Хотя большая часть сил дома Дин-вана уже давно покинула столицу, когда Мо Сюяо по-настоящему требовалось найти человека, сделать это было очень легко. В конце концов, дом Дин-вана действовал в столице Чу не десять или двадцать лет, а почти две сотни лет. Глубина его наследия была настолько велика, что ее не мог постичь даже Тань Цзичжи, этот обедневший потомок императорского рода прежней династии, который едва смел показываться при свете дня. Поэтому, когда люди дома Дин-вана вежливо, но непреклонно пригласили Тань Цзичжи в особняк Дин-вана, он все же не смог скрыть охватившего его ужаса.
В главном зале Мо Сюяо с полуулыбкой уставился на мужчину средних лет, стоящего посреди комнаты, и равнодушно произнес.
— Тань-гунцзы… Как ты думаешь, как Бэньвану следует обойтись с тобой на этот раз? Или у тебя есть еще что-то, что ты мог бы обменять на свою жизнь?
Услышав это, Тань Цзичжи и впрямь не захотел тратить силы на лишние оправдания. Перед таким человеком, как Мо Сюяо, любые доводы теряли смысл, если тот уже пришел к определенному выводу. Но, ради собственного спасения Тань Цзичжи все же пришлось приложить усилия, в конце концов, ему вовсе не надоело жить. Он беспомощно и горько усмехнулся.
— У дома Дин-вана и впрямь глубокие корни. Раз я попал в руки Ванъе, мне нечего сказать. Только… не знаю, чем я прогневал Ванъе?
Мо Сюяо с интересом оглядел Тань Цзичжи и, вскинув брови, усмехнулся.
— Неужели Тань-гунцзы полагал, что Бэньван пригласил тебя на чашку чая?
Тань Цзичжи вздохнул. Разумеется, он понимал, почему Мо Сюяо его ищет, он просто не ожидал, что его найдут так быстро. Издав тяжелый вздох, Тань Цзичжи прямо ответил.
— В деле, о котором говорит Ванъе, я бессилен. Хотя идея и принадлежала мне, сейчас я никак не могу повлиять на императорский двор Великого Чу. Так что… Фэн сань-гунцзы, прошу о великодушии.
Сказав это, Тань Цзичжи даже сложил руки в извиняющемся жесте перед Фэн Чжияо, чье лицо оставалось мрачным с самого момента их встречи.
Фэн Чжияо лишь холодно хмыкнул, не удостоив его ответом. Тань Цзичжи это не особо задело, и он спокойно присел, прихлебывая чай.
Мо Сюяо откинулся на спинку кресла, с виду безмятежно изучая Тань Цзичжи. Однако Тань Цзичжи, сохранявший внешнее спокойствие, внутренне был напряжен до предела. Взгляд Мо Сюяо, казавшийся обычным, на самом деле давил на него не меньше, чем настоящие мечи и сабли. Он знал, что теперь, оказавшись в руках Мо Сюяо, его жизнь или смерть зависят исключительно от настроения Ванъе.
Спустя долгое время Мо Сюяо, словно вдоволь налюбовавшись, медленно отвел взгляд, и на его губах заиграла насмешливая улыбка.
— Тань-гунцзы болтает со мной здесь, неужели ты ждешь, что кто-то придет тебя спасти?
Тань Цзичжи замер, и горечь в его улыбке стала еще отчетливее.
— Раз уж я попал в руки Ванъе, я не смею даже помышлять об этом.
На самом деле он и впрямь не питал больших надежд на тех людей. Тань Цзичжи всегда гордился своей проницательностью, и, по его мнению, те, кто сейчас плел интриги в столице Чу, сильно уступали Мо Сюяо. Оказаться в руках Мо Сюяо не было для него позором, ведь когда-то он и сам помогал Мо Цзинци немало вредить Ванъе. Однажды им даже не хватило совсем чуть-чуть, чтобы полностью уничтожить дом Дин-вана. Тань Цзичжи терзало лишь недовольство собой, всю жизнь он питал великие амбиции, но в мгновение ока ему исполнилось почти сорок, а он так ничего и не достиг. А теперь, попав в руки Мо Сюяо, шансы выжить были ничтожны…
Мо Сюяо, конечно же, видел это недовольство в глазах Тань Цзичжи. С улыбкой глядя на него, он спросил.
— Тань-гунцзы не может смириться с тем, что все труды этих лет пошли прахом?
— Боюсь, они не просто пошли прахом, а я лишь шил свадебный наряд для другой1, — Тань Цзичжи взглянул на Е Ли, которая все это время сидела рядом с Мо Сюяо и хранила молчание, и с некоторым досадой добавил. — К слову сказать, кажется, с тех пор как Ванъе взял в жены Ванфэй, удача рода Дин-вана пошла в гору. Все интриги Мо Цзинци скорее помогли дому Дин-вана открыто и законно разорвать связи с Великим Чу, чем создали для него трудности.
Мо Сюяо слегка приподнял бровь, повернул голову и нежно улыбнулся Е Ли. Затем он вновь посмотрел на Тань Цзичжи с оттенком сожаления.
— Если бы не события прошлого, Бэньван и впрямь хотел бы оставить такого человека, как ты, в доме Дин-вана. На самом деле, Тань-гунцзы, не стоит огорчаться. Даже если бы твой первоначальный план удался, ты бы не стал тем, кто смеется последним. Потому что… с самого начала ты выбрал неверное направление. Посмотри на Жэнь Цинина, неужели ты до сих пор не видишь разницы между собой и им?
Лицо Тань Цзичжи изменилось. Если и было что-то, что могло задеть такого человека за живое, то это определенно был Жэнь Цинин. С тех пор как тот объявился под именем Линь Юаня как потомок прежней династии, Тань Цзичжи не находил себе места. Линь Юань был только один. Если Жэнь Цинин, сирота императорского дома, то кто тогда он, Тань Цзичжи? А, если он не наследник прежнего рода, то ради чего он совершал все свои поступки в течение половины жизни? Тань Цзичжи не искал встречи с Жэнь Цинином и не спрашивал об этом Дайфу Линя, потому что в глубине души предчувствовал, ответ может оказаться тем, что он меньше всего хотел бы услышать.
— Кажется, это не то дело, которое должно заботить Ванъе, — мрачно проговорил Тань Цзичжи.
Мо Сюяо вскинул брови.
— Это и впрямь не имеет к Бэньвану никакого отношения. Ни тебя, ни Жэнь Цинина Бэньван никогда не принимал в расчет.
— Ванъе, пожалуй, слишком самонадеян. Не стоит забывать, как жалко пал дом Дин-вана в те годы.
Рассудком Тань Цзичжи понимал, что сейчас ни в коем случае не стоит дерзить Мо Сюяо. Однако, видя в глазах того непринужденность и полное безразличие, он не смог сдержать вспыхнувшего в сердце гнева. Больше всего ярости вызывает не то, что ты не можешь одолеть врага, а то, что враг с самого начала даже не считал тебя достойным внимания.
— Стало быть, Тань-гунцзы и Мо Цзинци совершили глупость. Неужели вы думали, что если бы в те годы дом Дин-вана не был подданным Великого Чу, то разве смог бы Мо Цзинци со своими жалкими, недостойными приемами, подставить моего старшего брата?
Прежний Дин-ван Мо Сювэнь, хотя и не обладал такой громкой славой, какая пришла к его младшему брату в юности, был одним из немногих людей, которыми Мо Сюяо искренне восхищался. А чтобы вызвать уважение у такого человека, как Мо Сюяо, одного лишь статуса старшего брата было явно недостаточно.
— А теперь… кто в Поднебесной может меня остановить?
Тань Цзичжи издал короткий смешок, и в его глазах отразилось недоверие. Однако этот взгляд казался нарочитым и вынужденным. Мо Сюяо не придал этому значения и взмахом руки велел увести его. Тань Цзичжи еще мог быть полезен, поэтому убивать его пока не стоило, но и позволить ему сбежать во второй раз Мо Сюяо не собирался.
Фэн Чжияо грубо увел Тань Цзичжи, чьи боевые искусства были запечатаны. В зале остались лишь Е Ли и Мо Сюяо, сидевшие друг против друга. Е Ли неспешно заменила остывший чай и налила чашку свежего горячего напитка. С улыбкой глядя на седовласого мужчину напротив, она спросила.
— Ванъе, у тебя есть какие-то планы? Такие люди, как Тань Цзичжи…
Тань Цзичжи сам по себе не был большой проблемой. Оказавшись в руках дома Дин-вана и лишившись возможности применять боевые искусства, он не смог бы сбежать или передать весточку наружу, даже если бы его не заперли в темнице, а просто оставили под присмотром. Однако Е Ли вспомнила о Дайфу Лине, который все еще был на Северо-западе. В прошлый раз, вернувшись, она не стала расспрашивать его о Тань Цзичжи. За столько лет совместной жизни, помня о спасении жизни и годах наставничества, Е Ли искренне считала старика своим близким человеком. Она не хотела, чтобы он слишком сильно печалился.
— Всего лишь ничтожество, прыгающее по балкам2, — равнодушно отозвался Мо Сюяо. — А Ли, не беспокойся, я улажу отношения между Тань Цзичжи и Дайфу Линем.
Е Ли кивнула. То, что обещал Мо Сюяо, всегда исполнялось безукоризненно. Отбросив эти мысли, она сказала Мо Сюяо.
— В столице больше нет дел, давай поскорее вернемся на Северо-запад, — она опасалась, что если они задержатся еще дольше, то по возвращении старший брат по-настоящему разгневается.
Мо Сюяо кивнул, и его улыбка стала радостной.
— В этот раз дела семьи Фэн затянулись, а восшествие на престол нового императора уже должно разрешиться. После этого мы вернемся на Северо-запад.
Хотя Мо Сюяо время от времени и подстраивал всё так, чтобы переложить большую часть забот на Сюй Цинчэня, он все же понимал, что крайность так же плоха, как и недостаток3. Если он переусердствует с эксплуатацией и Сюй Цинчэнь бросит коромысло4 и сбежит, то выгода не покроет убытков5.
Семье Фэн на этот раз, можно сказать, крайне не повезло. Хоть и говорят, что в иерархии четырех сословий: ученых, земледельцев, ремесленников и торговцев, — торговцы стоят на самом последнем месте, но те из них, кто достиг такого положения, как семья Фэн, определенно жили куда более величественно, чем большинство людей. Тем более что семья Фэн, будучи единственной из четырех богатейших семей Великого Чу, которая обосновалась в столице и к тому же имела определенные связи с императорской семьей, обычно пользовалась всеобщим уважением. Однако, с тех пор как Император почил, сыновья семьи Фэн разделились на несколько группировок и спорили до потемнения неба и земли6 о том, какую сторону им следует поддержать. Прежде чем они успели прийти к какому-либо решению, дом семьи Фэн был быстро и решительно обыскан, а имущество конфисковано. Они даже не успели разобраться в причинах этого разорения, как более сотни человек из всей семьи, от мала до велика, уже оказались за решеткой в тюрьме Далиси в столице. Как говорится, когда дерево падает, обезьяны разбегаются7. Семья Фэн без всякого предупреждения была одним махом поймана в сети8, и всех без исключения, от верхов до низов, бросили в темницу. Те дома, с которыми они в обычное время водили дружбу, разумеется, теперь избегали их, страшась даже приблизиться. Что уж говорить о тех, кто только и ждал беды семьи Фэн, чтобы отхватить себе кусок побольше, некому было уладить дела или подкупить стражу. Фужэнь, гунцзы и сяоцзе, которые прежде почитались как золото и были драгоценны как нефрит9, привыкнув к парчовым одеждам и нефритовой еде10, внезапно оказались в грязной и мрачной темнице, разумеется, их плачу и крикам не было конца.
___________________________________________
- Шить свадебный наряд для другой (为他人做嫁衣, wèi tā rén zuò jià yī) — усердно трудиться на благо другого, не получая выгоды для себя. ↩︎
- Ничтожество, прыгающее по балкам (跳梁小丑, tiào liáng xiǎo chǒu) — мелкий пакостник, который ведет себя вызывающе, но не представляет реальной угрозы. ↩︎
- Крайность так же плоха, как и недостаток (过犹不及, guò yóu bù jí) — во всем нужно соблюдать меру. ↩︎
- Бросить коромысло (撂挑子, liào tiāo zi) — бросить работу или обязанности, особенно из-за недовольства. ↩︎
- Выгода не покроет убытков (得不偿失, dé bù cháng shī) — ситуация, когда затраченные усилия или потери превышают полученный результат. ↩︎
- До потемнения неба и земли (昏天暗地, hūn tiān àn dì) — образное выражение, описывающее ожесточенные споры или хаос, когда все вокруг теряет ясность. ↩︎
- Когда дерево падает, обезьяны разбегаются (树倒猢狲散, shù dǎo hú sūn sàn) — об утрате влияния могущественным человеком, после чего его приспешники и сторонники немедленно покидают его. ↩︎
- Одним махом поймать всех в сети (一网打尽, yī wǎng dǎ jìn) — захватить всех членов одной группы за один раз. ↩︎
- Почитаемые как золото и драгоценные как нефрит (金尊玉贵, jīn zūn yù guì) — описание крайне высокого социального статуса, благородства и изнеженности. ↩︎
- Парчовые одежды и нефритовая еда (锦衣玉食, jǐn yī yù shí) — жизнь в роскоши и полном достатке. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Здравствуйте, после 450 идет 461 глава? нарушена нумерация или главы отсутствуют? поправьте пожалуйста)