Рождение шицзы Дин-вана для жителей Северо-запада по значимости почти не отличалось от рождения хуантайцзы Великого Чу. В городе Жуян гремели гонги и барабаны, трещали хлопушки, казалось, наступил Новый год. Стоило лишь разнестись вести о рождении сяо-шицзы, как тайшоу Жуяна объявил о снижении всех налогов в этом году вдвое. На досках объявлений у управы тайшоу Жуяна появились указы о различных милостях для народа. Люди ликовали, и грохот хлопушек доносился даже до тюремных камер.
В холодной и грязной темнице лежащая на земле Су Цзуйдие с трудом пошевелилась. Доносившийся снаружи треск хлопушек делал подземелье еще более промозглым и мрачным, а её, и без того помутненное, сознание окончательно спутанным. Неужели снова пришел Новый год? Она почти забыла, как долго здесь заперта. Единственное, что она помнила, нужно выжить. Только оставшись в живых, она получит шанс выбраться отсюда и обрести всё, что желала. Порой она невольно задумывалась, если бы тогда она не жаждала так много, жила бы сейчас спокойно, будучи эр-шаофужэнь в особняке Дин-вана, и благодаря военным заслугам Мо Сюяо, возможно, стала бы фужэнь великого цзянцзюня. Но… ей нужно было не только это… Су Цзуйдие обладала красотой, способной сокрушать государства, и выдающимся талантом, её называли первой красавицей Великого Чу. Почему она должна была прозябать в тени заурядных женщин? Выжить, уйти отсюда, получить желаемое. Су Цзуйдие повторяла себе это каждый день.
Раздался лязг. Дверь темницы распахнулась, и вошел Цинь Фэн с холодным выражением лица. Вместе с ним были Чжо Цзин и Линь Хань. Лица у всех троих были мрачными, в день рождения сяо-шицзы они не могли пойти посмотреть на новорожденного ребенка ванфэй, а должны были допрашивать эту женщину, что вовсе не прибавляло им радости. Услышав шаги, Су Цзуйдие приподнялась и, сидя на земле, посмотрела на них с усмешкой.
— Неужели мы снова начнем?
На её лице, наполовину скрытом грязью, промелькнула издевательская улыбка и торжество. Пусть эти люди пытают её каждый день, они всё равно ничего не могут с ней поделать. Всякий раз, видя их гнев и бессилие, она ощущала странное удовлетворение.
Цинь Фэн небрежным пинком отшвырнул валявшийся под ногами мусор и холодно усмехнулся.
— Ты действительно думаешь, что у нас нет иных способов приструнить тебя? Сообщу тебе добрую весть, Ванфэй только что родила Сяо-шицзы, и сейчас в городе Жуян вовсю празднуют.
В глазах Су Цзуйдие вспыхнула зависть, но она промолчала. Цинь Фэн, не обращая внимания, равнодушно продолжил.
— Есть и не очень приятная новость Ванъе отдал приказ, ответ должен быть получен сегодня до конца дня.
Су Цзуйдие холодно рассмеялась.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Цинь Фэн кивнул, ничуть не удивившись.
— Я знал, что ты так скажешь, поэтому Ванъе распорядился, если не заговоришь, отправляйся на тот свет.
— Что ты сказал? — Су Цзуйдие замерла и, не веря своим ушам, уставилась на Цинь Фэна, дрожа всем телом.
Цинь Фэн с презрением взглянул на женщину на полу и бесстрастно усмехнулся.
— Забыл сказать, два месяца назад мы схватили фу-тунлина юйлиньвэй Сюэ Чэнляна. Ты ведь должна его знать? В этом мире нет тайн, которые невозможно раскрыть. Если не узнаем от тебя, то узнаем от других.
— Сюэ Чэнлян? — Су Цзуйдие выглядела растерянной, очевидно, это имя ничего ей не говорило.
Цинь Фэн на мгновение задумался и всё понял. Десять лет назад Сюэ Чэнлян был лишь личным стражем при Мо Цзинци, Су Цзуйдие могла его и не помнить. Он произнес.
— Десять лет назад ты что-то взяла из особняка Дин-вана и передала нынешнему Императору. Тогда это было передано именно этому тунлину Сюэ. Неужели ты и этого не помнишь?
Су Цзуйдие внезапно широко раскрыла глаза и, волоча искалеченную ногу, быстро забилась в угол. Она закричала.
— Я не знаю, о чем ты! Какая вещь? Я ничего не брала из особняка Дин-вана!
Цинь Фэн покосился на стоявших рядом Чжо Цзина и Линь Ханя. Все трое заметили, как Су Цзуйдие тайно дрожит. Чжо Цзин скривил губы.
— Вытащите её и на пытки. Не нужно жалеть благоухание и щадить яшму, всё равно после сегодняшнего дня она станет трупом.
Двое шивэй по приказу вошли в камеру, грубо схватили Су Цзуйдие и вытащили во внешнее помещение темницы.
Внешнее помещение темницы было гораздо чище и суше внутреннего. Там стояли стол и стулья. За столом сидел человек и растирал тушь, явно собираясь записывать показания. Цинь Фэн и двое других сели, открывая лежащие на столе свитки. Су Цзуйдие уже привязали к деревянному столбу. Цинь Фэн холодным взглядом смотрел на грязную женщину, в которой не осталось и следа от прежней первой красавицы Поднебесной.
— Ну что, сяоцзе Су? Расскажешь сама или нам потихоньку начать пытки, чтобы проверить, сколько видов ты выдержишь?
Су Цзуйдие стиснула зубы и молчала. Цинь Фэн лениво откинулся на спинку стула и усмехнулся.
— Сегодня я не спешу. Если не заговоришь до часа Цзы, я убью тебя и так же отчитаюсь перед Ванъе. А останешься ли ты к тому времени без руки или без ноги, полагаю, сяоцзе Су будет уже всё равно.
Он долго рассматривал Су Цзуйдие, склонив голову, а затем указал на двух стоящих рядом людей.
— Говорят, сяоцзе Су называли первой красавицей Поднебесной. Если на этом лице сделать несколько разрезов, сочтет ли кто-нибудь его прекрасным?
Чжо Цзин недовольно буркнул.
— Да на кого она сейчас похожа? Какая там первая красавица? Она и без разрезов уродлива донельзя.
Цинь Фэн хихикнул.
— Ну зачем ты так? Полгода мы неплохо её кормили, не давали исхудать до костей. Готов спорить, это лицо всё еще весьма недурно.
Линь Хань нахмурился.
— Тогда приступайте. Закончим поскорее и вернемся.
Цинь Фэн кивнул, и стоящий в стороне шивэй понятливо выхватил кинжал и направился к Су Цзуйдие. Глядя на сверкающее холодным блеском лезвие, Су Цзуйдие преисполнилась ужаса. Она гордилась тем, что была первой красавицей Поднебесной. Если её лицо будет уничтожено…
— Нет! Не смейте… Ванъе вам этого не простит! Как вы смеете так со мной поступать!..
Цинь Фэн с презрением усмехнулся.
— Глупая женщина.
Тот, кто взялся за дело, явно не собирался «жалеть яшму». Кинжал в его руке выписал два серебристых узора, и Су Цзуйдие почувствовала на лице холод. Она невольно закричала от боли.
— Нет… а-а-а, мое лицо!
Два идеальных креста проступили на её щеках, и из ран хлынула кровь. Сердце Су Цзуйдие похолодело, только сейчас она осознала, что Цинь Фэн не запугивал её, её лицо действительно было обезображено.
— А-а-а… мое лицо! Мое лицо! Я убью вас! Мо Сюяо, Е Ли, чтоб вы сдохли!
Стоящий перед ней мужчина, не колеблясь, влепил ей две пощечины. И без того израненное лицо от сильных ударов мгновенно распухло. Истекающая кровью, она выглядела жутко и омерзительно.
Потеря красоты подействовала на Су Цзуйдие гораздо сильнее, чем увечье ноги или ежедневные жестокие пытки. Даже под пытками она продолжала изрыгать проклятия, словно суровая кара перестала для неё существовать. Даже Чжо Цзин невольно вздохнул, если бы такая женщина прошла обучение и стала шпионом, она была бы выдающейся, по крайней мере, можно не опасаться, что она предаст под пытками. Наконец терпение Цинь Фэна иссякло. У него оставалось еще несколько видов пыток, которые он не применял к Су Цзуйдие, но они были слишком кровавыми, а после рождения сяо-шицзы ему не хотелось заходить слишком далеко. Когда пробил час Цзы, Цинь Фэн окончательно утратил самообладание. Он встал и приказал.
— Кончайте с ней. Пусть смотрит, как медленно умирает. Только время зря потратил. И передайте приказ, основываясь на показаниях Сюэ Чэнляна, немедленно отправляйтесь в Чуцзин, чтобы тайно схватить всех приближенных Мо Цзинци десятилетней давности, а также Тань Цзичжи.
— Слушаюсь, Тунлин!
Руки Су Цзуйдие были привязаны к деревянному столбу, на запястье одной из них виднелся глубокий порез. Ярко-алая кровь мерно капала на землю, но в тюремной камере стояла мертвая тишина, там больше не было ни души. Повернув голову, она смотрела, как непрерывно течет кровь, в ушах раздавался лишь звук падающих капель. Постепенно Су Цзуйдие почувствовала, как в голове начинает гудеть, и в памяти внезапно всплыл холодный голос Цинь Фэна.
— Ванфэй только что родила сына, в городе Жуян сейчас царит сплошное оживление.
Сплошное оживление… Почему же она ничего не слышит? Глядя на то, как пятен крови на полу становится всё больше, она отчетливо ощущала, что тело слабеет, казалось, она чувствует, как кровь вытекает из самых жил. Ей даже почудилось, будто она медленно умрет лишь тогда, когда вытечет последняя капля крови.
— Нет… Я не хочу умирать… Помогите… Я хочу видеть Мо Сюяо! Я скажу, я всё скажу!
За дверью царило безмолвие. Су Цзуйдие с ужасом осознала, что действительно может здесь погибнуть. Этот страх заставил ее запаниковать еще сильнее, и ей даже показалось, что кровь стала вытекать быстрее.
— Я скажу! Я всё скажу! Помогите… Я не хочу умирать!
Снаружи, на губах Цинь Фэна промелькнула холодная усмешка.
— Сказала бы раньше, и дело с концом. А я-то думал, она сможет упорно подпирать1 и не заговорить.
Линь Хань произнес.
— Вероятно, на этот раз она поняла, что ей уже не по какому пути идти2. Не заговорит она, заговорит Сюэ Чэнлян. Раньше она лишь полагалась на то, что никто другой об этом не знает.
— Ступай доложи об этом Ванъе.
______________________________
- упорно подпирать (死撑着, sǐ chēngzhe) — стоять на своём до самого конца, проявляя крайнее упрямство. ↩︎
- не по какому пути идти (无路可走, wú lù kě zǒu) — оказаться в безвыходном положении, зайти в тупик. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
