Лэй Тэнфэн слегка нахмурился, Змеиное ущелье Шэгу и тракт, на котором на него напали, находились в разных сторонах, один на востоке, другой на западе, и совсем не лежали на одном пути. На самом деле Лэй Тэнфэн не слишком сильно подозревал Е Ли и Мо Сюяо. В конце концов, известие о его отправлении в Священную землю Южных рубежей было глубокой тайной, можно даже сказать, что это было решением, принятым под влиянием минутного порыва. Мо Сюяо и Е Ли не могли знать об этом заранее и поджидать его на дороге. Однако сила последнего удара, обрушившегося на него, была слишком властной, в этом мире мало кто обладал подобной мощью. И, как раз сейчас, увидев Мо Сюяо, он не удержался от желания проверить его.
Лэй Тэнфэн с улыбкой произнес.
— Если так, то это действительно редкое в мире зрелище. Позже Сяован обязательно отправится туда, чтобы полюбоваться им. Ванъе и Ванфэй только что вернулись, должно быть, вы устали. Не буду вам мешать, прошу меня извинить.
Е Ли кивнула и улыбнулась.
— Шицзы, доброго пути!
Когда они вернулись в дворик, отведенный им гунчжу Аньси, Сюй Цинчэнь уже ждал их. Гунцзы Цинчэнь, облаченный в развевающиеся белые одежды, неспешно заваривал чай за каменным столом под деревом. Он лишь мельком взглянул на них, но от этого Е Ли без всякой причины почувствовала неловкость. Е Ли терзала совесть, но Мо Сюяо не знал, что это такое. Увлекая Е Ли за собой, он без колебаний подошел к столу и сел. Сюй Цинчэнь налил каждому по чашке чая и со слабой улыбкой спросил.
— Ванъе, Ванфэй, в этот раз вы вдоволь насладились прогулкой?
— Вполне, только времени было слишком мало, — безучастно ответил Мо Сюяо.
Уголок губ Сюй Цинчэня едва заметно дрогнул, и он бросил на Е Ли короткий взгляд. Е Ли, чувствуя вину, тайком потянула Мо Сюяо за рукав. Они внезапно исчезли, и все хлопоты по приему гостей в столице легли на плечи Да-гэ. Вполне естественно, что Да-гэ был сильно разгневан. Мо Сюяо легко хмыкнул и, глядя на Сюй Цинчэня, небрежно пересказал ему все, что они видели в Священной земле Южных рубежей.
Когда он закончил, на благородном и изящном лице Сюй Цинчэня наконец промелькнуло выражение, несвойственное Гунцзы Цинчэню. Лицо Сюй Цинчэня, что случалось крайне редко, помрачнело. Стиснув зубы, он проговорил.
— Ванъе, вы хотите сказать мне, что, обнаружив столь важные вещи, вы подумали не о том, чтобы вернуться и заняться делами, а о том, чтобы взять Ванфэй, сделать крюк и продолжить прогулку?
Мо Сюяо посмотрел на него с невинным видом.
— А, что не так? — в конце он еще и обиженно глянул на Е Ли, словно говоря: «Видишь, твой Да-гэ опять придирается по пустякам».
Е Ли подняла глаза к небу и мысленно закатила их. Гнев Сюй Цинчэня еще не утих.
— У тебя вообще голова на плечах есть? Никто не знает, сколько мастеров и опасностей таится в Священной земле Южных рубежей. И ты осмелился повести Ли-эр прямо туда? Если хочешь искать смерти, не втягивай в это Ли-эр!
Мо Сюяо возразил.
— Там вообще никого не было. Мы с А Ли зашли, обошли всё кругом и вышли, никто нас не заметил.
Сюй Цинчэнь холодно усмехнулся.
— Это тебе просто повезло. В первый же день вашего отсутствия Шу Маньлинь тайно вызвала в королевскую столицу более сотни первоклассных мастеров извне.
Мо Сюяо кивнул в знак согласия.
— Хм, Бэньвану всегда везло.
Видя, что Сюй Цинчэнь снова готов взорваться, Е Ли поспешно налила ему чаю.
— Да-гэ, успокойся… Ванъе! — она предостерегающе взглянула на Мо Сюяо.
Тот недовольно скривил губы. А Ли всегда была к нему несправедлива.
Глядя на этих двоих мужчин, которые обменивались неприязненными взглядами, Е Ли устало вздохнула. Не надеясь больше на Мо Сюяо, она сама начала рассказывать о произошедшем. Услышав рассказ Е Ли о цветке загробного призрака, Сюй Цинчэнь перестал сердиться на Мо Сюяо. Его красивые брови слегка нахмурились, и он произнес низким голосом.
— Мо Цзинли хочет использовать это против Императора?
Е Ли кивнула.
— Должно быть, так. В последние годы братья Мо на первый взгляд живут в согласии, но на деле между ними идет непрерывная тайная и явная борьба. Мо Цзинли владеет самой богатой южной половиной Великого Чу. Как он может довольствоваться положением «второго после одного человека1»? Должно быть, он больше не в силах ждать.
Сюй Цинчэнь холодно хмыкнул.
— Глупец! Люди Южных рубежей явно замышляют недоброе. Неужели Мо Цзинли думает, что если он прикончит Мо Цзинци таким способом, то у Шу Маньлинь не останется на него рычагов давления? Великое Чу, это не Южные рубежи. Здесь превыше всего чтят правила приличия, долг, справедливость, честность и стыд2, а также преданность и сыновнюю почтительность3. Стоит только распространиться слуху о том, что Мо Цзинли убил старшего брата и правителя, как ему самому не удастся прочно усидеть на троне. Уж лучше бы он сразу поднял открытый мятеж. А оказавшись на крючке у людей Наньчжао, Мо Цзинли превратится всего лишь в марионетку.
— У Шу Маньлинь действительно отличный план. Да-гэ, есть ли новости о Тань Цзичжи? — с легкой улыбкой спросила Е Ли.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Я немного знаю Шу Маньлинь, у нее не хватило бы на это ума. Должно быть, это Тань Цзичжи за кулисами дает ей советы. Избавиться от Гунчжу Аньси, заполучить Наньчжао, а затем из тени управлять Мо Цзинли и контролировать Великое Чу, действительно блестящая идея. Вот только он слишком уж оптимистично на всё смотрит.
Е Ли посмотрела на Мо Сюяо и спросила.
— Сюяо, что ты думаешь об этом?
Мо Сюяо прислонился к большому дереву и лениво усмехнулся.
— Что я могу об этом думать? Какое отношение борьба этих братьев за трон имеет к нам, посторонним людям?
Судя по его словам, он не собирался вмешиваться.
Сюй Цинчэнь тихо вздохнул. Вражда между Мо Сюяо и императорской семьей Великого Чу была глубока как море. То, что Мо Сюяо с самого начала не двинул войска, уже заставило многих втайне удивиться. Разумеется, он не станет спасать Мо Цзинци. С момента восшествия на престол Мо Цзинци опасался дом Дин-вана, опасался Мо Сювэня и Мо Сюяо, но, боюсь, он и помыслить не мог, что больше всех его смерти желает родной младший брат.
Подумав немного, Сюй Цинчэнь кивнул.
— Ладно, мы правильно поступим, если не будем в это вмешиваться. Раз уж Северо-запад окончательно разорвал отношения с Великим Чу, то лучше всего будет совсем не участвовать в делах империи. Хотя сейчас все живут в мире, каждый понимает, что однажды между Великим Чу и Северо-западом неизбежно вспыхнет война. Если в это время Северо-запад станет вмешиваться во внутреннюю политику Великого Чу, это плохо скажется на репутации Дин-вана и армии Мо. Похоже, у Шу Маньлинь в этот раз большие аппетиты, — Сюй Цинчэнь нахмурился, вспомнив о сотне мастеров, которых она вызвала из Священной земли Южных рубежей.
Те, кто мог находиться в Священной земле Южных рубежей, определенно были мастерами высшего класса. Что еще более важно, люди Наньчжао искусны в использовании ядов и гу, что делает их еще опаснее. Именно поэтому жители Срединных равнин всегда избегали контактов с племенами Южных рубежей. В этот раз они не взяли с собой много стражи, и, если что-то действительно случится, проблем не оберешься.
Мо Сюяо рассмеялся.
— Неужели ты думаешь, что Гунчжу Аньси, легкая добыча? С тайными наставлениями Гунцзы Цинчэня она, должно быть, и вовсе стала подобна тигру, которому прибавили крылья4.
Гунчжу Аньси смогла долгие годы бороться с Шу Маньлинь, несмотря на предвзятость Наньчжао-вана, и при этом сохраняла свои позиции. Естественно, она была не из тех, кого легко сломить. Сюй Цинчэнь спокойно улыбнулся и кивнул.
— Гунчжу Аньси говорила мне, что племя Пуа и племя её деда со стороны матери прислали немало мастеров. Кроме того, за эти годы у неё появилось много верных сиши. Вот только эта свадьба… такая прекрасная свадьба, боюсь, неизбежно будет окроплена кровью.
Мо Сюяо ответил.
— Люди Наньчжао в это не верят, так что, скорее всего, она не будет против.
Сюй Цинчэнь развел руками. Разве дело в том, верит она или нет? Любой человек был бы недоволен, если бы на его свадьбе устроили кровавую резню. Е Ли, опираясь локтями о стол, задумчиво произнесла.
— А может быть, Гунчжу Аньси устроила эту свадьбу именно для того, чтобы разделаться с Шу Маньлинь?
Сюй Цинчэнь опешил.
— В каком смысле?
Е Ли покачала головой.
— Не знаю, просто мне кажется, что эта свадьба Гунчжу Аньси случилась слишком внезапно. И к тому же… она тайно пригласила мастеров для помощи. Если бы Гунчжу Аньси не обладала даром предвидения, значит, она намеренно расставила сети, чтобы Шу Маньлинь в них угодила. Впрочем, это тоже звучит не совсем убедительно. Ведь Наньчжао-ван всё еще жив, и даже если Гунчжу Аньси победит, она не сможет убить Шу Маньлинь.
Мо Сюяо усмехнулся.
— Боюсь, Шу Маньлинь и Наньчжао-ван так сильно прижали Гунчжу Аньси, что ей пришлось пойти на риск. Вы заметили, что отношение Наньчжао-вана к Пуа можно назвать полным игнорированием? Иными словами, Наньчжао-ван на самом деле не очень одобряет этот брак. В глубине души Наньчжао-ван… должно быть, хочет лишить Гунчжу Аньси её статуса.
— У Наньчжао-вана нет других детей, и если он лишит Гунчжу Аньси статуса…
— Разумеется, назначить Шу Маньлинь, — Мо Сюяо улыбнулся. — Святая Дева Южных рубежей занимает в Наньчжао исключительное положение. В истории уже бывали случаи, когда Святая Южных рубежей временно брала на себя управление государством, пусть и на совсем короткий срок. К тому же в последние годы Шу Маньлинь почитают как спасительницу Наньчжао, и ограничений на нее накладывается куда меньше, чем на Святых прежних поколений, можно сказать, их почти нет. Ее влияние при дворе постепенно возросло настолько, что она может разделять двор и противостоять5 гунчжу Аньси. В такой ситуации… вовсе не невозможно убедить Наньчжао-вана и назначить другую Вантайнюй.
Е Ли бессильно вздохнула. От одних лишь рассказов об этой борьбе за власть и выгоду в императорской семье она уже чувствовала усталость. Должно быть, гунчжу Аньси приходится нелегко, будучи лишь девушкой, она умудряется держаться в положении, когда со всех четырех сторон слышны песни царства Чу6.
— Каковы намерения Ванъе?
Мо Сюяо равнодушно улыбнулся.
— Вантайнюй, разумеется, нельзя свергать, но и Святая Дева Южных рубежей не должна погибнуть.
Сюй Цинчэнь промолчал. Мо Сюяо намеревался позволить им продолжать борьбу, чтобы Наньчжао, не имея свободного времени, не затеяло что-нибудь еще. В конце концов, жители Наньчжао смотрят на Срединные равнины подобно тигру, который следит за своей добычей7. Даже если Великое Чу теперь не имеет отношения к армии Мо, нельзя позволять Наньчжао на нее зариться.
__________________________________
- второго после одного человека (一人之下, yī rén zhī xià) — положение самого могущественного подданного в государстве, стоящего сразу после императора. ↩︎
- правила приличия, долг, справедливость, честность и стыд (礼义廉耻, lǐ yì lián chǐ) — четыре добродетели конфуцианской этики, составляющие основу общественного порядка. ↩︎
- преданность и сыновнюю почтительность (忠孝节义, zhōng xiào jié yì) — ключевые моральные принципы традиционного китайского общества. ↩︎
- стала подобна тигру, которому прибавили крылья (如虎添翼, rú hǔ tiān yì) — обрести дополнительную мощь, стать еще сильнее. ↩︎
- разделять двор и противостоять (分庭抗礼, fēn tíng kàng lǐ) — равняться по силе, быть достойным соперником, держаться на равных. ↩︎
- песни царства Чу со всех четырех сторон (四面楚歌, sì miàn chǔ gē) — оказаться в окружении врагов, быть в безвыходном положении. ↩︎
- смотреть подобно тигру, который следит за своей добычей (虎视眈眈, hǔ shì dān dān) — жадно высматривать, выжидать момента для нападения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
