Тайхоу уже более десяти лет являлась образцом материнских добродетелей для всей Поднебесной, обладая беспримерным величием и почетом. Даже если Мо Цзинци и таил на неё обиду, внешне он всегда держался почтительно. Разве прежде кто-либо смел указывать ей на дверь и в лицо велеть убираться прочь? Лицо её вмиг окрасилось в пять цветов и шесть красок1, став пугающе-пёстрым, точно палитра художника.
— Императорский сын! — процедила Тайхоу сквозь зубы.
Она пришла сюда ради вопроса о престолонаследии и, разумеется, не могла позволить себе так просто уйти. Однако Мо Цзинци больше ни о чем не заботился. Указав пальцем на Тайхоу, он прокричал.
— Проваливай отсюда, ты слышала или нет? Пока я еще жив, Император — я! Убирайтесь… вам ни за что… ни за что не получить желаемого!
Тайхоу, подавляя гнев, сделала шаг вперед.
— Мы знаем, что сейчас Император не в духе, и вы вольны давать волю своему нраву. Но мы просим вас хорошенько подумать о том, что будет после. Император должен подумать о своих сыновьях-хуанцзы и дочерях-гунчжу.
Мо Цзинци не выдержал и разразился диким хохотом, но в этом смехе смешались и плач, и безумие, из уголков его глаз потекли кровавые слезы. Увидев это, Тайхоу невольно вздрогнула и отступила на два шага.
— Император… Император, вы…
— Пойди и скажи своему ненаглядному сыну, пусть оставит эти надежды, — с ненавистью произнес Мо Цзинци. — Даже если горы и реки Великого Чу обратятся в прах, я не отдам их ему. А его драгоценный сыночек… пусть готовится к тому, чтобы отправиться в могилу вместе со мной. Если у твоего сына есть способности, пусть сам борется за трон, а я… я буду смотреть на него с небес и ждать, когда на нем пре-се-чет-ся род и не оста-нет-ся вну-ков2!
В последних словах звучала такая злоба, что Тайхоу невольно почувствовала могильный холод в сердце. Она не знала, что Мо Цзинли отныне и до конца жизни не сможет иметь детей, и приняла это лишь за исполненное ненависти проклятие. Но даже так, глядя на окровавленного Мо Цзинци, у которого из глаз сочилась кровь, а лицо было искажено, точно у свирепого демона, Тайхоу не на шутку перепугалась. Оказавшись в беспомощном положении, ей оставалось лишь, пошатываясь, покинуть покои. Люди, дежурившие снаружи, хотели было войти, чтобы всё разведать, но едва они приблизились к дверям, как услышали голос Мо Цзинци.
— Убирайтесь! Я хочу побыть в тишине!
Голос Мо Цзинци звучал достаточно твердо, и решив, что ничего серьезного не произошло, стража со спокойным сердцем вернулась на свои посты у дверей.
В опочивальне Мо Цзинци горько усмехнулся. Вспышка ярости истощила его силы, и едва Тайхоу ушла, как его, и без того ужасный, цвет лица стал стремительно сереть прямо на глазах.
— Ха-ха… — внезапно в покоях раздался низкий, мелодичный смех, а вслед за ним послышались неспешные приближающиеся шаги. Мо Цзинци с трудом открыл глаза, и вид вошедшего мужчины заставил его угасающее сознание вмиг проясниться. Он широко раскрыл глаза и уставился на стоявшего перед ним человека. Белые одежды, белоснежные волосы, прекрасный лик с густыми бровями, уходящими к вискам, и леденящая аура. На белоснежных рукавах серебряными нитями были вышиты драконы и облака, а в воздухе заструился едва уловимый аромат сандала, который помог Мо Цзинци очистить разум от дурманящего запаха крови.
— Мо Сюяо! — хрипло выдохнул Мо Цзинци.
— Ха-ха… — негромко рассмеялся Мо Сюяо. — Император, не виделись всего полгода, а вы уже дошли до такого состояния. Должен признаться, это весьма удивило Бэньвана.
Рядом с Мо Сюяо стояла Е Ли, одетая в бирюзовое платье, и держала на руках ребенка в черных парчовых одеждах, похожего на куклу из белого нефрита. Малыш лет пяти-шести был на редкость миловиден, его темные глазки с живым любопытством, какого император прежде никогда не встречал, уставились на Мо Цзинци. Глядя на жалкий, окровавленный вид Императора, ребенок не проявил ни капли страха. Напротив, он высунул голову из объятий Е Ли, желая рассмотреть всё получше.
— Это твой сын? — спросил Мо Цзинци.
Мо Сюяо вскинул брови и, забрав Мо Сяобао из рук Е Ли, перехватил его поудобнее.
— Верно, мой сын. Мо Юйчэнь.
Мо Сяобао, или, как его звали официально, Мо Юйчэнь, с любопытством смотрел на человека на кровати. Отец-ван никогда прежде не называл его по полному имени. Что же это за человек такой, раз ради него было сделано исключение?
— Отец-ван… это муж той тёти в белых одеждах?
Мо Сюяо погладил сына по голове и улыбнулся.
— Именно, муж той самой тёти, а еще он отец твоей Увэй-цзецзе.
Услышав имя «Мо Юйчэнь», Мо Цзинци изменился в лице. Но когда следом упомянули «тётю в белых одеждах» и «Увэй-цзецзе», он лишь глубоко вздохнул, закрыл глаза и, проглотив готовые сорваться с языка слова, спросил.
— Как поживает Гунчжу Чанлэ на Северо-Западе?
Е Ли спокойно ответила.
— Увэй уже стала ученицей божественного лекаря и в будущем намерена посвятить себя медицине и спасению людей.
Мо Цзинци явно не ожидал такого поворота. Он с трудом махнул рукой.
— Ну и ладно. Я знаю, что вы о ней позаботитесь. Ха-ха… никак не думал, что ты все-таки вернешься навестить меня.
Глядя на Мо Сюяо, Мо Цзинци обнаружил в своем взгляде несвойственное ему прежде спокойствие. Раньше, даже когда Мо Сюяо был в самом плачевном положении, а Мо Цзинци на вершине могущества, Император смотрел на него с опаской и завистью. Такой бесстрастный взгляд, в котором не осталось ничего, был в его жизни впервые.
Мо Сюяо слегка приподнял бровь.
— Бэньван, разумеется, должен был вернуться, чтобы увидеть тебя. Иначе, как бы я смог держать ответ перед отцом, старшим братом и десятками тысяч невинно погибших воинов дома Дин-вана? Чтобы успеть проводить тебя, в прошлом году Бэньвану пришлось трудиться почти полгода, разгребая дела, дабы выкроить время для этой встречи.
— Ты… — Мо Цзинци слегка замер.
Мо Сюяо кивнул.
— Верно. Бэньван давно знал, что с тобой так и будет. Потому что тогда в Наньчжао… когда Мо Цзинли покупал снадобье, Бэньван стоял неподалеку и наблюдал. И ради этого Бэньван специально попросил Сяньшэна Шэня изучить свойства этого яда.
Сказав это, Мо Сюяо вынул маленькую фарфоровую бутылочку и бросил её на кровать Мо Цзинци. Тот дрожащими руками подобрал флакон и открыл его. Внутри оказались крошечные пилюли. Глядя на эти крупинки размером меньше соевого боба, Мо Цзинци не знал, плакать ему или смеяться. Он был погублен этим самым лекарством, погублен собственным братом. Всю жизнь он остерегался дома Дин-вана и Мо Сюяо, а в итоге умирал от рук родного брата. Это была величайшая ирония судьбы.
Видя состояние Мо Цзинци, Мо Сюяо пребывал в прекрасном расположении духа.
— Кстати говоря… даже с таким ядом, который считается неизлечимым, у тебя изначально был один шанс выжить. Бэньван помнит, что у тебя когда-то был цветок Било. Ведь так?
Лицо Мо Цзинци исказилось, голос стал сиплым.
— Цветок Било… Это ты его забрал?
Мо Сюяо великодушно признал.
— А, кто же еще? Ты и сам, верно, догадывался. Если бы не твой цветок Било, то как бы Бэньван смог полностью исцелиться?
Мо Цзинци долго молчал, а затем внезапно разразился безумным смехом.
— Ха-ха… возмездие! Это истинное возмездие!..
Когда-то он сделал всё, чтобы Мо Сюяо стал калекой от яда, но Мо Сюяо похитил его цветок Било, чтобы исцелиться. И теперь, когда сам он отравлен, у него больше нет цветка Било. И вправду, возмездие…
Мо Сюяо вскинул бровь.
— Возмездие это или нет, Бэньвану не интересно. Однако, видя тебя в таком состоянии… моё сердце исполнено удовлетворения. Почему ты не спрашиваешь, есть ли у Бэньвана противоядие? Ты ведь и сам больше не хочешь жить, верно? Пока ты жив, каждое мгновение, каждый человек подле тебя будет напоминать о том, какой сокрушительный провал ты потерпел. Знаешь ли ты… твои былые поступки не погубили дом Дин-вана, а, напротив, окончательно освободили его от оков, сковывавших нас столетиями. Жаль только… тебе осталось недолго. Иначе Бэньван очень хотел бы, чтобы ты увидел, какие плоды принесет то, что ты сотворил с армией Мо. Чтобы ты посмотрел… кто из нас — ваша так называемая прямая линия императорского дома Великого Чу или мой дом Дин-вана достоин выжить в это смутное время…
— Замолчи! — внезапно закричал Мо Цзинци.
Откуда-то черпая силы, он вытянул руку и схватил Мо Сюяо за край рукава. — Убей меня… убей меня прямо сейчас, принеси меня в жертву павшим воинам твоего дома Дин-вана. Убей меня!
Мо Сюяо отступил на шаг, с легкостью высвободив рукав из хватки Мо Цзинци. Посмотрев на него сверху вниз холодным и спокойным взглядом, он произнес.
— Бэньвану больше не интересна твоя жизнь. Хочешь умереть, умирай сам. Но… Бэньван советует тебе не торопиться, ведь Мо Цзинли сейчас ждет этого с превеликим нетерпением.
Мо Цзинци, прерывисто дыша, посмотрел на него и произнес.
— Помоги мне… помоги мне убить Мо Цзинци и людей из семьи Лю.
Словно услышав нечто странное, Мо Сюяо спросил.
— Какую выгоду получит Бэньван, если сделает это для тебя?
Мо Цзинци ответил.
— Чжэнь издаст указ, чтобы Тайхоу и все хуанцзы и гунчжу, кроме нового императора, последовали за мной в могилу3. Так я почту память павших воинов твоей армии семьи Мо. Этого достаточно?
— У Императора и впрямь жестокое сердце и беспощадные руки4, — тихо вздохнула Е Ли.
Мо Цзинци, пристально глядя на Мо Сюяо, спросил.
— Ты согласен? Чжэнь также может издать эдикт о самобичевании5 и открыть всему миру правду о событиях прошлых лет.
____________________________________________
- Пять цветов и шесть красок (五颜六色, wǔ yán liù sè) — идиома, означающая многообразие цветов; в данном контексте описывает лицо, на котором быстро сменяются разные эмоции (гнев, стыд, растерянность). ↩︎
- Пресечется род и не останется внуков (断子绝孙, duàn zǐ jué sūn) — одно из самых суровых проклятий в китайской культуре, означающее пожелание смерти всем потомкам и прекращение мужской линии рода ↩︎
- последовали в могилу (陪葬, péizàng) — древний обычай сопогребения, при котором живых людей (наложниц, слуг, родственников) хоронили вместе с умершим правителем. ↩︎
- жестокое сердце и беспощадные руки (心狠手辣, xīnhěn-shǒulà) — идиома, описывающая крайне безжалостного, коварного и решительного в своей жестокости человека. ↩︎
- эдикт о самобичевании (罪己诏, zuìjǐzhào) — официальный указ императора, в котором он публично признает свои ошибки в управлении и берет на себя вину за государственные бедствия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
