Предположения Мо Сюяо оказались верными, не прошло и двух дней после подношения помолвочных даров, как из дворца прибыли люди с волей Е-чжаои. Сообщив, что та скучает по Сань-сяоцзе, они пригласили Е Ли во дворец для встречи. Е Ли прекрасно понимала, кто на самом деле хочет ее видеть. Хотя ее отношения с Е Юэ, когда та еще была дома, не были плохими до такой степени, чтобы об этом знал каждый встречный, они определенно не были лучше, чем с Е Ин. К сожалению, хотя Е Юэ пока была всего лишь чжаои, Е Ли, еще не став официально Дин-ванфэй, не имела права ей отказать. Поэтому ей пришлось принять волю, вернуться в свой дворик, чтобы переодеться в достойный наряд, и в сопровождении Цинлуань и Цинюй последовать за присланным евнухом во дворец.
Чуцзинь располагался на севере Великого Чу, и большинство его дворцов были величественными, грандиозными и обладали необычайной мощью. Стоило выйти из повозки, как навстречу сразу же веяло величественным духом императорской семьи. В отличие от изысканной утонченности домов обычных влиятельных горожан, императорский город больше подчеркивал свой масштаб и размах. Золотые драконы с пятью когтями1, обвивавшие огромные каменные столбы, словно предостерегали простых смертных о неприкосновенности власти императора. Человек, прибывший сюда впервые, непременно был бы поражен этим великолепием, но Е Ли, давно привыкшая к стометровым небоскребам и знаменитым памятникам древности, могла лишь одарить дворец сдержанной похвалой. Высадившись у дворцовых ворот, Е Ли последовала за ведущим ее гунгуном во внутренние покои. По пути она незаметно изучала обстановку, мимоходом запоминая свое местоположение.
Пройдя через множество ворот, они, наконец, остановились перед пышным дворцовым строением. Е Ли подняла голову и увидела название «Дворец Яохуа». Она помнила, что Е Юэ было даровано право жить именно здесь.
— Сань-шаоцзе Е, пожалуйста, подождите, я пойду доложу, — пронзительным голосом произнес ведущий их гунгун.
Е Ли кивнула.
— Ступайте, гунгун.
Однако после того как гунгун ушел докладывать, он долго не возвращался. Е Ли простояла почти столько, сколько требуется для сгорания одной палочки благовоний2, но никто так и не вышел. Цинюй тихо спросила.
— Сяоцзе, что это значит? Что задумала Чжаои-няннянь?
Цинлуань вполголоса отчитала ее.
— Помолчи. Если Сяоцзе ничего не говорит, зачем ты лезешь со своими расспросами?
Цинюй и сама понимала, что императорский дворец, это не родной дом, где можно свободно болтать. Она пристыженно моргнула и умолкла. Е Ли со слабой улыбкой произнесла.
— Сохраняйте спокойствие и не проявляйте нетерпения.
Цинлуань помедлила, огляделась и только тогда тихо спросила.
— Сяоцзе, неужели Чжаои-няннянь…
Е Ли покачала головой и улыбнулась.
— Е-чжаои не стала бы использовать столь низкопробные приемы.
Цинюй и Цинлуань были очень сообразительными и, услышав слова Е Ли, мгновенно все поняли. Обе замолчали, решив, что раз нужно стоять и ждать, они будут ждать. Одна из них была мастером боевых искусств, другая с детства изучала медицину, и ни одна не была хрупкой девой, готовой упасть от малейшего дуновения ветра.
Прошло еще пол-ке,3 из Дворца Яохуа по-прежнему никто не выходил, зато неподалеку показалась группа людей. По их пышному сопровождению было ясно, что на прогулку вышла какая-то важная особа. Е Ли и ее спутницы отошли в сторону, чтобы не столкнуться с ними. Вскоре процессия поравнялась с воротами Дворца Яохуа, толпа гуннюй и гунгунов окружала двух дам в официальных дворцовых одеждах. Они остановились неподалеку от Е Ли. Одна из них, в синем платье, с любопытством оглядела Е Ли и спросила.
— Ой? Лицо этой Сяоцзе кажется незнакомым. Почему она стоит здесь?
Е Ли пришлось выйти вперед и поклониться в изящном жесте.
— Е Ли, третья дочь Хубу шаншу, приветствует двух знатных особ.
— Так это будущая Дин-ванфэй. Мы не смеем принимать ваши поклоны, — дама в розовом платье поспешно отступила в сторону и, прикрыв рот рукой, со смешком спросила. — Почему Сань-шаоцзе Е стоит здесь? Вы пришли навестить Е-чжаои?
Е Ли с улыбкой кивнула.
— Именно так, я прибыла по приказу Чжаои-няннянь для аудиенции.
— Раз так, пойдемте внутрь вместе, — женщина в синем потянулась, чтобы взять Е Ли за руку.
Е Ли, сохраняя улыбку, ответила.
— Е Ли впервые во дворце и не знает всех правил. Без дозволения Чжаои я не смею войти внутрь. Не буду более отнимать время у двух знатных особ, еще раз благодарю вас.
Дамы переглянулись, и та, что была в розовом, улыбнулась.
— Раз так, мы пойдем первыми. Чжаои-цзецзе сейчас в положении и быстро утомляется, должно быть, она уснула, а слуги не смеют ее тревожить. Сань-шаоцзе Е, подождите еще немного.
— Благодарю!
— Сяоцзе, почему мы не вошли вместе с ними? — тихо спросила Цинюй.
Ей показалось, что людей на этой дороге стало как будто больше, чем когда они только пришли.
Е Ли обернулась к ней и с легкой улыбкой спросила.
— Как ты думаешь, если бы мы вошли вместе с ними, нас бы не выставили бы вон?
— Наверное… нет? — неуверенно произнесла Цинюй.
Если бы девушку из семьи Е выгнали, это было бы позором для ее сяоцзе, но и для Е-чжаои в этом не было бы ничего хорошего.
— Эй… сюда, сюда…
Е Ли обернулась. Неподалеку, из-под цветущего дерева в углу дворцовой площади, высунулась маленькая головка и, широко улыбаясь, поманила ее рукой. Е Ли огляделась и только потом указала пальцем на себя. Ребенок, большая часть тела которого была скрыта в зарослях, кивнул ей.
— Иди сюда!
— Сяоцзе? – заволновалась Цинлуань.
Е Ли махнула рукой, веля им оставаться на месте, и медленно подошла к ребёнку.
— Так ты и есть будущая ванфэй Дин-ваншу? — в кустах на корточках сидела прелестная девочка лет семи-восьми с аккуратными пучками на голове. В прическу были вплетены две нити сияющего жемчуга, а на одежде, искусной работы, были вышиты золотые фениксы, что сразу выдавало ее необычайно высокое положение.
— Я. А, ты кто?
— А, я тебе не скажу, — девочка широко раскрыла свои ясные глаза и лукаво посмотрела на нее.
Е Ли это ничуть не задело, она лишь улыбнулась.
— Значит, ты знаешь Дин-вана? Ты его видела? Лгать нехорошо, ведь всем известно, что Дин-ван уже много лет не выходит из дома. Примерно столько же лет, сколько тебе.
Малышка одарила ее презрительным взглядом.
— Если я его не видела, значит, не могла слышать рассказы других? Бяоцзе Сянсян говорила мне, что Дин-ваншу лучший мастер боевых искусств в Поднебесной, самый умный, самый красивый и самый могущественный человек. Когда я вырасту, я выйду за него замуж!
Бяоцзе Сянсян?
Глядя на серьезное лицо девочки, Е Ли не удержалась от улыбки. Однако ей не хотелось ранить нежное детское сердце.
— А ты знаешь, сколько лет Дин-вану? Когда ты вырастешь, он уже состарится. К тому времени появятся люди, чье мастерство будет выше, кто будет умнее и красивее него. Тогда он перестанет быть самым могущественным. Что ты будешь делать?
— М-м? — девочка растерялась. — Тогда… что же делать? Нет, ты меня обманываешь! Ты сама хочешь выйти за Дин-ваншу, вот и врешь мне!
— Я тебя не обманываю. Посмотри, сейчас я намного старше тебя, верно? Тебе нужно дорасти до моих лет, чтобы выйти замуж. К тому времени я тоже состарюсь. Дин-ван старше нас обеих, и представь, что тогда будет…
Малышка горестно вздохнула.
— К тому времени Дин-ваншу наверняка станет даже старее, чем вайцзуфу. Если я выйду за него, надо мной точно будет смеяться Да-хуанцзецзе. Ладно, так и быть, уступаю Дин-ваншу тебе.
Е Ли сдержала смех, кивнула и искренне произнесла.
— Хорошо, благодарю вас, Гунчжу-дянься.
— Откуда ты узнала, что я Гунчжу?
Е Ли подмигнула.
— Я не только знаю, что ты Гунчжу, я даже знаю, какая именно.
— Не верю, ты же раньше не видела меня.
Е Ли мягко улыбнулась.
— Дай угадаю, ты дочь Хуанхоу-няннянь, Гунчжу Чанле, верно?
Маленькая гунчжу, склонив голову набок, некоторое время изучала Е Ли и, наконец, кивнула.
— Ладно, я согласна со словами Да-бяоцзе Сянсян, ты и вправду очень умная. Я, так и быть, снизойду до того, чтобы подружиться с тобой.
Глядя, как эта кроха старается напустить на себя взрослый вид и придать себе величественности, Е Ли расплылась в улыбке.
— Хорошо, благодарю Гунчжу-дянься за признание. Но, как вы здесь оказались, да еще и… — она указала на цветущее дерево, за которым пряталась девочка.
Гунчжу Чанле, ничуть не смутившись, поерзала и продолжила прятаться в кустах.
— Я слышала, что в семье Е все красавицы. Е-чжаои и та Е Ин, которую, кажется, ветром унесет, признанные первые красавицы. Вот я и пришла посмотреть, правда ли в семье Е одни красавицы. Теперь я признаю, на тебя смотреть приятнее, чем на Е-чжаои и Е Ин. Будем считать тебя красавицей. Я думаю, что тебе придется ждать еще очень долго. Ну как, не хочешь пойти поиграть со мной?
Е Ли не поняла.
— Откуда ты знаешь, что ждать придется долго?
Гунчжу Чанле надула губки.
— Моя Хуанхоу-мать говорит, что женщинам в гареме нечего делать, поэтому они изо всех сил стараются найти дела для других. Если им кто-то не по нраву, они заставляют её ждать подольше во время утреннего приветствия, или стоять на коленях, или еще что-нибудь в этом роде, это их любимые занятия. Но, ты не волнуйся, моя Хуанхоу-мать так не поступит.
Е Ли лишь улыбнулась в ответ, и гунчжу Чанле недовольно уставилась на неё.
— Так ты пойдешь со мной играть или нет?
Е Ли беспомощно покачала головой.
— Мне нужно дождаться аудиенции у Е-чжаои. Сама понимаешь, если она захочет меня видеть, а меня не окажется на месте, будет много хлопот. И еще… кто-то идет.
Гунчжу Чанле выглянула наружу и тут же спрятала голову.
— Лю-гуйфэй идет! Не говори, что видела меня. Она самая противная.
Е Ли кивнула и привычным движением помогла ей вернуть ветви цветущего дерева в прежний вид.
— Поняла, скорее возвращайся. Не заставляй Хуанхоу-няннянь волноваться.
Приведя в порядок кусты, Е Ли выпрямилась и вернулась туда, где стояли Цинлуань и Цинюй, ожидая приближения свиты, которая была еще величественнее прежней.
Еще издали почувствовался тонкий аромат цветов. В окружении толпы гуннюй и тайцзяней приближалась женщина, одетая в светло-желтое дворцовое платье с узором из гибискусов и фениксов, её стройная фигура, облеченная в идеально сидящий наряд, обнаруживала изящные изгибы. Кожа была бела, словно на картине, вишневые губы слегка подкрашены, во всем облике чувствовалось семь долей очарования и три доли холода. Е Ли за эти дни видела немало красавиц, Цинь Чжэн была изящна, как орхидея, Хуа Тяньсян величественна, как пион, гунчжу Цися ослепительна, как цветы персика. Но, эта Лю-гуйфэй походила на цветы груши, чисто-белое очарование, на вид хрупкое, но таящее в себе недосягаемую холодность.
— Ты Е Ли? — спросила Лю-гуйфэй, остановившись перед ней.
— Ваша покорная слуга, именно она. Приветствую Лю-гуйфэй, — Е Ли слегка присела в поклоне.
Изящные брови Лю-гуйфэй, подобные ивовым листьям, чуть приподнялись.
— Ты ведь раньше не бывала во дворце? Откуда же знаешь, кто я?
Е Ли со слабой улыбкой ответила.
— Несколько лет назад, когда Император совершал жертвоприношение небу, мне выпала честь мельком увидеть лик няннянь, потому я и запомнила.
Лю-гуйфэй слегка замерла и с легким вздохом произнесла.
— Это… должно быть, было пять или шесть лет назад? Удивительно, что ты, будучи тогда совсем ребенком, сумела запомнить.
— Няннянь обладает несравненной красотой, и её облик, разумеется, невозможно забыть, увидев хотя бы раз, — улыбнулась Е Ли.
— А ты, куда более приятная, чем твоя Эр-цзецзе. Почему ты стоишь здесь? Идем вместе со мной. Е-чжаои, должно быть, уснула, раз оставила будущую Дин-ванфэй без внимания у входа во дворец, — равнодушно проговорила Лю-гуйфэй, однако в её тоне слышалась властность, не терпящая возражений.
Е Ли на миг замялась, а затем слегка поклонилась.
— В таком случае, прошу няннянь идти впереди.
Во Дворце Яохуа Е Юэ, увидев Е Ли, вошедшую вместе с Лю-гуйфэй, невольно опешила. Лю-гуйфэй безучастно посмотрела на неё.
— Я увидела, что Сань-сяоцзе Е ждет за дверью, и пригласила её войти вместе. Младшая сестра ведь не станет винить старшую за излишнее вмешательство?
Несмотря на эти слова, на лице Лю-гуйфэй не было и тени опасения вызвать недовольство. Е Юэ криво усмехнулась и с натянутой улыбкой произнесла.
— Сестра-гуйфэй шутит. Это я виновата, в последние дни совсем нет сил, вот и забываю обо всем на свете. Если бы сестра не привела Сань-мэй, разве не пришлось бы ей терпеть обиду в ожидании? И вы, никчемные слуги, почему не напомнили мне! — её чарующие глаза феникса гневно сверкнули в сторону столпившихся в зале гуннюй и тайцзяней, и в покоях тут же раздались мольбы о пощаде.
Лю-гуйфэй с некоторым нетерпением нахмурилась.
— Полно тебе, младшая сестра. Забыла, и ладно, зачем терзать подчиненных? Уверена, Сань-сяоцзе Е не станет тебя винить. Верно ведь?
Е Ли пришлось поддакнуть.
— Гуйфэй-няннянь шутит, я лишь немного подождала, нет никаких причин для обид.
Е Юэ наконец просияла, усадила Е Ли рядом с собой и с улыбкой сказала.
— Сань-мэймэй не любит выходить в свет, и с тех пор как я вошла во дворец, мы не виделись. Наконец-то я тебя встретила. За тот год или два, что мы не виделись, Сань-мэймэй стала еще краше. Как дела дома?
Е Ли ответила на все вопросы. Е Юэ продолжала расспрашивать её о домашних делах, а Е Ли лишь почтительно отвечала. Странно было то, что Лю-гуйфэй, казалось, совершенно не осознавала, что сестры встречаются после долгой разлуки, и продолжала сидеть там же, прислушиваясь к разговору. Её нисколько не заботило, что ей негде вставить слово, она просто сидела с легкой, холодноватой улыбкой. Е Юэ, по-видимому, привыкла к такому поведению Лю-гуйфэй, поэтому и не просила её удалиться, и не уводила Е Ли в другое место.
— Сы-мэй вышла замуж, а я не смогла присутствовать. Как она поживает с Ли-ваном? — спросила Е Юэ с улыбкой, поглаживая свой слегка округлившийся живот.
Е Ли вспомнила печальное лицо Е Ин, когда та возвращалась в особняк пару дней назад, её жизнь вряд ли можно было назвать хорошей. Однако сейчас она не собиралась расстраивать Е Юэ и лишь с улыбкой ответила.
— У Сы-мэй и Ли-вана медовый месяц, так что у них, разумеется, все хорошо. Я… сейчас тоже немного занята, поэтому не успела толком поговорить с ней.
Е Юэ давно знала, что отношения между Е Ли и Е Ин натянутые, поэтому не придала этому значения. Она лишь взяла Е Ли за руку и, улыбнувшись, сказала.
— Мы все сестры, и после замужества нет нужды, как дома, постоянно видеться и развлекаться вместе. Но все же, стоит навещать друг друга почаще. У меня во дворце нет возможности выходить, а вы, сестры, находясь снаружи, могли бы поддерживать друг друга. Чтобы отец и Лаофужэнь не беспокоились. Разве я не права?
Е Ли кивнула.
— Няннянь совершенно права.
Пока сестры обсуждали дела семьи Е, вошел слуга и доложил, что Тайхоу желает видеть Сань-сяоцзе Е. Е Юэ на мгновение замерла, а затем обернулась к Е Ли с улыбкой.
— Раз Тайхоу зовет, то скорее иди, третья сестра. Тайхоу образец материнского милосердия для всей Поднебесной, она очень добра к младшему поколению. Тебе нечего бояться. Мне… сейчас неудобно, так что я не смогу тебя проводить.
Е Ли кивнула. Заметив, как холеные пальцы Е Юэ мерно поглаживают живот, она спокойно произнесла.
— Благодарю за наставление, няннянь. В таком случае, позвольте мне откланяться.
Е Юэ улыбнулась.
— Ступай осторожно, Сань-мэй. Эй, кто-нибудь, проводите Сань-сяоцзе.
_______________
- золотой дракон с пятью когтями 五爪金龙 (wǔ zhǎo jīn lóng) — , символ императорской власти, использование которого дозволялось только правителю. ↩︎
- время горения одной палочки благовоний一炷香 (yī zhù xiāng) —, примерно тридцать минут. ↩︎
- половина кэ 半刻钟 (bàn kè zhōng) — традиционная китайская единица времени, равная примерно 7,5 минутам. ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
