— Ванфэй, обе Сюй-фужэнь и младшая госпожа Сюй просят их принять.
В кабинете четверо как раз обсуждали подготовку к походу, когда Цинь Фэн доложил об этом снаружи. Е Ли замерла.
— Да-цзюму и Эр-цзюму?
Обе Сюй-фужэнь знали, что Е Ли не похожа на них, женщин, запертых на квадратном цуне земли1 во внутренних покоях. Она всегда была занята важными делами, поэтому они редко беспокоили её без повода. Даже если они приходили в особняк Дин-вана навестить Императрицу и Хуа Тяньсян или иногда разыскать Сюй Цинчэня, который не желал возвращаться домой, их просто приглашали войти. Раз сегодня они просили о встрече со всей серьезностью, должно быть, случилось что-то важное.
Е Ли моргнула и посмотрела на Сюй Цинчэня и Сюй Хунъюя, сидевших в стороне. Сюй Хунъюй негромко рассмеялся.
— Ничего страшного не случилось, Ли-эр, просто иди и встреться с ними.
Е Ли в сомнении приподняла бровь и перевела взгляд на Сюй Цинчэня. Сюй Цинчэнь сохранял невозмутимый вид. Поймав испытующий взгляд Е Ли, он кашлянул и негромко произнес.
— Это из-за твоего Сань-гэ.
— Сань-гэ? — Е Ли моргнула, и тут её осенило.
На этот раз Сюй Цинфэн должен был отправиться в поход вместе с ними. Само собой разумеется, зачем обе Фужэнь пришли к ней в такое время. Не зная, смеяться или плакать, Е Ли покачала головой и спросила.
— Разве у Сань-гэ не было свободных дней? Он не возвращался домой?
Сюй Цинчэнь улыбнулся.
— Позавчера заходил, но только показался и снова исчез в неизвестном направлении. Говорят, сегодня рано утром он вошел в особняк Дин-вана.
Е Ли посмотрела на Цинь Фэна, стоявшего у дверей. Тот, опустив голову, кашлянул и усмехнулся.
— Этим утром Сюй сань-гунцзы действительно прибыл в особняк вана. Какое-то время он состязался с другими в тренировочном зале, а затем ушел в библиотеку и с тех пор не выходил.
Надо сказать, что молодые господа семьи Сюй дошли до крайности, пытаясь избежать встречи с обеими Фужэнь. Не говоря уже о Сань-гунцзы, который целыми днями прятался в военном лагере, или о Сы-гунцзы и У-гунцзы, уехавших на север и не возвращавшихся и двух раз в год. Даже благородный и утонченный Цинчэнь-гунцзы большую часть месяца предпочитал жить в кабинете особняка вана, лишь бы не возвращаться домой. Цинь Фэну, холостяку, мечтавшему о жене, детях и теплом кане2, это было крайне сложно понять. Сюй Эр-гунцзы женился рано, и разве не живет он теперь счастливо? Стоило ли им всем так бегать? Они просто пребывали в счастье и не осознавали его3. Как же это должно ранить сердца многочисленных холостяков армии Мо, которые никак не могли найти себе жен?
Беспомощно покачав головой, Е Ли встала.
— Пойду встречусь с цзюму. Цинь Фэн, попроси Сань-гунцзы пойти со мной.
— Слушаюсь! — звонко ответил Цинь Фэн, и в его опущенных глазах мелькнул озорной блеск.
Говорили, что за последние пару лет поймать Сюй сань-гунцзы стало почти невозможно, по крайней мере, домочадцам это не удавалось. Но для Цинь Фэна в этом не было никакой сложности, ведь он сам обучал Сюй сань-гунцзы.
В павильоне у воды изумрудная гладь озера приносила прохладу и уют в знойный июнь. Эр-фужэнь Сюй с мрачным лицом сидела на краю ложа, а Да-фужэнь Сюй и Цинь Чжэн вполголоса утешали её. Однако Эр-фужэнь, доведенную сыном до белого каления, было не так-то просто успокоить. Хоть она и не решалась выплеснуть гнев на невестку и жену старшего брата, лицо её оставалось темнее тучи.
— Эр-цзюму, что случилось? Кто тебя рассердил? — Е Ли медленно вошла, тихо посмеиваясь.
— Да кто же еще! Теперь только этот неблагодарный сын и может довести меня до такого состояния! — Эр-фужэнь Сюй в негодовании теребила платок.
Е Ли подошла к ней и с улыбкой сказала.
— Ты о Сань-гэ? Прямо сейчас он в моем особняке, и я велю схватить его и как следует проучить, чтобы Эр-цзюму могла выпустить пар!
Эр-фужэнь Сюй тяжело вздохнула и, усадив Е Ли рядом, заговорила.
— Какой смысл его наказывать? Этот негодник… отец его столько раз проучивал, а он всё равно каждый день меня изводит! Скажи мне, Ли-эр… Я всего лишь хочу, чтобы он встретился с девушкой и женился. Неужели она его съест?
Слушая Эр-фужэнь Сюй, Е Ли невольно вспомнила прошлогодние жалобы Да-фужэнь Сюй. Пятеро молодых господ семьи Сюй действительно во всем превосходили остальных, но, если не считать Сюй Цинцзе, ни один из них не давал родным покоя. Да-фужэнь Сюй с улыбкой похлопала невестку по руке.
— Твой Цинцзе хотя бы послушен, да и Чжижуй очень умен и мил. Если бы тебе достались мои трое, ты бы уже от тревоги с ума сошла.
Услышав слова Да-фужэнь и взглянув на тихую и нежную Цинь Чжэн, Эр-фужэнь Сюй действительно почувствовала облегчение. В конце концов, у нее был послушный сын, добродетельная невестка и смышленый внук. А если подумать о троих сыновьях невестки, вот где настоящая беда.
— Старшая невестка, неужели ты совсем не переживаешь?
Да-фужэнь Сюй горько усмехнулась.
— Толку-то переживать, я уже вся седая. С Цинчэнем всё ясно, я уже и не пытаюсь им помыкать. Сяо-сы и Сяо-у годами пропадают на чужбине и не желают возвращаться. О какой женитьбе и внуках тут просить? Буду довольна, если они хотя бы изредка станут навещать старуху.
— Да-цзюму, Сы-гэ и У-гэ еще молоды. Пройдет пара лет, и они остепенятся. А если через два года они всё еще будут брать пример с гэгэ, я помогу вам устроить Праздник ста цветов, и мы лично выберем им невест, которые вам понравятся, — Е Ли нежно улыбнулась.
Да-фужэнь Сюй рассмеялась.
— Ладно уж, только и остается утешаться тем, что они молоды.
Да-фужэнь Сюй тоже немало натерпелась от старшего сына. К сожалению, даже её супруг и Лао-тайе не могли на него повлиять, так что она давно оставила мысли о женитьбе Сюй Цинчэня. Но за младшими сыновьями нужно было следить в оба. Если к двадцати пяти годам у них не появится возлюбленных, она их хоть связанными под венец потащит. Иначе ей будет стыдно перед предками клана Сюй.
Постепенно, пока они вели беседу в духе «ты слово — я слово»4, гнев Эр-фужэнь Сюй начал утихать, но стоило ей поднять голову, как она увидела снаружи павильона Сюй Цинфэна, которого вел Цинь Фэн. Сюй Цинфэн, завидев сидящих в павильоне, вмиг изменился в лице и закричал.
— Цинь Фэн, ты предал друга! — он развернулся и бросился наутек.
Гнев Эр-фужэнь Сюй разгорелся с новой силой.
— Негодный сын! А ну, стоять!
«Я твоя мать или твой враг из прошлой жизни?» При виде того, как сын шарахается от неё, негодование Эр-фужэнь Сюй достигло предела.
Снаружи Цинь Фэн с невозмутимым видом наблюдал, как Сюй Цинфэн промчался мимо него. Взмахом руки он выпустил из рукава длинный кнут, который обвил ногу Сюй Цинфэна и дернул того назад. Сюй Цинфэн ловко перевернулся в воздухе и твердо приземлился, после чего сразу же попытался сбить Цинь Фэна подсечкой. Цинь Фэн приподнял бровь и с азартом вступил в схватку.
Пока они увлеченно сражались снаружи, глаза Эр-фужэнь Сюй внутри павильона покраснели от ярости. Она вскочила, выбежала из павильона и закричала на дерущегося сына.
— Сюй Цинфэн! Немедленно прекрати!
Сюй Цинфэн на мгновение опешил, и в это самое мгновение Цинь Фэн заломил его правую руку за спину, а другой рукой заблокировал левое плечо.
— Сань-гунцзы, не слишком ли долго ты прохлаждался в эти два года? — с усмешкой спросил он.
— Подло! — с досадой выплюнул Сюй Цинфэн.
— Это называется, ловить момент. Неужели за столько лет в Цилинь ты так и не понял? Цилинь не гнушается никакими средствами, — невозмутимо парировал Цинь Фэн.
Сюй Цинфэн промолчал. «Я просто не ожидал, что ты и к своим не погнушаешься применить любые средства!»
Вышедшая следом Е Ли посмотрела на них и покачала головой. Характер Сань-гэ на самом деле не подходил для Цилинь, хотя все эти годы он упорно тренировался и ни в чем не уступал остальным бойцам. Е Ли по-прежнему считала, что его таланты лучше всего раскроются на настоящем поле боя. Впрочем… кто из нас не был молод? Подобно тому как в её прошлой жизни каждый солдат мечтал стать спецназовцем, так и каждый воин армии Мо грезил о том, чтобы попасть в Цилинь. И дело было не в жалованье или звании, а в том, что Цилинь была воплощением элитной мощи армии Мо.
— Нян… — завидев пылающее гневом лицо матери, Сюй Цинфэн тут же сник, он пнул Цинь Фэна и проворчал под нос. — Пусти, пусти уже. Я не убегу…
Цинь Фэн бросил на него насмешливый взгляд и разжал руки. «Да куда ты денешься?»
Эр-фужэнь Сюй холодно усмехнулась.
— Так ты еще помнишь, что я твоя нян?
— Нян… — Сюй Цинфэн виновато опустил голову.
У него не было того таланта, которым обладал Да-гэ, способности красноречиво и невозмутимо рассуждать, был он прав или нет. Не было у него и бесстрастного лица Эр-гэ, на котором всегда застывало одно и то же выражение.
Глядя на поникшего сына, Эр-фужэнь Сюй наконец отбросила благородное воспитание, которое взращивала в себе десятилетиями. Она шагнула вперед, схватила его за ухо и закричала.
— Разве твоя нян причинит тебе вред? Ты что, умрешь, если сходишь на смотрины и женишься? Наша семья считается либеральной, твоя нян даже дает тебе возможность выбора! Посмотри на другие дома, много ли тех, кто видел друг друга до свадьбы? Я покажу тебе, что значит находиться посреди счастья и не ведать о нем5!
— Нян, нян… — а-нян тащила Сюй Цинфэна за ухо на глазах у стольких людей, это было не столько больно, сколько постыдно. — Нян, ваш сын осознал свою ошибку!
— Осознал? — Эр-фужэнь Сюй вскинула брови. — Тогда пойдем со мной и встреться с гунян Ян.
— Гунян Ян? Какая еще гунян Ян? — Сюй Цинфэн был в полном недоумении.
У Эр-фужэнь Сюй дернулся уголок глаза.
— Что ты сказал?
Неужели все ее вчерашние полуночные причитания прошли впустую?
— Не пойду, не пойду! Я о ней и слыхом не слыхивал! Кто знает, откуда она взялась, а мне ее подсовывают? Даже если она не так хороша, как бяомэй, то должна быть хотя бы под стать Эр-шаофужэнь! Гунян Ян? Разве в Личэне есть семья с такой фамилией? Неужели вы, нян, были столь голодны, что не выбирали пищу6, и решили подсунуть мне дочь какого-то выскочки-богача?
— Столь голоден, чтобы не выбирать пищу? Я тебе покажу «не выбирать пищу»! — Эр-фужэнь Сюй отвесила Сюй Цинфэну болезненный щелчок по лбу. — С самого детства я заставляла тебя учиться, а ты не желал! И теперь смеешь говорить мне про «не выбирать пищу»!
— Нян… я виноват! — Сюй Цинфэн бросился наутек, обхватив голову руками, точно крыса7. — Я не это имел в виду. В общем… в общем, мне не нужны никакие гунян Ян или гунян Ли. Я хочу сказать, что девушка, на которой я женюсь, непременно должна обладать классической красотой и небесным ароматом8… А, не быть одной из тех, кто лишь вульгарные румяна и дешевая пудра9…
Не успел он договорить, как что-то с силой ударило его по лбу. Сюй Цинфэн ошарашенно посмотрел на книгу, прилетевшую невесть откуда и угодившую ему прямо в голову. Оглянувшись, он увидел Хуа Тяньсян, которая стояла неподалеку и со спокойным видом взирала на него. Он тут же смутился.
— Э-э, гунян Хуа, почему вы…
Хуа Тяньсян безучастно произнесла:
— Я проходила мимо и, услышав, что Чжэн-эр здесь, решила заглянуть. Теперь позвольте откланяться.
Глядя вслед уходящей Хуа Тяньсян, Сюй Цинфэн растерянно спросил.
— Это… почему гунян Хуа запустила в меня книгой?
В глазах Е Ли вспыхнул озорной огонек. С милой улыбкой она проговорила.
— Потому что она и есть та самая «вульгарные румяна и дешевая пудра» и «дочь богача-выскочки»… гунян Ян, о которой ты говорил, Сань-гэ!
В то же мгновение Сюй Цинфэн смертельно побледнел.
____________________________________________
- Квадратный цунь земли (方寸之地, fāng cùn zhī dì) — маленькое, ограниченное пространство; здесь: внутренние женские покои. ↩︎
- Кан (炕, kàng) — традиционная китайская кровать-печь ↩︎
- Пребывать в счастье и не осознавать его (身在福中不知福, shēn zài fú zhōng bù zhī fú) — не ценить благодать, которой обладаешь. ↩︎
- Ты слово — я слово (你一言我一語, nǐ yī yán wǒ yī yǔ) — оживленно беседовать, когда каждый по очереди вставляет реплику. ↩︎
- Находиться посреди счастья и не ведать о нем (身在福中不知福, shēn zài fú zhōng bù zhī fú) — не ценить те благоприятные условия, в которых человек находится. ↩︎
- Быть столь голодным, чтобы не выбирать пищу (饥不择食, jī bù zé shí) — в нужде или отчаянии соглашаться на любое, даже самое неудачное предложение. ↩︎
- Сбежать, обхватив голову, точно крыса (抱头鼠窜, bào tóu shǔ cuàn) — бежать в панике, позорно спасаться бегством. ↩︎
- Классическая красота и небесный аромат (古色天香, gǔ sè tiān xiāng) — здесь: авторская вариация чэнъюя «небесная красота и государственный аромат», описывающего исключительную женскую красоту. ↩︎
- Вульгарные румяна и дешевая пудра (庸脂俗粉, yōng zhī sú fěn) — посредственные, ничем не примечательные женщины, не обладающие истинным благородством. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
