитанием Жун-эра, а в доме ещё осталось кое-какое состояние, то в будущем отец и бабушка смогут спокойно встретить старость.
При нынешнем положении дел семья Е уже сошла с чиновничьего поприща, и удалиться подальше от столицы было самым верным решением. Иначе, окажись они снова втянуты во все эти интриги и козни, дело, боюсь, было бы уже не решить простой отставкой с должности.
Изящно подведённые брови Е Чжэнь, тонкие, как ивовый лист, слегка сдвинулись, глядя на Е Ли, она произнесла.
— Сань-мэй, неужели ты и вправду настолько ненавидишь отца, неужели и вправду не можешь ему помочь?
Е Ли покачала головой и тихо ответила.
— Да-цзецзе, как раз потому, что я не ненавижу отца, я и говорю, что вернуться ему теперь, правильно. Нет ничего важнее жизни.
В глазах Е Чжэнь мелькнула тень растерянности и непонимания, но куда больше, недоверия. Глядя на Е Ли, она с затаённой печалью вздохнула.
— Эр-мэй умерла, Сы-мэй ныне тоже неведомо, жива или мертва. У и Лю мэймэй… о них лучше и не поминать. Как же так вышло, что мы, сёстры…
— Да-цзецзе, дом Нань-хоу, всё же порядочная семья, а супруга Шицзы, человек умный и не станет чересчур тебя притеснять. Живи себе спокойно и хорошо, — глухо произнесла Е Ли.
Е Чжэнь опешила, а когда пришла в себя, Е Ли уже удалилась. В глубине её глаз проступила тень скорби и досады, и она печально прошептала.
— Ни детей, ни родовитой семьи за спиной, как же мне жить спокойно и хорошо? Сань-мэй, ведь не каждому дана такая счастливая доля, как тебе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
