Бин Шушэн, от этого внезапного удара, отлетел в кресло напротив и тут же сплюнул кровь, было очевидно, что он серьезно ранен. Однако, все присутствующие понимали, Мо Сюяо определенно сдержался. В противном случае, учитывая, что в те годы Мо Сюяо одним ударом ладони лишил Бин Шушэна большей части боевого мастерства и едва не разорвал его сердечные меридианы, у того не осталось бы ни единого шанса выжить. Окутанный жаждой убийства, Мо Сюяо вошел в гостиную, и его взгляд, устремленный на Бин Шушэна, казался скованным льдом.
Мо Сюяо был полон решимости убить Бин Шушэна, но и тот не чувствовал ни капли благодарности за проявленное милосердие. Приподнявшись, он уставился на Мо Сюяо, и его глаза были готовы разорваться от ярости. В этом злобном взгляде читалась такая ненависть, будто он желал растерзать стоящего перед ним человека на куски. Е Ли не могла этого понять, но ей пришлось признать, в мире существуют люди, которые, если ты даже случайно заденешь их хоть в малом, возненавидят тебя так сильно, что пожелают истребить всю твою семью. Бин Шушэн явно принадлежал к их числу. При этой мысли Е Ли невольно нахмурилась, полный рецепт лекарства из цветка Било известен только Бин Шушэну. Если он действительно готов вместе прийти к концу, лишь бы Мо Сюяо погиб, дело примет скверный оборот.
Мо Сюяо сел подле Е Ли и, заметив ее глубокую задумчивость, протянул руку и приподнял ее подбородок к себе. Слегка коснувшись пальцем ее темных бровей, подобных листьям ивы, он тихо произнес.
— Не беспокойся.
Понимая, что Мо Сюяо не хочет ее волновать, Е Ли слабо улыбнулась и кивнула. Тепло и гармония между ними, их глубокие чувства, подобные чувствам птиц цзянь и рыб ди, больно укололи Бин Шушэна. Он холодно усмехнулся и пронзительно расхохотался.
— Мо Сюяо, твоему телу осталось от силы несколько месяцев, верно? Ха-ха… Бэнь-гунцзы считает, что твоей женщине лучше начать беспокоиться посильнее… кхе-кхе… чтобы потом, когда ты сдохнешь, жизнь этой вдовы с сиротой не была слишком горькой…
— Сань-ди, замолчи! — прежде чем Мо Сюяо успел разгневаться, у дверей раздался властный голос, и в комнату быстро вошел человек.
Его походка дракона и шаг тигра выдавали необычайную силу. Это был не кто иной, как Да-гэчжу Павильона Яньвана и один из четырех великих мастеров Поднебесной, Лин Техань, с которым Е Ли однажды встречалась В Наньчжао.
Несмотря на свой строптивый нрав, Бин Шушэн относился к этому названому брату с величайшим почтением. Окрикни его кто-то другой, он, скорее всего, швырнул бы в ответ горсть ядовитого песка, но, поскольку пришел Лин Техань, Бин Шушэн, хоть и помрачнел, послушно проглотил готовые сорваться с языка слова. Лин Техань кивнул Мо Сюяо и Е Ли, после чего подошел к Бин Шушэну и взял его за запястье, чтобы проверить пульс. Убедившись, что рана не слишком тяжелая, он с облегчением сложил ладони и поклонился Мо Сюяо.
— Благодарю Дин-вана за проявленное милосердие!
Сидя рядом с Мо Сюяо, Е Ли внимательно рассматривала прославленного на весь мир Гэчжу Павильона Яньвана. В прошлый раз на Наньчжао, из-за спешки, они лишь мельком увидели друг друга и перебросились парой фраз, так что возможности понаблюдать за ним не было.
Лин Теханю было около тридцати пяти или тридцати шести лет, но благодаря совершенному владению внутренней энергией он выглядел моложе, будто еще не достиг возраста тридцати. Однако его сдержанные манеры и невольно проявляющееся в движениях благородство выдавали в нем зрелого мужчину. К этому моменту Е Ли могла сказать, что видела всех четырех великих мастеров современности. Самый старший из них, Чжэньнань-ван, стоял особняком, на взгляд Е Ли, он больше походил на политика и полководца, чем на непревзойденного мастера боевых искусств. Возможно, именно из-за такого склада ума его мастерство в последние годы оставалось на прежнем уровне. Лишь благодаря тому, что он был почти на поколение старше Мо Сюяо и остальных, он стоял с ними в одном ряду.
Что касается другого мастера, Му Цинцана, он казался ровесником Лин Теханя, но самого Му Цинцана воспитывали скорее как безмолвное орудие для убийства. Скрываясь в тени, невидимой для посторонних глаз, он год за годом растрачивал свою жизнь. Поэтому, хотя Му Цинцан мог быть даже моложе Лин Теханя, он выглядел необычайно бледным и изнуренным. Если бы они встали рядом, трудно было бы поверить, что когда-то их дух и воля били через край1 и они одинаково взирали на Цзянху свысока. Среди четырех великих мастеров Е Ли, разумеется, лучше всех знала Мо Сюяо. Даже сейчас она не могла с точностью определить, насколько высоко его мастерство, но слава о нем как о несравненном таланте, дарованном Небом, определенно была заслуженной. Старший брат Мо Сюяо, Мо Сювэнь, полностью соответствовал своему имени и был ученым генералом2. Мо Люфан в свои годы хоть и практиковал как гражданские, так и военные искусства, достиг лишь уровня обычного мастера, то, что он смог разгромить Чжэньнань-вана, не оставив тому возможности для отпора, было заслугой его умения разрабатывать стратегию в шатре3, а не результатом личного поединка. Е Ли даже подозревала, не потому ли Чжэньнань-ван так упорно совершенствовал свое боевое искусство, чтобы подготовиться к покушению на Мо Люфана. Но Мо Сюяо был исключением, он заслужил звание одного из четырех великих мастеров в возрасте всего четырнадцати лет. И хотя он занимал последнее место в списке, вся Поднебесная понимала, что это только начало. По сравнению с Чжэньнань-ваном в расцвете сил или Лин Теханем и Му Цинцаном, вступавшими в пору своего зенита, Мо Сюяо тогда еще только начинал свой путь. О таком гении Лин Техань однажды прилюдно сказал, не пройдет и семи лет, как Мо Сюяо станет непобедимым во всем мире. К сожалению, судьба непредсказуема, и после восемнадцати лет жизнь Мо Сюяо странным образом пошла под уклон, а сам он затих.
Сравнивая четырех великих мастеров, Е Ли пришла к выводу, что Лин Техань больше всех походит на истинного мастера в представлении людей. Степенный, благородный, знающий меру в поступках, он больше напоминал лидера праведных школ Улиня, чем главу убийц из Павильона Яньван, которые привыкли убивать людей, словно косить коноплю4.
— Мой Сань-ди слаб здоровьем, позволите ли вы позвать лекаря, чтобы осмотреть его? — Лин Техань взглянул на своего названого брата, чье лицо было мрачным и дерзким, но который молчал из-за присутствия старшего.
Понимая, что оставаться здесь, не лучшее решение для разговора, он обратился к Мо Сюяо. Тот опустил голову и вопросительно посмотрел на Е Ли, раз людей пригласила А Ли, то ей и решать. Е Ли с улыбкой ответила.
— Разумеется. В особняке Дин-вана есть два божественных лекаря. Если Гэчжу Лин не возражает, пусть Сань-гэчжу проводят к ним.
Лин Техань поблагодарил ее и крикнул, чтобы кто-нибудь вошел. Тут же появились двое молодых людей, готовых исполнять приказ. Лин Техань велел.
— Отведите Сань-гэчжу к лекарю. Если упустите его, пеняйте на себя!
Молодые люди замерли с суровыми лицами, они прекрасно понимали, что имел в виду Гэчжу. Наказания в Павильоне Яньван существовали не для красоты. Едва они собрались подойти к Бин Шушэну, чтобы увести его, тот сверкнул глазами и холодно бросил.
— Прочь!
— Сань-ди, — лицо Лин Теханя помрачнело, он с недовольством посмотрел на бледное, с восковым оттенком лицо Бин Шушэна.
Бин Шушэн понимал, что его названый брат по-настоящему разгневан, но он только что получил удар от Мо Сюяо и был серьезно ранен, а теперь еще и Лин Техань подавлял его, не давая говорить. В его душе бушевали ярость и отчаяние, не находя выхода. Обладая от природы упрямым характером, под давлением Лин Теханя он забыл о всяком почтении к Да-гэ, которого уважал с самого детства. С холодной усмешкой он крикнул Лин Теханю.
— Не тебе заботиться о моей жизни! Не ты ли вечно попрекал меня тем, что я создаю проблемы? Разве не станет чище, если я сдохну?
При этих словах Лин Техань изменился в лице, но не успел он ничего предпринять, как снаружи стремительной тенью ворвался некто в черном. Не успев даже твердо встать на ноги, этот человек с силой и яростью отвесил Бин Шушэну тяжелую пощечину. Лицо Бин Шушэна, только что дерзко смотревшее на Лин Теханя, тут же дернулось в сторону от удара.
— Наглец! Живо проси прощения у Да-гэчжу!
Голос вошедшего был чистым, но холодным. Облегающее черное одеяние подчеркивало изящную стройную фигуру, делая ее еще более грациозной. Это была женщина, на вид лет двадцати с небольшим, красивая, но с лицом, холодным как лед. Е Ли слегка нахмурилась, догадываясь, кто перед ней — Эр-гэчжу Павильона Яньвана, которую в прежние годы в Цзянху называли Юй Лоча, Лэн Лююэ. В молодости Лэн Лююэ прославилась в Цзянху своим искусством легкости цингун и скрытым оружием. Раз она смогла в одиночку прорваться в особняк вана, ее цингун и впрямь был превосходным. Е Ли махнула рукой, приказывая стражникам, преследовавшим Лэн Лююэ, отступить.
Получив пощечину на глазах у всех, Бин Шушэн мгновенно переменился в лице, и выражение его стало весьма примечательным, явив пять цветов и восемь врат.5 Мимолетное раскаяние, промелькнувшее на его лице, тут же бесследно исчезло, он крепко стиснул зубы, не желая смотреть на Лэн Лююэ и уж тем более не собираясь извиняться перед Лин Теханем. Лин Техань не обратил на это внимания, лишь с облегчением вздохнул при виде Лэн Лююэ и сказал.
— Лююэ, отведи Сань-диди к дайфу и не давай ему больше бродить где вздумается.
Лэн Лююэ кивнула и, повернувшись к Мо Сюяо и Е Ли, произнесла.
— Прошу простить за эту сцену, я действовала в порыве чувств!
Е Ли с легкой улыбкой ответила.
— Ваше мастерство цингун превосходно, Эр-гэчжу, Бэньванфэй восхищена. Однако, в будущем, если Гэчжу снова решит прийти, лучше входить через главные ворота. Стрелы в особняке Дин-вана не каждый раз остаются на тетиве.
Лэн Лююэ оторопела и, взглянув на Е Ли, чьи речи и смех в тот миг были тихи и приятны6, кивнула.
— Благодарю за напоминание!
Затем она повернулась к Бин Шушэну и резко бросила.
— Иди за мной.
У Бин Шушэна был скверный нрав, но к названым гэгэ и цзецзе он был искренне привязан. До этого он в порыве гнева упрямо перечил Лин Теханю, но теперь, получив оплеуху, постепенно остыл. Бросив взгляд на наблюдавших за этой сценой Е Ли и Мо Сюяо, он молча последовал за Лэн Лююэ. Пусть Е Ли и не подавала виду, выходка Бин Шушэна ее изрядно разозлила. Если бы за спиной Бин Шушэна не стояли Павильон Яньвана и Лин Техань, Е Ли наверняка приказала бы применить к нему наказание. Видя его нынешнюю покорность после удара, она почувствовала глубокое удовлетворение и мысленно похвалила Лэн Лююэ за ту пощечину: «Ударила на славу!».
Когда Бин Шушэн перестал портить настрой своим присутствием, обстановка в цветочном зале сразу стала куда приятнее. Лин Техань с виноватым видом сложил руки в почтительном жесте перед Е Ли и Мо Сюяо.
— Мой Сань-диди неразумен, прошу простить за его дерзость.
______________________________
- Дух и воля бьют через край (意气纷发, yì qì fēn fā) — быть полным энтузиазма и решимости. ↩︎
- Ученый генерал (儒将, rú jiàng) — полководец, обладающий манерами и знаниями книжника. ↩︎
- Разрабатывать стратегию в шатре (运筹帷幄, yù n chóu wéi wò) — планировать победу в тиши штаба. ↩︎
- Убивать людей, словно косить коноплю (杀人如麻, shā rén rú má) — совершать бесчисленные убийства. ↩︎
- Пять цветов и восемь врат (五花八门, wǔhuābāmén) — идиома, означающая великое разнообразие или пестроту, изначально отсылающая к тактикам построения войск. ↩︎
- Речи и смех тихи и приятны (言笑晏晏, yánxiào yàn yàn) — образное выражение, описывающее непринужденную и радостную беседу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
