— Почему нельзя? — Сюй Цинъянь моргнул. — Хоть наша семья Сюй и очень близка с Дин-ваном, мы всё же не сравнимся с теми стариками, что служили в особняке Дин-вана несколько поколений. Семья Управляющего Мо предана дому Дин-вана испокон веков. Тем более… разве Дунфан-гунян не всё равно, за кого выходить замуж? Тогда выйти за Управляющего Мо в самый раз. Уверен, хоть Управляющий Мо и не помышляет о женитьбе, ради дома Дин-вана он принесёт себя в жертву без лишних слов. Но мой Да-гэ, другое дело. Нашей семье Сюй очень важно, на ком он женится. Мой цзуфу говорил… лучше пусть будет пусто, чем заполнено чем попало1.
Дунфан Юй, вероятно, впервые в жизни встретила такого человека, как Сюй Цинъянь. Её хорошенькое личико то краснело, то багровело, то зеленело, переливаясь всеми цветами, словно палитра художника.
Сюй Цинчэнь незаметно бросил на Сюй Цинъяня одобрительный взгляд, поставил чашку чая и сказал Дунфан Юй.
— Дунфан-гунян, У-диди совершенно прав. Если вы согласны, весь особняк Дин-вана, разумеется, будет только рад. Я также могу попросить Ванъе лично отправиться к хозяину Цанманшань, чтобы посвататься. Что скажете?
— Не пойдёт! — почти взвизгнула Дунфан Юй.
От этой резкой перемены её загадочная, даже слегка пугающая аура мгновенно испарилась. Теперь она кричала в гневе, как обычная дерзкая девчонка, недовольная своим замужеством.
— Он же старик! И к тому же слуга! Как он может быть мне парой?
Лица Сюй Цинчэня и Сюй Цинъяня слегка помрачнели, но они не стали ни подтверждать, ни отрицать слова Дунфан Юй. Это скорее такая женщина, как она, не пара Управляющему Мо. Хотя Управляющий Мо уже был немолод, выглядел он весьма недурно и не казался старым. К тому же, занимая должность управляющего особняка Дин-вана, он определённо входил в самый узкий круг доверенных лиц Дин-вана. Просто он сам не желал жениться, а если бы захотел, в городе Личэн нашлось бы немало семей, которые наперегонки бросились бы выдавать за него своих дочерей.
Хотя, использовать подобные вещи, чтобы злить девушку, было не совсем благородно, Сюй Цинчэнь за последние дни настолько устал от назойливости Дунфан Юй, что едва её выносил. Видя её нынешнее поведение, он ещё явственнее выказал своё неудовольствие.
— Раз так, похоже, у Дунфан-гунян нет искренних намерений. Дому Дин-вана изначально не требовалась помощь способных людей. Прошу вас, — холодно произнёс Сюй Цинчэнь, поднимая чашку чая в знак того, что гостье пора уходить2.
Дунфан Юй в очередной раз потерпела поражение. Она с обидой взглянула на Сюй Цинъяня, бросила
— Я не сдамся! — и, развернувшись, вышла из комнаты.
Как только она ушла, в кабинете на мгновение воцарилась тишина, а затем Сюй Цинъянь не выдержал и расхохотался, схватившись за живот. Глядя на диди, который трясся от смеха, Сюй Цинчэнь лишь слегка покачал головой, улыбаясь и храня молчание. Одной рукой потирая живот, а другой утирая слезы, выступившие от смеха в уголках глаз, Сюй Цинъянь спросил.
— Да-гэ, эта женщина и правда из Цанманшань? Она слишком уж…
— Так ли это, скоро узнаем, — спокойно ответил Сюй Цинчэнь. — Но, скорее всего, это правда. Потому и говорят… нельзя покидать мирскую суету надолго, иначе, по неосторожности, можно вырастить подобное чудо природы. Не знаю, не пожалеет ли хозяин Цанманшань, увидев эту Дунфан-гунян.
— Да-гунцзы, У-гунцзы, Ванъе и Ванфэй просят вас зайти, — Управляющий Мо неизвестно сколько простоял у дверей, с невозмутимым видом глядя на них двоих.
Двое людей, не владеющих боевыми искусствами, переглянулись. Вспомнив, что они только что обсуждали этого человека, Сюй Цинъянь почувствовал некоторую неловкость.
— Управляющий Мо, когда… когда вы пришли?
— Когда У-гунцзы сказал, что я принесу себя в жертву ради особняка Дин-вана без лишних слов, — невозмутимо ответил Управляющий Мо. — Благодарю У-гунцзы за столь высокую оценку.
Сюй Цинъянь покраснел от стыда.
— Управляющий, вы слишком вежливы.
Когда Дунфан Юй вышла из особняка Дин-вана, лицо её по-прежнему было мрачным. Взгляды, которыми её провожали по пути, заставляли её чувствовать себя так, словно в неё втыкали иголки. Она не была бесчувственным поленом и, конечно, ощущала взгляды окружающих и слышала их пересуды. Хотя многие смотрели на это, как на нелепую историю с Сюй Цинчэнем, на самом деле Сюй Цинчэнь лишь пострадал без вины3, а темой для насмешек и презрения была именно Дунфан Юй. Но, она считала это лишь необходимыми трудностями и испытаниями на пути к успеху, поэтому стискивала зубы и терпела, делая вид, что ничего не происходит. Однако, сегодня, после столь явных насмешек и издёвок со стороны Сюй Цинъяня, даже её самообладание дало трещину.
Она искренне хотела помочь дому Дин-вана. Она не верила, что Дин-ван и Сюй Цинчэнь не понимают, сколько пользы она и Цанманшань могут принести. Но, они упорно не желали принимать её всерьёз. В одно мгновение Дунфан Юй возненавидела и Дин-вана за то, что у него есть глаза, но он не узнал гору Тайшань4, и всех из семьи Сюй за то, что они не ценят её расположения и отвергают её. Будь на их месте кто-то другой, они бы уже давно из кожи вон лезли, чтобы наладить связи с Цанманшань, а люди из дома Дин-вана ведут себя столь высокомерно и грубо! Однако, даже так, её цели и воля оставались непоколебимы. Перед тем как спуститься с гор, она поклялась перед Шифу, что совершит подвиги, превосходящие деяния предков. Она обязательно поможет императору объединить Поднебесную, чтобы весь мир узнал о славе Цанманшань.
— Дунфан-гунян? — за спиной Дунфан Юй, когда та в прострации выходила из особняка Дин-вана, раздался низкий мужской голос.
Она обернулась и увидела Мо Цзинли, стоявшего неподалёку. Тут же подавив в себе смесь уныния и злобы, она подняла голову и спокойно посмотрела на него.
Стоит признать, что таинственное искусство Дунфан Юй было отточено превосходно. Стоило ей поднять голову, как она вмиг преобразилась. Лицо её было бесстрастным, на нём не было и тени улыбки, но она обладала такой притягательностью, что невозможно было отвести взгляд. Она казалась феей, купающейся в таинственном сиянии зари. На мгновение Мо Цзинли даже почувствовал, как его сердце пропустило удар.
— Ли-ван, что вам угодно?
Мо Цзинли взял себя в руки, неспешно подошёл к ней и, глядя сверху вниз, спросил.
— Дунфан-гунян не в духе?
Дунфан Юй не была глупой и сразу поняла, что Мо Цзинли пытается втереться к ней в доверие. Но, вскоре она обнаружила, что любезность Ли-вана не доставила ей радости. Напротив, она ещё отчётливее вспомнила о том, как беспощадно её отвергли в особняке Дин-вана и семье Сюй. Её интерес мгновенно угас, и, бросив взгляд на Мо Цзинли, она равнодушно опустила глаза.
Пока он не смотрел в лицо и глаза Дунфан Юй, чувства Мо Цзинли оставались в норме, и он, естественно, ощутил её холодность.
— Дунфан-гунян снова ходила в особняк Дин-вана? — спросил Мо Цзинли, как ни в чём не бывало, идя рядом с ней.
Дунфан Юй остановилась и, серьёзно посмотрев на него, спросила.
— Неужели Ли-ван меня презирает?
Мо Цзинли покачал головой.
— Как это возможно? Просто у меня есть для вас несколько советов. Не хочу, чтобы вы и дальше повсюду натыкались на стены.
Дунфан Юй опешила.
— Послушаю, что вы скажете.
— Чувства Мо Сюяо к Е Ли настолько глубоки, что об этом знает вся Поднебесная, — произнёс Мо Цзинли. — Мо Сюяо никогда не сделает того, что может огорчить Дин-ванфэй.
— Я уже знаю об этом, — кивнула Дунфан Юй. — Поэтому я и не собиралась вставать между Дин-ваном и Дин-ванфэй.
Мо Цзинли продолжил.
— Я знаю, что вы сочли Сюй Цинчэня подходящим вариантом, но… люди семьи Сюй, особенно Сюй Цинчэнь, только с виду кажутся мягкими и благородными, а в душе они, пожалуй, будут ещё более высокомерными, чем Мо Сюяо. Он никогда не согласится на брак без чувств. Поэтому Сюй Цинчэню уже за тридцать, а он до сих пор не женат. Даже Сяньшэн Цинъюань, Сяньшэн Хунъюй и другие не могут заставить его сделать что-либо против воли. Ваша навязчивость, боюсь, принесёт лишь обратный результат.
В сердце Дунфан Юй что-то дрогнуло, и она погрузилась в раздумья.
— Вот как? В таком случае, если…
Заметив выражение её лица, Мо Цзинли отчасти понял, о чём она хочет сказать. Он слегка улыбнулся и произнёс.
— Кроме того, есть ещё кое-что. В семье Сюй царят суровые правила. Хотя все в семье Сюй обожают Дин-ванфэй и не ограничивают её, на самом деле это лишь потому, что в доме Дин-вана её девичья фамилия Е, а после замужества Мо, и она не принадлежит к роду Сюй. Женщинам из семьи Сюй, какими бы выдающимися талантами они ни обладали, в конечном счёте суждено оставаться дома, помогать мужу и воспитывать детей5. Взять хотя бы нынешних Да-фужэнь Сюй, Эр-фужэнь Сюй или Эр-шаофужэнь, разве каждая из них не была в своё время талантливой девой, гремевшей славой на всю округу6? Но сегодня о них ничего не слышно. Поэтому, гунян, если вы действительно желаете войти в семью Сюй, боюсь, вам следует всё тщательно обдумать.
Дунфан Юй равнодушно взглянула на него и сказала.
— Я знаю, о чём ты думаешь, но я уже выбрала дом Дин-вана, и сколько бы ты ни размышлял об этом, всё бесполезно.
Улыбка на лице Мо Цзинли мгновенно застыла, и он, выдавив смешок, проговорил.
— Гунян шутит, Бэньван лишь из добрых побуждений решил сделать гунян предостережение.
Дунфан Юй пренебрежительно хмыкнула и, больше не обращая внимания на Мо Цзинли, направилась к месту своего временного проживания.
Позади Мо Цзинли смотрел ей в спину, и в его глазах засверкал свет решимости добиться желаемого7.
Дунфан Юй не стала останавливаться вместе с Чжэньнань-ваном в игуане. Чжэньнань-ван был прав, влияние Цанманшань действительно распространялось по всей Поднебесной. Даже в городе Личэн у них имелись свои опорные пункты. Место, где остановилась Дунфан Юй, представляло собой довольно просторный пустой двор в городе Личэн. Когда армия семьи Мо-цзяцзюнь впервые прибыла в город Личэн, многие чиновники и богатые купцы бежали в Гуаньнэй, и множество усадеб в городе опустело. Именно тогда, этот дом был кем-то выкуплен, но он пустовал до самого приезда Дунфан Юй.
Дунфан Юй взмахом руки отослала встретивших её слуг и вернулась в свою комнату. Едва она закрыла дверь и обернулась, как увидела человеческий силуэт, сидящий на краю её кровати. В комнате царил полумрак, а из-за слоёв тонкого газа она не могла разглядеть, кто именно пришёл. Ловким движением запястья она выхватила два коротких меча и, указывая одним из них на человека, сурово крикнула.
— Кто здесь?
Не дожидаясь ответа, она рванулась вперёд, и её короткие мечи двумя серебряными радугами рассекли слои газовых занавесей.
— Юй-эр, — в комнате раздался низкий, слегка хрипловатый женский голос.
Дунфан Юй вздрогнула и поспешно сдержала натиск, плавно опустившись на пол. Увидев выходящую из тени фигуру, она торопливо опустилась на колени.
— Шифу.
Пришедшей оказалась женщина средних лет, на вид сорока или пятидесяти лет. Обликом она была даже более выдающейся, чем Дунфан Юй, хотя прекрасная юность быстротечна8, она всё ещё сохраняла былое очарование. Равнодушно глядя на Дунфан Юй, женщина кивнула.
— А ты, не из робкого десятка.
Дунфан Юй оторопела и в некотором смятении произнесла.
— Шифу… разве Юй-эр совершила какую-то ошибку?
Женщина пристально смотрела на Дунфан Юй некоторое время, затем вскинула руку и наотмашь влепила ей пощёчину. На белоснежном, словно нефрит, лице Дунфан Юй мгновенно проступил красный след, но, встретившись с безразличным и холодным взглядом женщины, она не посмела проронить ни слова.
— Ты подслушала обрывки нашего разговора с Чжанлао и осмелилась тайком спуститься с горы? — произнесла женщина. — Ладно бы ты просто ушла, мастерства твоего уровня достаточно, чтобы в странствиях никто не смог тебя обидеть. Но ты дерзнула явиться к Дин-вану! Кто наделил тебя такой дерзостью? За все эти годы Цанманшань ни разу не выбирала дом Дин-вана, ты хоть знаешь почему?
________________________________________________________
- Лучше пусть будет пусто, чем заполнено чем попало (宁缺毋滥, nìng quē wú làn) — лучше иметь меньше, но лучшего качества, чем много, но плохого; лучше ничего, чем что попало. ↩︎
- Поднять чашку чая, провожая гостя (端茶送客, duān chá sòng kè) — вежливый китайский обычай, означающий окончание приема. ↩︎
- Пострадать без вины (无妄之灾, wú wàng zhī zāi) — незаслуженная беда; несчастье, произошедшее без всякой вины ↩︎
- Иметь глаза, но не узнать гору Тайшань (有眼不识泰山, yǒu yǎn bù shí tài shān) — не заметить выдающегося человека или великую силу. ↩︎
- помогать мужу и воспитывать детей (相夫教子, xiāng fū jiào zǐ) — традиционные добродетели замужней женщины. ↩︎
- греметь славой на всю округу (名動一方, míng dòng yī fāng) — быть широко известным благодаря своим талантам или красоте. ↩︎
- решимость добиться желаемого (志在必得, zhì zài bì dé) — твердое намерение получить то, к чему стремишься. ↩︎
- прекрасная юность быстротечна (韶華易逝, sháo huá yì shì) — образное выражение о недолговечности красоты и молодости ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
