Мо Сюяо, окутанный ледяным холодом, вошел в главный зал. Его взгляд выражал глубочайшее презрение к Чжэньнань-вану, а в холодных глазах не скрывалось жаждущее убийства намерение.
Первоначально должность сянго в государстве Силин, разумеется, не была пустой формальностью. В любой стране чин чэнсяна или сянго имел огромный вес, это был человек ниже одного человека, но выше десяти тысяч1. Однако к поколению нынешнего Чжэньнань-вана ситуация изменилась. Прежний сянго Силина был до смерти предан покойному хуанди и, естественно, хранил верность нынешнему императору, которому тот передал трон. В былые годы он немало досаждал Чжэньнань-вану. И хотя хуанди Силина уступал Чжэньнань-вану в мудрости, он все же понимал, что сянго его человек, поэтому всячески поддерживал его в делах двора. Из-за этого Чжэньнань-ван долгие годы чувствовал себя крайне неуютно. Лишь недавно этот старый сянго, переживший две династии, наконец скончался от старости. Те же, кто занимал этот пост после него, были лишь марионетками, не способными самостоятельно принять ни одного решения. И теперь, когда Чжэньнань-ван заявил, что примет Е Ли с почестями, подобающими сянго, для понимающих людей это прозвучало весьма двусмысленно.
Сюй Цинчэнь вошел следом за Мо Сюяо. Увидев Чжэньнань-вана и Лэй Тэнфэна, он лишь слегка приподнял бровь и с улыбкой посмотрел на Е Ли. Та беспомощно улыбнулась в ответ и велела слугам подать чай Мо Сюяо и Сюй Цинчэню.
Лэй Тэнфэн некоторое время разглядывал Сюй Цинчэня, а затем с улыбкой произнес.
— Цинчэнь-гунцзы, мы давно не виделись, но ваш облик стал еще величественнее, чем прежде.
Улыбка Сюй Цинчэня была безмятежной, словно он вовсе не принадлежал миру бренной пыли.
— Шицзы шутит. Прошло не так уж много времени. Разве в прошлом году мы не встречались на Юге?
Взгляд Лэй Тэнфэна помрачнел, но он улыбнулся.
— Должно быть, я ошибся в своих записях.
В прошлом году на Юге Сюй Цинчэнь доставил ему немало хлопот. Лэй Тэнфэн, разумеется, не собирался недооценивать этого молодого человека, который казался праздным облаком и диким журавлем2, но при этом носил дарованный жителями Великого Чу титул Первого молодого господина Поднебесной.
С этой стороны царил мир, но с другой, о вежливости и речи не было. Мо Сюяо небрежно сел рядом с Е Ли, лениво откинулся на спинку кресла и, прищурившись, посмотрел на сидящего чуть ниже Чжэньнань-вана.
— Какими судьбами Чжэньнань-ван почтил нас своим визитом? — спросил он.
Е Ли вполголоса объяснила причину прихода гостя. Остальные в зале притихли, ожидая ответа Мо Сюяо. В конце концов, на Северо-западе и в особняке Дин-вана последнее слово всегда оставалось за ним. Если бы он не пожелал согласиться, то, сколько бы ни говорили другие, всё было бы напрасно. На холодном и резком лице Мо Сюяо промелькнула жестокая улыбка. Глядя на Чжэньнань-вана, он усмехнулся.
— Разве раньше Чжэньнань-ван не говорил, что желает помериться силами с Бэньваном? Как раз сегодня Бэньван свободен. Если Чжэньнань-ван одолеет Бэньвана, тогда, о чем угодно можно будет договориться!
Все опешили. Никто не ожидал, что в такой момент Мо Сюяо решит сойтись в схватке с Чжэньнань-ваном.
Лэй Тэнфэн нахмурился:
— Дин-ван, сейчас…
Мо Сюяо перебил его, усмехнувшись.
— Не беспокойтесь, Шицзы. Бэньван ни в коем случае не станет притеснять Чжэньнань-вана из-за того, что у него не хватает одной руки. В крайнем случае, Бэньван тоже будет сражаться с Чжэньнань-ваном лишь одной рукой.
При этих словах в зале повеяло могильным холодом. Чжэньнань-ван, чей лик стал мрачнее тучи, в упор посмотрел на Мо Сюяо и холодно процедил.
— Дин-ван, не слишком ли вы самонадеянны? Хватит ли у вас умения биться с Бэньваном одной рукой?
Все знали, что потеря левой руки запретная тема для Чжэньнань-вана. Это было самое сокрушительное поражение в его жизни. Тогда прервалась его череда побед над любыми противниками, а его личная стража была истреблена почти полностью, чтобы спасти его. Даже при этом ему пришлось заплатить ценой собственной руки, чтобы спастись от Мо Люфана. А теперь, человек, насмехавшийся над ним, был сыном Мо Люфана, что делало ситуацию еще более невыносимой. Мо Сюяо нисколько не смутил гнев Чжэньнань-вана, и он небрежно бросил.
— Это в любом случае легче, чем ждать, пока у Чжэньнань-вана отрастет новая рука, не так ли?
— Дерзость! — взревел Чжэньнань-ван.
Он с силой ударил правой рукой по подлокотнику, взмыл в воздух и обрушил на Мо Сюяо мощный удар ладонью. Мо Сюяо издал негромкий смешок, взмахнул рукавом и, обхватив Е Ли за талию одной рукой, уклонился от атаки, вылетев наружу. Когда Чжэньнань-ван и остальные выбежали вслед за ним, Мо Сюяо уже стоял на земле. Он не спеша поправил выбившуюся прядь волос Е Ли и лишь после этого повернулся к Чжэньнань-вану. Сделав два шага вперед, он спокойно произнес.
— Прошу.
Чжэньнань-ван холодно хмыкнул и бросился на Мо Сюяо. Тот не стал уклоняться и ринулся навстречу. Двое противников сцепились в схватке прямо в саду перед главным залом. Столь яркое зрелище мгновенно привлекло множество обитателей особняка Дин-вана. Прибежавшие на шум люди недобрыми взглядами сверлили дерущегося Чжэньнань-вана и стоящего в стороне Лэй Тэнфэна. Фэн Чжияо, который более всего на свете опасался лишь того, что в мире не наступит смута3, стоял подле Е Ли и с улыбкой коментировал.
— Ванфэй, мастерство нашего Ванъе снова возросло, не так ли? Дин-ван в одиночку бросает вызов лучшему мастеру Силина, сражаясь лишь одной рукой. Когда эта весть разойдется, трудно представить, сколько людей склонятся перед величием славы нашего Ванъе.
Присутствующие здесь обладали чуткими ушами и зоркими глазами4, поэтому прекрасно расслышали слова Фэн Чжияо. Взглянув на поединок, они и впрямь увидели, что Дин-ван использует лишь одну руку, в то время как вторая оставалась неподвижной за спиной. Эти речи, разумеется, долетели и до слуха Чжэньнань-вана. Его лицо стало еще мрачнее, а удары, всё более яростными и сокрушительными. Хотя на первый взгляд бой «одна рука против одной» казался честным, в этом мире настоящих глупцов не так уж много. Чжэньнань-ван был калекой уже больше десяти лет и давно привык обходиться одной рукой. Дин-ван же всегда владел обеими. Внезапный отказ от использования второй руки неизбежно снижал его боевую мощь. Таким образом, поражение Чжэньнань-вана было бы позором, но и победа не принесла бы ему чести.
Хотя в особняке Дин-вана царила строгая дисциплина, в свободное время люди чувствовали себя довольно непринужденно. К примеру, сейчас те, кому нечего было делать, наблюдая за поединком своего Ванъе и Чжэньнань-вана, уже начали заключать пари на то, кто проиграет, а кто выиграет. Вот только результаты ставок оказались весьма странными, все как один ставили на победу своего Ванъе. В таком случае, при проигрыше не пришлось бы платить, но и при выигрыше денег было не видать. Заключить пари никак не удавалось.
Фэн Чжияо с любезной улыбкой подошел к Лэй Тэнфэну.
— Шицзы Лэй, не желаете ли сделать ставку? Как вы думаете, победит наш Ванъе или ваш фу-ван?
Лэй Тэнфэн одарил его холодным взглядом и, разумеется, не стал отвечать на подобный вопрос. Фэн Чжияо ничуть не смутило это равнодушие, и он повернулся к Е Ли.
— Ванфэй, а что думаете вы?
Е Ли сосредоточенно наблюдала за сражением, и ей было не до речей Фэн Чжияо. По правде говоря, она впервые видела противостояние истинных мастеров, входящих в четверку сильнейших под небом. Остальные тоже смотрели со всей серьезностью, ведь подобные дуэли случались крайне редко. Для тех, кто изучал боевые искусства, созерцание такой схватки приносило огромную пользу их собственному уровню мастерства.
Единственным, кто не проявлял к этому никакого интереса, был Сюй Цинчэнь. Какими бы талантами ни обладал Цинчэнь-гунцзы, в боевых искусствах он не смыслил ровным счетом ничего. С его воспитанием и кругозором у него не было нужды глазеть на шумные забавы. Посмотрев на увлеченную толпу в саду, Цинчэнь-гунцзы лишь беспомощно покачал головой и тихо покинул место событий, вернувшись в кабинет к своим делам.
Схватка продолжалась почти четыре часа. Весть о поединке стремительно разнеслась из особняка Дин-вана по всему городу Жуян. Прослышав об этом, Хань Минси специально велел слугам без устали бегать туда-сюда, сообщая горожанам подробности поединка и обновляя записи о ставках. Жители Жуяна, разумеется, без колебаний поддерживали своего Ванъе. Однако и тех, кто ставил на Чжэньнань-вана, оказалось немало, хотя их число уступало сторонникам Дин-вана, ставки делали знатные и влиятельные особы из разных стран, так что суммы там были внушительными. В итоге силы обеих сторон на тотализаторе выглядели равными.
В саду особняка Дин-вана два стремительно мелькающих силуэта то сходились, то разлетались в стороны. Скорость их движений была такова, что простым глазом было почти невозможно разобрать приемы. После очередного столкновения ладоней противники отпрянули друг от друга на несколько шагов. Лицо Чжэньнань-вана потемнело, а его некогда роскошные рукава были изрезаны яростными порывами ветра от ударов ладонями и свисали неровными клочьями. Мо Сюяо слегка опустил взгляд. Его лицо было бледным, а перед глазами медленно оседала прядь седых волос, срезанная в пылу схватки.
Чжэньнань-ван холодно усмехнулся.
— Мо Сюяо, ты и впрямь полагаешь, что сможешь одолеть Бэньвана одной рукой?
Мо Сюяо поднял голову и, со слабой улыбкой, произнес.
— Почему бы тебе не проверить, сумеет ли Бэньван отсечь и вторую твою руку?
— Наглец! — в ярости выкрикнул Чжэньнань-ван, и его ладонь с силой, способной опрокинуть горы и перевернуть моря5, устремилась к Мо Сюяо. Мо Сюяо крутанулся юлой, взмыл вверх и в воздухе под причудливым углом бросился обратно, целясь прямо в правую руку Чжэньнань-вана.
— Фу-ван, берегитесь! — вскрикнул Лэй Тэнфэн.
Чжэньнань-ван холодно хмыкнул и, нанося один за другим стремительные удары ладонями, преградил путь Мо Сюяо. Они снова сошлись в схватке, обмениваясь выпадами.
Е Ли не стала дожидаться конца этого поединка. Увидев, что солнце уже клонится к закату, она поднялась и ушла в свои покои, чтобы заняться любимым сыном. Как ни крути, в особняке Дин-вана Чжэньнань-вану не удалось бы ранить Мо Сюяо, даже если бы тот не смог одержать верх. Когда она вернулась, Мо Сяобао уже проснулся и заливался плачем на руках у жунянь. Поскольку Е Ли не любила оставлять ребенка на попечение кормилиц, Мо Сяобао, за исключением времени кормления, тоже не желал оставаться у них на руках. Даже две фужэнь из семьи Сюй нравились Мо Сяобао больше, чем жунянь. В тот миг, когда Е Ли вошла, обе жунянь уже обливались потом, пытаясь утихомирить разбушевавшегося кроху. Она подошла и взяла его к себе. Мо Сяобао уставился на нянцинь своими круглыми глазенками, шмыгнул носом, потерся о ее грудь и тут же начал засыпать.
Е Ли с интересом разглядывала своего маленького баоцзы. Она не знала, способен ли такой кроха различать людей, но было очевидно, что малыш узнает ее и Мо Сюяо. Доказательством служило то, что, как бы сильно ни рыдал Мо Сяобао, стоило ему оказаться в ее руках, он тут же умолкал. И наоборот, как бы весело он ни смеялся, стоило ему в бодрствующем состоянии попасть в руки к Мо Сюяо, как он начинал кричать так, что небо темнело и земля меркла6. Е Ли невольно задавалась вопросом, откуда у этого месячного сорванца берется столько сил и слез.
Пока она баюкала Мо Сяобао, служанка снаружи доложила о приходе Да-фужэнь Сюй, Эр-фужэнь Сюй и сяоцзе Цинь. Е Ли велела немедленно пригласить их.
— Да-цзюму, Эр-цзюму, Чжэн-эр цзецзе. Почему вы пришли в такой час? — спросила Е Ли, выходя к ним с Мо Сяобао на руках.
Да-фужэнь Сюй с улыбкой произнесла.
— Говорят, на переднем дворе завязалась драка?
Хотя семья Сюй не отличалась излишней косностью, женщины обычно старались не заходить на передний двор. Тем более сейчас, когда Цинь Чжэн готовилась к свадьбе, а обе фужэнь Сюй были заняты приготовлениями к торжеству. Е Ли улыбнулась.
— Цзюму, не стоит беспокоиться, это просто Ванъе и Чжэньнань-ван из Силина забавляются.
Слава о Чжэньнань-ване из Силина доходила даже до женских покоев, так что они не могли не тревожиться. Фужэнь остались в цветочном зале, беседуя с Е Ли и ожидая вестей.
Лишь когда совсем стемнело, прибежала Цинлуань и с улыбкой сообщила.
— Докладываю Ванфэй, на переднем дворе все закончилось.
Е Ли вскинула брови.
— И, кто же победил?
Цинлуань в замешательстве потеребила кончик косы.
— Ну… кажется, никто не выиграл и никто не проиграл, говорят, ничья. Однако в самом конце Чжэньнань-ван сплюнул кровью, так что, верно, он и проиграл?
— Никто не выиграл и никто не проиграл? Значит, победил Минси?
В случае ничьей выигрывает тот, кто держит банк7.
Цинлуань, прикрыв рот рукой, тихо рассмеялась.
— Вполне возможно, когда я шла сюда, то видела, как Хань-гунцзы радостно хохочет. Ванъе передал, что, как только проводит Чжэньнань-вана и Шицзы, сразу вернется, чтобы отужинать с Ванфэй.
Е Ли кивнула.
— Пусть в кухне приготовят несколько любимых блюд Ванъе.
Цинлуань с улыбкой поклонилась и ушла.
______________________________________-
- «ниже одного человека, но выше десяти тысяч»一人之下萬萬人之上 (yī rén zhī xià, wàn wàn rén zhī shàng) —. Описывает положение высшего сановника, который подчиняется только императору. ↩︎
- «праздное облако и дикий журавль»閑雲野鶴 (xián yún yě hè) — Образ человека, живущего свободно, вдали от мирских забот и службы. ↩︎
- «опасаться лишь того, что в Поднебесной не наступит смута». 唯恐天下不亂 (wéi kǒng tiān xià bù luàn) — Характеристика человека, который любит сеять раздор ради собственного удовольствия. ↩︎
- «чуткие уши и зоркие глаза»耳聰目明 (ěr cōng mù míng) — . Описывает проницательного человека или того, кто обладает исключительным слухом и зрением. ↩︎
- Опрокинуть горы и перевернуть моря (排山倒海, pái shān dǎo hǎi) — идиома, описывающая сокрушительную мощь или величественный размах. ↩︎
- Небо темнеет и земля меркнет (天昏地暗, tiān hūn dì àn) — обр. в знач. кромешная тьма; также используется для описания крайнего хаоса или безутешного плача. ↩︎
- Тот, кто держит банк, забирает всё (莊家通殺, zhuāngjiā tōngshā) — выражение из азартных игр, означающее, что при определенном исходе все ставки уходят распорядителю (банкиру). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
