— Ли-ван и Ли-ванфэй тоже здесь? Старый подданный приветствует ванъе и ванфэй, — лаогогун Хуа обвел взглядом присутствующих в зале, на мгновение задержав взор на Е Ли, после чего поклонился Мо Цзинли и Е Ин.
Мо Цзинли кивнул и, отведя взгляд от вошедшего вслед за лаогогуном Хуа Мо Сюяо, нахмурился.
— Зачем Лаогогун пожаловал?
Лаогогун Хуа погладил белоснежную бороду и с необычайной гордостью в голосе рассмеялся.
— Я пришел, чтобы стать сватом для Сюяо и поднести подарки к помолвке. Е Лаофужэнь, посмотрите скорее, нет ли чего-то в этом списке подарков, что не устроило бы поместье Шаншу? Сань-сяоцзе тоже пусть взглянет, если чего-то не хватает, мы тут же велим людям добавить.
Е лаофужэнь уже мельком видела список подарков к помолвке, разве смела она быть чем-то недовольной? С сияющей улыбкой, она поспешно произнесла.
— Раз Лаогогун и Лаосяньшэн Су лично занимались этим, как могут быть какие-то ошибки?
Она тут же передала список Е Ли. Та лишь мельком взглянула на него, после чего развернулась и протянула его стоящей рядом Цин Луань, мягко улыбнувшись.
— Благодарю за труды Лаогогуна и Лаосяньшэна Су.
Лаогогун Хуа внимательно осмотрел Е Ли, обернулся к Мо Сюяо и с улыбкой кивнул.
— В семье Е и впрямь умеют воспитывать дочерей, Сюяо, тебе очень повезло.
Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на Е Ли, но промолчал.
Су Чжэ тоже согласно улыбнулся.
— Лаогогун прав, Сань-сяоцзе в поэзии, каллиграфии и живописи по праву может считаться венцом совершенства среди знатных дев столицы. В семье Е прекрасное воспитание.
После обмена любезностями и похвалами лаофужэнь Хуа, под предлогом того, что будущим молодоженам следует укреплять чувства перед свадьбой, выпроводила их из зала. Стоя снаружи Зала Лэжунтан, Е Ли и Мо Сюяо невольно переглянулись, и на их лицах промелькнули легкие улыбки.
— Позволь мне.
Е Ли подошла к Мо Сюяо, намереваясь занять место А-Цзина. А-Цзинь на мгновение заколебался, не сразу отпуская поручни. Мо Сюяо поднял руку.
— А-Цзинь, ты можешь идти.
В глазах юноши, посмотревшего на Е Ли, отразилось удивление, а затем в них появилось, несвойственное ему прежде, уважение. Он почтительно передал кресло Е Ли и в одно мгновение исчез с глаз.
Е Ли медленно толкала кресло по ровной дорожке в сторону сада. Мо Сюяо слегка повернул голову и негромко произнес.
— Если ты устанешь, то можешь остановиться. На самом деле… я могу и сам.
— Я знаю, но и ты должен знать, что я вовсе не слабая и хрупкая знатная дева.
Е Ли улыбнулась. Кресло явно было сделано на заказ, катилось оно легко и не требовало больших усилий. Е Ли ни на миг не сомневалась, что даже если бы его никто не толкал, Мо Сюяо и сам прекрасно справился бы, иначе он не стал бы отсылать своего доверенного человека.
Услышав слова Е Ли, Мо Сюяо, словно вспомнив о чем-то, негромко кашлянул и тихо рассмеялся.
— Будь осторожна в последнее время. У Цзинли много недостатков, но хуже всего то, что он злопамятен и мстит даже за малейшую обиду. Недавно он потерпел от твоих рук несколько неудач и так просто этого не оставит.
Е Ли кивнула и с оттенком беспомощности ответила.
— Я до сих пор не понимаю, чем его так задела.
В глазах Мо Сюяо, озаренных слабой улыбкой, промелькнула ирония.
— Если бы после расторжения помолвки ты выглядела более несчастной, подавленной или даже попыталась бы покончить с собой, он, вероятно, не стал бы ничего предпринимать против тебя. Возможно, по некоторым причинам, он даже попытался бы как-то восполнить твою потерю.
Е Ли лишилась дара речи.
— Значит, он так ведет себя со мной только потому, что мое поведение не оправдало его ожиданий?
— Совершенно очевидно.
— Каков наглец!
Подойдя к каменному столу у пруда с лотосами, Е Ли остановилась и сказала.
— Давай немного отдохнем здесь.
Стояло начало пятого месяца, пруд с лотосами был покрыт ковром изумрудной зелени, даря ощущение свежести и покоя. Служанки, следовавшие поодаль, сообразительно поднесли чай с закусками и тут же удалились. Лишь Цин Шуан с остальными остались стоять на некотором расстоянии, ожидая поручений. Мо Сюяо с улыбкой произнес.
— Люди вокруг тебя весьма недурны. Эта девушка, та самая, что была в ту ночь за городом? У нее хорошая закалка.
Е Ли обернулась и посмотрела на Цин Луань, которая о чем-то переговаривалась с Цин Шуан.
— Цин Луань и Цин Юй прибыли вместе с Да-цзюцзю. Только Цин Шуан была со мной всегда.
Е Ли почувствовала некоторую неловкость. Она не стала уточнять, кто из них Цин Юй, а кто Цин Шуан, полагая, что Мо Сюяо и так имеет общее представление о людях в ее окружении.
Мо Сюяо улыбнулся.
— Значит, это люди из семьи Сюй, неудивительно. У А-Ли хороший вкус. Теперь я могу не беспокоиться о том, что будет, когда ты придешь в особняк Дин-вана.
Е Ли нахмурилась.
— Ты ведь не собираешься прямо сейчас обсуждать со мной будущие дела особняка Дин-вана?
Управлять отрядом первоклассных бойцов особого назначения для нее не было проблемой, она справилась бы даже с целым полком. Но, мысль о том, чтобы распоряжаться делами и имуществом целого поместья ванъе, заставляла ее нервничать, несмотря на недавнюю учебу и практику. Замешательство на лице Е Ли явно позабавило Мо Сюяо, и смешинки в его глазах стали еще ярче.
— Ты будущая Чжуму, управляющая особняком Динго-вана. Будет лучше рассказать тебе о делах поместья заранее, чтобы потом не возникло суматохи. Разве в этом есть что-то неправильное?
— Нет, — Е Ли покачала головой, понимая, что, занимая положение, нужно исполнять обязанности. — Надеюсь только, что я не превращу особняк в полный хаос.
— Я верю в А-Ли, —мягко улыбнулся Мо Сюяо.
Е Ли беспомощно вскинула брови.
— Ради твоей веры у меня, кажется, нет причин отказываться.
В глубине души Е Ли нравилось это чувство. На самом деле, их общение с Мо Сюяо мало напоминало отношения жениха и невесты, скорее они были похожи на друзей. Оба понимали помыслы друг друга и ясно видели границы дозволенного. Пусть сейчас их чувства не были глубокими, им было друг с другом гораздо спокойнее, чем настоящим влюбленным. Возможно, всю жизнь они останутся лишь друзьями, а возможно, однажды станут друг для друга семьей. Кто может знать будущее наверняка? Но, ведь на него можно надеяться, не так ли?
— Мое нынешнее положение не совсем подходит для того, чтобы нанести визит Сяншэну Сюй и Дажэню Сюй. Надеюсь, старшие не примут это за неучтивость, — Мо Сюяо поставил чашку на стол и с извиняющимся видом посмотрел на Е Ли.
— Да-цзюцзю уже знает о нынешнем положении дел в особняке Динго-вана, они не те люди, что цепляются за пустые формальности. Однако… кажется, да-гэ говорил, что уже бывал в поместье Динго-вана? — Е Ли с любопытством посмотрела на него.
Ей было действительно интересно, как такой утонченный и элегантный гунцзы, как Сюй Цинчэнь, выразил свое недовольство и придирчивость к будущему зятю.
Мо Сюяо беспомощно и горько усмехнулся.
— Мы не виделись много лет, но Сюй-гунцзы все так же блистателен, что вызывает лишь восхищение.
— Приветствуем Ли-вана, приветствуем Ли-ванфэй.
На перекрестке, неподалеку, Цин Луань и Цин Шуан преградили путь незваным гостям.
Мо Цзинли холодно усмехнулся.
— Что? Мне нельзя пройти по этой дороге?
Цин Луань и Цин Шуан переглянулись. Эта тропинка вела только к пруду с лотосами, впереди не было другого пути. Ли-ван явно видел, что его бывшая невеста и Дин-ван находятся здесь, и все же упрямо шел вперед. Разве это не поиск повода для ссоры? Цин Шуан уже собиралась ответить, но Мо Сюяо первым подал голос.
— Пусть Ли-ван и Ли-ванфэй подойдут.
Только тогда девушки склонили головы и почтительно произнесли.
— Ванъе, ванфэй, прошу вас.
Мо Цзинли холодно хмыкнул и быстрым шагом направился к паре, спокойно сидевшей у воды. Е Ин следовала за ним, обиженно закусив губу.
Ли-ван встал у стола, свысока взирая на Е Ли. Та нахмурилась, ей крайне не понравился этот бесцеремонный взгляд.
— Цзинли, присаживайся, — небрежно произнес Мо Сюяо, протягивая руку Е Ли.
Та послушно вложила свою ладонь в его руку и пересела поближе к нему, уступая места напротив Мо Цзинли и Е Ин. Ли-ван сел, не проронив ни слова. Только тогда к ним, слегка запыхавшись, подошла Е Ин. Очевидно, такая хрупкая девушка не могла поспеть за широким и стремительным шагом Мо Цзинли.
— Сань-цзецзе, Дин-ван, — тихо произнесла Е Ин.
Е Ли кивнула и с улыбкой ответила.
— Сы-мэй, присаживайся. Как ты поживала в эти дни?
Е Ин слегка опустила глаза и кротко промолвила.
— Благодарю за заботу, Сань-цзе, у меня все хорошо.
Е Ли кивнула. Услышав такие слова от Е Ин, она больше не стала расспрашивать. Хотя по виду Е Ин нельзя было сказать, что всё в порядке, Е Ли на самом деле и не беспокоилась о ней. Если бы Е Ин действительно начала жаловаться ей на горести, Е Ли, напротив, не знала бы, что делать. Мо Цзинли холодно хмыкнул и произнес.
— Ин-эр, разумеется, чувствует себя прекрасно, но не знаю, хорошо ли жилось в эти дни Ли-эр?
Е Ли приподняла брови и, покосившись на Мо Сюяо, с улыбкой ответила.
— Благодарю за заботу, ванъе. В эти дни, если не считать некоторой занятости, всё было хорошо.
Лицо Мо Цзинли похолодело. Он долго сверлил Е Ли мрачным взглядом и лишь затем сказал Мо Сюяо.
— У этого вана есть слова, которые он желает обсудить с Сань-шаоцзе Е наедине.
Е Ли невольно нашла это забавным. На самом деле, еще с первой встречи с Мо Сюяо она заметила, что Мо Цзинли особенно любит важничать перед ним. К примеру, когда Мо Сюяо присутствовал рядом, Мо Цзинли неизменно задирал подбородок еще выше, чем обычно, и смотрел на людей с еще большим пренебрежением. Е Ли очень хотелось сказать ему, что Мо Сюяо, сидя в инвалидном кресле, большую часть времени видит лишь его ноздри. Поэтому Мо Сюяо на самом деле очень редко поднимал голову, чтобы взглянуть на него. Кроме того, когда Мо Цзинли разговаривал с Мо Сюяо, он непременно использовал «этот ван», в отношении себя. Словно такая манера речи позволяла ему возвыситься над другими. На деле же все знали, хотя Мо Цзинли был сыном Сяньхуана и младшим братом Императора, пока он не прикончит собственного брата и сам не станет императором, его титул до конца жизни будет ниже титула Динго-циньвана, чей ранг выше первого.
— Ин-эр первой покинет вас. Ванъе и цзецзе, беседуйте неспешно, — Е Ин первой поднялась, откликаясь на слова Мо Цзинли, хотя взгляд, которым она смотрела на Е Ли, уже был настолько полным обиды, что казался пропитанным ядом.
Глядя на уходящий силуэт Е Ин, в чьем взоре читались недовольство и нежелание уходить, Е Ли мысленно вздохнула. Всего за два-три дня Е Ин превратилась из гордой молодой госпожи, живущей в девичьих покоях, в обиженную женщину из богатого дома1? Глядя на это, можно было подумать, что Мо Цзинли вовсе не так сильно любит Е Ин, как гласили легенды. Если так, то ради чего в свое время Мо Цзинли предпочел пойти против воли Сяньхуана, лишь бы взять Е Ин в жены? Неужели это действительно был лишь минутный порыв?
— Мо Сюяо! — увидев, что Мо Сюяо и Е Ли никак не реагируют на его слова, Мо Цзинли в ярости приглушенно рыкнул.
— Цзинли, тебе действительно стоит получше поучиться правилам приличия! — Мо Сюяо безучастно уставился на мрачное лицо Мо Цзинли, невидимое давление заставило Мо Цзинли невольно замереть. — Неужели Хуаншан позволил тебе так разговаривать с этим ваном? А?
По сравнению с угрюмым и холодным лицом Мо Цзинли, спокойный вид Мо Сюяо казался во много раз приветливее, даже несмотря на маску, закрывавшую половину лица. Но, даже так, Мо Цзинли с испугом и гневом обнаружил, что перед этим мужчиной он испытывает тайный страх. Это заставило его разозлиться и устыдиться еще больше, он не мог в это поверить. Его последнее воспоминание о Мо Сюяо относилось к событиям восьмилетней или девятилетней давности. В то время их положение было очень схожим, они происходили из самых благородных семей Великого Чу, у обоих были старшие братья. Брат Мо Цзинли был императором, брат Мо Сюяо — Динго-ванъе. Им не нужно было наследовать титулы, у них не было никаких забот, даже если бы они просто ели и пили, то могли бы всю жизнь наслаждаться парчовыми одеждами и нефритовой едой2. Вот только Мо Сюяо во всем был лучше него! Поэтому он с детства невзлюбил Мо Сюяо. Когда Мо Цзинли усердно учился, желая получить похвалу от отца-императора, Мо Сюяо уже удостаивался восхищенных взглядов всех окружающих, включая и самого отца-императора. Когда Мо Цзинли втайне гордился своим выдающимся боевым искусством, Мо Сюяо уже проносился по полям сражений, приумножая славу непобедимого бога войны дома Динго-вана. В юности он ненавидел Мо Сюяо, но не боялся его. Если кто-то не нравился, они дрались, и даже если он проигрывал, это не имело значения, ведь когда-нибудь он бы победил. Но… он никак не ожидал, что спустя восемь лет, когда он уже причислил его к разряду ничтожеств, он, внезапно станет его бояться.
_______________
- обиженная женщина из богатого дома (豪门怨妇, háomén yuànfù) — знатная женщина, страдающая от отсутствия любви мужа и несчастливая в браке. ↩︎
- парчовые одежды и нефритовая еда (锦衣玉食, jǐnyī yùshí) — жизнь в величайшей роскоши и изобилии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
