Жэнь Цинин в эти дни был крайне раздражён. Вести, приходившие от армии, отправленной назад для подкрепления, совсем не внушали оптимизма. А те, высокопоставленные лица и войска Северного края, что остались в городе Чанцин, как он и ожидал, безучастно наблюдали со стороны. Единственным утешением было ответное письмо от Хэ Лань, в котором говорилось, что, по крайней мере, ситуация ещё не дошла до худшего. Хотя предводитель мятежников и обладал незаурядным талантом в военном искусстве, его корни были неглубоки. Если бы люди Северного края согласились помочь, то даже дому Дин-вана было бы нелегко извлечь выгоду в землях Северного края. Только вот из-за этого, плану союза с Бэйжуном для нападения на армию Мо суждено было провалиться из-за нехватки одной корзины земли1.
Жэнь Цинин не чувствовал по этому поводу особого раскаяния. Если человек не печётся о себе, небо и земля уничтожат его2. Он не мог ради планов Елюй Е пренебречь опасностью в собственном тылу. В противном случае, даже если бы он нанёс армии Мо определённый урон и создал проблемы, выгоду всё равно получил бы Елюй Е, а он сам оказался бы в беде. С Елюй Е они были лишь союзниками, а не настоящими близкими родственниками.
При этой мысли в глазах Жэнь Цинина мелькнула решимость. Он поднялся и отдал приказ.
— Оставьте одну армию для прикрытия тыла, остальные за мной, возвращаемся в Чанцин подавлять смуту.
— Слушаемся.
Как только Жэнь Цинин отдал этот приказ, многие военачальники один за другим вздохнули с облегчением. Если бы ваншан упорствовал и не отступал, позволив кому-то захватить их родное гнездо, то потери превысили бы выгоду. В глазах нескольких генералов Северного края также промелькнула радость, но так как они сидели в самом конце, никто этого не заметил. Даже если бы и заметили, то, скорее всего, просто сочли бы, что те не хотят воевать. В этот раз на поле боя, некогда могучие и доблестные войска Северного края выказывали явное нежелание усердствовать, но даже при этом они были намного сильнее новобранцев из Срединных равнин, которые почти не участвовали в сражениях. Даже если Жэнь Цинин и злился, в данный момент он не мог обойтись без них, поэтому ему оставалось только терпеть.
Пока шла подготовка к возвращению, Жэнь Цинин снова написал письмо ванхоу Хэ Лань, в котором перечислил ряд благ для знати Северного края. Ванхоу Хэ Лань ответила быстро и охотно согласилась на его просьбу. В конце концов, Дин-ванфэй говорила, обман денег не стоит!
На стене заставы Цзыцзинь Лэн Хуай и Лэн Хаоюй стояли плечом к плечу. Глядя на то, как армия Северного края постепенно отступает, Лэн Хаоюй с улыбкой сказал.
— Кажется, план Ванфэй удался.
На изнурённом, но правильном лице Лэн Хуая тоже появилась тень улыбки, он кивнул.
— Верно, нам тоже пора готовиться к встрече с Дин-ванфэй. Все в мире говорят, что Ванфэй по таланту, мудрости, стратегии и смелости не уступает мужчинам. Сперва я не верил, но теперь вижу… она не просто не уступает мужчинам, — пожалуй, в поднебесной найдётся лишь несколько мужчин, способных превзойти Дин-ванфэй.
Лэн Хаоюй кивнул и улыбнулся.
— Именно так. Ванфэй каждый раз поступает неожиданно, но при этом всё кажется вполне логичным. Отец, нам тоже пора готовиться к выходу за заставу. Раньше всегда Жэнь Цинин приходил нападать на Заставу Цзыцзинь, но в этот раз нам придётся выйти из неё и преследовать его.
— Верно, пора отомстить за Цинъюя.
Хотя младший сын был способнее старшего, Лэн Цинъюй всё же был его любимым сыном, в которого он вкладывал душу десятилетиями. К тому же он пал за родину, ни капли не опозорив семью Лэн. Возможность лично отомстить за любимого сына позволила Лэн Хуаю сбросить груз с души.
Лэн Хаоюй кивнул.
— Отец говорит правду, вы обязательно сможете собственноручно отомстить за Да-гэ.
Хотя при жизни Лэн Цинъюя они не ладили, Лэн Хаоюй не собирался таить злобу на брата, погибшего в жестоком бою. То, что отец сможет лично отомстить за Да-гэ и покончить с этим делом, было благом. Именно поэтому он лично просил Ванъе и Ванфэй оставить Лэн Хуая охранять Заставу Цзыцзинь, всё ради сегодняшнего дня.
В лагере «мятежников» за пределами города Чанцин Хэ Су неспешно сидел на главном месте в командирском шатре, наблюдая за тем, как подчиненные военачальники шумят и спорят без умолку. Все их речи сводились к одному, они были напуганы известием о возвращении Жэнь Цинина. Сейчас под их началом было всего около трёхсот тысяч человек, что меньше, чем у противника. Хотя под командованием Хэ Су они и одержали несколько побед подряд, как только миллионная армия Жэнь Цинина вернётся, тому даже не понадобятся военные хитрости или стратегия, он сможет просто задавить их тактикой «человеческого моря».
Дождавшись, когда они почти закончили спорить, Хэ Су постучал по столу и с лёгкой улыбкой произнёс.
— Уважаемые, разве есть смысл сейчас в этих спорах? Мы уже провели столько сражений, неужели вы думаете, что если мы сейчас остановимся, Ваншан нас пощадит? Если рискнуть всем и сразиться, то ещё есть шанс добыть процветание, богатство и блестящее будущее. А если вот так сдаться, то это преступление, караемое казнью всего рода.
Военачальники посмотрели на Хэ Су и с горькими минами сказали.
— Брат Хэ, скажи честно, есть ли у дома Дин-вана подкрепление? Братья идут за тобой, рискуя жизнями, ты не можешь нас подставить.
— Именно, именно… — закивали остальные.
Хэ Су улыбнулся.
— Подкрепление, конечно же, есть, однако… потребуется ещё немного времени, чтобы оно прибыло. Но вам не стоит беспокоиться, хоть войска ещё не подошли, от дома Дин-вана уже прибыла могучая поддержка.
Все замерли в сомнении и, переглянувшись, кто-то спросил.
— Неужели это Цинчэнь-гунцзы? Говорят, что мудрости Цинчэнь-гунцзы нет равных в поднебесной, и он один стоит тысячи воинов и десяти тысяч коней?
— Должно быть, это Дин-ван. Дин-ван с четырнадцати лет проносился по полям сражений и не потерпел ни одного поражения. Если это Дин-ван, то чего нам бояться миллионной армии Ваншана?
Хэ Су с улыбкой посмотрел на вход в шатёр. Полог отодвинули снаружи, и вошла женщина в зелёных одеждах с тёмными волосами и одухотворённым, изящным лицом. За ней следовали несколько человек в чёрном, явно шивэй. Увидев узор с изображением Цилиня на одеждах этих чёрных шивэй, все ахнули.
— Цилинь?
Несколько чёрных шивэй не обратили внимания на потрясение присутствующих и разошлись по углам шатра, и только двое остались за спиной женщины в зелёном. Под изумлёнными взглядами толпы она прошла к главному месту, которое уступил ей Хэ Су, села и слегка улыбнулась всем.
— Уважаемые, вы славно потрудились.
Видя почтительное выражение лица Хэ Су по отношению к этой женщине в зелёном, у нескольких догадливых людей ёкнуло сердце. Но тот, кто был порывистее, уже не удержался и выкрикнул.
— Кто ты такая? Как ты смеешь садиться на это место?
Женщина в зелёном мягко улыбнулась.
— Я, Е Ли.
Дин-ванфэй? Все замерли в немом оцепенении.
— Подчинённый приветствует Ванфэй! — почтительно произнёс Хэ Су.
Раз кто-то подал пример, остальные естественным образом последовали за ним. В шатре все один за другим начали кланяться и в один голос произнесли.
— Подчинённые приветствуют Дин-ванфэй!
По крайней мере, ходили слухи, что Дин-ван питает к Дин-ванфэй глубочайшие чувства. Раз Дин-ванфэй здесь, дом Дин-вана не оставит их на растерзание Ваншана, верно?
Е Ли кивнула.
— Можете не церемониться. Пожалуйста, садитесь.
Только тогда все выпрямились и расселись по своим местам по старшинству.
Когда все уселись, Е Ли заговорила.
— Благодарю вас за то, что согласились помочь дому Дин-вана вернуть эти земли. Ванъе не смог прибыть из-за войны с Бэйжуном, но мои слова имеют ту же силу, что и обещания Ванъе. Все присутствующие здесь, когда дела будут улажены, непременно получат щедрую награду. Дом Дин-вана никогда не обидит тех, кто отличился заслугами.
С места поднялся военачальник средних лет с довольно простодушным лицом и сказал.
— Ванфэй, подчинённый не слишком заботится о щедрой награде. Мы и сами изначально были военачальниками Великого Чу, но прежде были вынуждены помогать Чжоу в его бесчинствах3, нападая на столицу Чу. Это дело…
Большинство присутствующих здесь были перебежчиками из Великого Чу, которых в Северном крае не жаловали и которыми Жэнь Цинин пренебрегал. Раз они уже однажды предали Великое Чу ради Северного края, а теперь снова предают Северный край, чтобы вернуться под начало дома Дин-вана, в их сердцах неизбежно таилось беспокойство. То, что этот военачальник средних лет задал такой вопрос, показывало, что на самом деле он не был так прост, как казался с виду.
Е Ли торжественно произнесла.
— Там, где проходила армия Северного края, она не причиняла вреда простому люду. Я могу пообещать всем присутствующим, если вы искренне перейдёте на сторону дома Дин-вана, то прошлые дела поминаться не будут. А если будут заслуги, то последует и щедрая награда. Однако… если кто-то вновь затаит двойные помыслы, не обессудьте, мой меч пощады не знает.
— Благодарим Ванфэй! — хором ответили все, вставая.
Больше всего эти перебежчики опасались, что с ними сведут счёты после победы. Теперь, получив личное обещание Дин-ванфэй, они, естественно, успокоились. В одно мгновение атмосфера в шатре стала гораздо теплее.
Стоя внизу, Хэ Су сложил руки в приветствии и сказал.
— Докладываю Ванфэй, Жэнь Цинин уже ведет миллионную армию на Чанцин. Нужно ли нам войти в город Чанцин и оборонять его, ожидая подкрепления из заставы Цзыцзинь?
Е Ли с улыбкой покачала головой.
— Не нужно. Хэ Су, слушай приказ. Немедленно веди людей из лагеря и вызывай врага на бой. Вы должны одержать еще три победы до прибытия основных сил Жэнь Цинина и оттеснить вражеское войско на тридцать ли.
Хотя Хэ Су и не понимал причин такого поступка Е Ли, он знал, что в груди ванфэй сокрыты холмы и долины4, и она никогда не выпускает стрелы без цели5. Он решительно поднялся и произнес.
— Слушаюсь!
Получив ответное письмо от ванхоу Хэ Лань, Жэнь Цинин, подгоняя коня плетью, поспешил обратно к городу Чанцин. Едва он приблизился к его окрестностям, как получил военную сводку с передовой, его армия, несмотря на численное превосходство над противником, потерпела три поражения в трех сражениях и была отброшена на десятки ли назад. Лишь благодаря пятидесятитысячному северному войску, охранявшему столицу, которое с трудом сдерживало врага, удалось избежать еще больших потерь.
Жэнь Цинин и сам знал, чего стоят его солдаты, поэтому он выставил более двухсот тысяч воинов северной армии в качестве авангарда. Объединившись с несколькими десятками тысяч северян, уже находившихся на месте, они должны были совместно атаковать мятежников, чтобы, во что бы то ни стало, вернуть королевский город Чанцин. Однако, он не ожидал, что именно на это и рассчитывали Е Ли и ванхоу Хэ Лань. После воссоединения почти трехсоттысячного войска они не только не перебили мятежников, не оставив и кусочка доспеха6, но напротив, стоило этим северным воинам увидеть флажный сигнал, совершенно непонятный людям Срединных равнин, как они развернулись и нанесли ответный удар, разгромив собственные силы в пух и прах.
В одно мгновение Жэнь Цинин все понял. От ярости края его глаз едва не лопнули7, и из горла хлынула горячая кровь. Тело Жэнь Цинина, сидевшего в седле, накренилось, и он рухнул наземь. Если бы шивэй вовремя не подхватили его, то он, если и не погиб бы от рук врага, то наверняка был бы затоптан собственным обезумевшим войском.
— Почему? — сурово спросил Жэнь Цинин, увидев перед строем Ванхоу Хэ Лань в ярких одеждах и в приподнятом настроении.
Он не мог поверить, что его обвела вокруг пальца женщина, которую он никогда не принимал в расчет.
Ванхоу Хэ Лань взмахнула плетью, и на ее прелестном лице отразилось презрение.
— Почему? Конечно же, ради жизней сынов моих Северных земель, а также чтобы отомстить за цзецзе и дядю. Жэнь Цинин, кем ты себя возомнил? Думал, сможешь использовать мой народ, а потом беззаботно наслаждаться жизнью? С тех пор как ты появился на Северных землях, сколько наших воинов напрасно погибло на полях сражений? Сейчас осталось меньше трехсот тысяч человек, и ты хочешь извести и их, чтобы мой народ окончательно исчез с лица земли?
Войска севера, вошедшие внутрь заставы, насчитывали более семисот тысяч человек, при том что само население Северных земель было немногочисленным. Эти семьсот тысяч воинов составляли девяносто процентов всех молодых и крепких мужчин края. И теперь больше половины из них погибло. Если бы Жэнь Цинин действительно сгубил и оставшиеся триста тысяч, то какая польза была бы Северным землям даже от объединения Поднебесной? Их ждало бы только полное вымирание. Даже сейчас, чтобы восстановить прежнюю численность населения и военную мощь, потребовалось бы не менее нескольких десятилетий.
— Хэ Лань! — Жэнь Цинин заскрежетал зубами.
Ванхоу Хэ Лань хихикнула и, взмахнув плетью в сторону Жэнь Цинина, рассмеялась.
— Эта гунян забирает сынов севера и возвращается домой. Если хочешь кого-то ненавидеть, ненавидь Дин-ванфэй. Это все была ее затея. Трубите в рог, отступаем!
___________________________________________________________
- Провалиться из-за нехватки одной корзины земли (功亏一篑, gōng kuī yī kuì) — бросить работу, не дойдя до конца всего на одну корзину земли; потерпеть неудачу в самый последний момент. ↩︎
- Если человек не печётся о себе, небо и земля уничтожат его (人不为己，天诛地灭, rén bù wèi jǐ, tiān zhū dì miè) — китайская идиома, выражающая крайний эгоцентризм. ↩︎
- Помогать Чжоу в его бесчинствах (助纣为虐, zhù zhòu wéi nüè) — помогать злому человеку творить зло (буквально: помогать тирану Чжоу-ваню в его преступлениях). ↩︎
- в груди сокрыты холмы и долины (胸中自有丘壑, xiōng zhōng zì yǒu qiū hè) — обладать мудростью и иметь четко продуманный план. ↩︎
- выпускать стрелы без цели (無的放矢, wú dì fàng shǐ) — действовать безрассудно или без веской причины. ↩︎
- не оставив и кусочка доспеха (片甲不留, piàn jiǎ bù liú) — полностью разгромить врага. ↩︎
- края глаз готовы лопнуть (目眦欲裂, mù zì yù liè) — описание крайней степени ярости и гнева. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
