За стенами Хунчжоу крики сражения всё так же сотрясали небеса. Однако, людей внутри города это уже не пугало. Е Ли в редкие минуты досуга сидела в опустевшей чайной и пила чай. Через распахнутое окно было видно, как не далеко, на городской стене солдаты из последних сил держат оборону. Чжо Цзин, Линь Хань и остальные молча стояли подле неё, глядя на стену. Цинь Фэн, который обычно следовал за ней шаг в шаг, куда-то исчез. Мо Хуа, отвечавший за безопасность Е Ли, в некотором замешательстве смотрел на неё, храня молчание.
— Ванфэй, боюсь, северная часть города не устоит, — почтительно произнес, поспешно подошедший, Вэй Линь.
Е Ли на мгновение задумалась и спросила.
— Всё готово?
Линь Хань кивнул.
— Будьте спокойны, Ванфэй, всё подготовлено. Прошу Ванфэй, как можно скорее покинуть Хунчжоу.
Е Ли безучастно ответила.
— Раз уж всё устроено, спешить не к чему. Чжо Цзин, каковы твои успехи?
Чжо Цзин сурово произнес.
— Срок был слишком мал, но в городе остались лишь лучшие воины армии Мо-цзяцзюнь, и плоды подготовки налицо. Прошу Ванфэй не беспокоиться.
Слово «лучшие» заставило Е Ли слегка перемениться в лице. Лишь спустя долгое время она вздохнула.
— Да… лучшие из армии Мо…
Линь Хань посмотрел на неё и сказал.
— Если бы армия Силин прорвалась через Хунчжоу, оставшимся на Северо-Западе воинам армии семьи Мо оставалось бы лишь всем совершить самоубийство, чтобы искупить вину. Поэтому… Ванфэй не стоит винить себя.
Е Ли криво усмехнулась, её улыбка была горькой. Какими бы благородными ни были оправдания, они не могли скрыть того, что её способностей главнокомандующего было недостаточно. Если бы на её месте был военачальник, равный Чжэньнань-вану, или сам Чжэньнань-ван, он бы ни за что не прибег к такой тактике «убить тысячу врагов, потеряв восемьсот своих»1. Это также происходило из-за изъянов и слабостей армии Мо-цзяцзюнь. В войске наверняка нашлись бы те, кто подходил на роль командующего лучше неё, но, младшие офицеры вряд ли бы им подчинились. Традиция хранить верность только Дин-вану создала нынешнее положение, талантливых воинов и храбрых генералов было немало, но истинных полководцев, способных возглавить целую армию, не найти. Именно поэтому императорский дом опасался армии семьи Мо. В государстве самыми доблестными были не правительственные войска, а частная армия одного рода…
Допив последний глоток чая, Е Ли поднялась, бросила последний взгляд на высоко развевающееся над городской стеной знамя армии Мо-цзяцзюнь и скомандовала.
— Идём.
В полдень шестнадцатого дня десятого месяца, после двух суток непрерывного яростного штурма, город Хунчжоу пал.
На этот раз, взяв Хунчжоу, армия Силин не хлынула внутрь потоком, как это было в городе Синьян. Сначала они выслали небольшие отряды для разведки, явно опасаясь, что Великое Чу снова прибегнет к старым уловкам. В битве за Синьян погибших в огне было куда больше, чем павших в бою. Разведывательные отряды один за другим прочесывали улицы города и вскоре обнаружили, что они абсолютно пусты. Там не было не то что воинов армии Мо-цзяцзюнь, но даже простых жителей. Тщательно проверив весь город и убедившись, что опасности нет, солдаты отправили гонца с докладом.
За стенами Чжэньнань-ван, выслушав доклад, нахмурился.
— В городе ни души?
Доложивший солдат ответил.
— Отвечаю Ванъе, действительно никого. К тому же большинство построек в Хунчжоу каменные, пожар устроить будет трудно. Вряд ли люди из Восточного Чу смогут повторить то же самое.
Однако морщина на лбу Чжэньнань-вана не разгладилась. Разумеется, он был рад взятию города, но ситуация выглядела явно ненормальной. После падения крепости, даже если основная армия поспешно отступила, всегда остаются раненые или отставшие. Текущее же положение говорило лишь об одном, противник намеревался уйти заранее. По сравнению с тем ожесточенным сопротивлением последних дней, когда казалось, что они бьются не на жизнь, а на смерть, этот пустой город выглядел всё более зловещим. Е Ли, что же ты задумала?
— Ванъе, может, сначала войдём в город, а там решим? — спросил стоявший рядом генерал.
С таким трудом захватив Хунчжоу, Ванъе замер перед воротами в раздумье, что вызывало полное недоумение у офицеров.
Помолчав мгновение, Чжэньнань-ван сурово приказал.
— Немедленно пройти через Хунчжоу и преследовать остатки армии семьи Мо! Запрещаю останавливаться в городе!
— Но… Ванъе, подкрепления и провизия прибудут не раньше чем через десять дней. Если мы войдем вглубь страны и случится что-то непредвиденное… — осторожно возразил генерал.
В военном походе провиант идет впереди войска. Он не стал говорить, что сейчас у них осталось всего сто тысяч воинов, и, попав внутрь границ, они могут не справиться с обороной Великого Чу. Запасов еды хватит максимум на полмесяца. Если оторваться слишком далеко от обоза, и припасы не доставят вовремя, стотысячная армия погибнет от голода без всякого врага.
Чжэньнань-ван нахмурился и скомандовал.
— В город!
Вскоре армия, нескончаемым потоком, хлынула в городские ворота. Чжэньнань-ван сидел верхом снаружи, глядя на величественную стену, его не покидало чувство, что что-то не так. Генералы, видя дурное расположение духа Ванъе, не смели проронить ни слова. Когда большая часть войска уже оказалась внутри, из города внезапно донеслись крики и шум. Сердце Чжэньнань-вана екнуло, и он яростно выкрикнул.
— Назад! Немедленно уходите из Хунчжоу!
Но было уже поздно. После нескольких оглушительных взрывов у ворот поднялись клубы пыли. Когда дым рассеялся, стало видно, что распахнутые ворота исчезли. Проход был завален грудами камней и земли. От проема в два человеческих роста осталась лишь узкая щель под самым верхом, не достигавшая и половины человеческого роста. Глядя на частично обрушившуюся надвратную башню, стало ясно, что кто-то заранее подготовил там ловушку.
— Ванъе? — генерал рядом с ним побледнел как полотно.
Почти семьдесят тысяч солдат уже вошли в город, и теперь при Ванъе осталось меньше тридцати тысяч. Как, как всё это произошло? Словно в подтверждение слов «счастье не приходит дважды, а беда не ходит в одиночку»2, стоило в городе подняться сотрясающему небо шуму сражения, как со стороны юго-запада и северо-запада вылетели черные вихри, обрушиваясь на пребывающих в смятении солдат Силина перед воротами.
В самом же городе в это время уже текли реки крови. Постройки Хунчжоу, целиком сложенные из камня, образовывали сеть глубоких и мелких переулков. Когда на главных улицах, внезапно появившиеся отряды армии Мо-цзяцзюнь, внесли сумятицу в ряды противника, на крышах домов по обе стороны дорог показались бесчисленные воины в черном с луками в руках. Никто бы не ошибся, это были элитные Хэйюньци. Ходили легенды, что каждый всадник Хэйюньци «один на сотню» меткий стрелок. Дождь из стрел безжалостно обрушился на воинов Силина. Это был не бой, а почти односторонняя бойня. Хэйюньци, занимая высоты, нанесли упреждающий удар, и их мастерство стрельбы явно превосходило умения солдат Силина. У тех не было ни малейшей возможности дать отпор, и их раз за разом загоняли в тесные и мрачные переулки. Однако и там их ждала отнюдь не завидная участь, либо грудь пронзала внезапно пущенная с крыши стрела, либо чья-то рука, высунувшаяся из тени, перерезала горло. Опустевший Хунчжоу в одно мгновение превратился в земной ад.
__________________________________
- Убить тысячу врагов, потеряв восемьсот своих (杀敌一千，自损八百, shā dí yī qiān, zì sǔn bā bǎi) — метафора победы, доставшейся слишком дорогой ценой, граничащей с поражением. ↩︎
- Счастье не приходит дважды, а беда не ходит в одиночку (福无双至，祸不单行, fú wú shuāng zhì, huò bù dān xíng) — образное выражение, означающее, что удачные события редки, а неприятности часто следуют одна за другой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
