Елюй Е нахмурился и сказал.
— Дядя говорит верно. Однако, в этом мире тех, кто желает избавиться от Мо Сюяо, не перечесть, но кому это удалось? Нынешний Мо Сюяо уже не тот, что прежде.
В те времена дом Дин-вана еще сдерживал Императорский дом Великого Чу, поэтому у них была возможность воспользоваться моментом и нанести Дин-вану смертельный удар. К сожалению, если большая змея не погибла1, то со временем она превращается в самого грозного врага Бэйжуна, каким и стал сегодня Мо Сюяо. Теперь же дом Дин-вана давно отделился от Великого Чу, и Мо Сюяо распоряжается всем единолично. К тому же в доме Дин-вана царит полное единодушие, что делает его абсолютно неуязвимым.
Хэлянь Чжэнь опустил глаза и произнес.
— Судя по сегодняшнему дню, единственной слабостью Дин-вана стала Дин-ванфэй.
— Дядя! Ни в коем случае! — резко оборвал его Елюй Е.
Хэлянь Чжэнь замер, недоуменно глядя на Елюй Е. Тот безнадежно и горько усмехнулся.
— Дядя, неужели ты до сих пор не понял, что произошло сегодня? Впредь не смей даже задумываться о Е Ли. Никто не должен трогать Е Ли, пока Мо Сюяо жив.
Сегодняшним поступком Мо Сюяо ясно дал всем понять, того, кто посмеет тронуть Е Ли, он убьет, даже если ему самому придется погибнуть. К счастью, случившееся можно считать лишь предупреждением. Если бы Мо Сюяо сегодня действительно твердо решил их убить, то, даже если бы он в конце концов умер от истощения сил, боюсь, перед смертью он не дал бы уйти ни одному из них троих.
Власть имущие любят говорить о готовности заплатить любую цену, но в эту цену никогда не входит их собственная жизнь. Какой смысл убивать Мо Сюяо или уничтожать дом Дин-вана, если ты сам лишишься жизни? Кому тогда достанутся все выгоды?
Хэлянь Чжэнь долго размышлял и наконец вздохнул.
— Не ожидал, что в доме Дин-вана появится такое семя любви2.
Хэлянь Пэн встал и обратился к Елюй Е.
— Дянься, моцзян просит позволения отправиться в лагерь у горы Линьцзюшань.
Елюй Е нахмурился.
— Ты всё еще хочешь противостоять Е Ли?
Хэлянь Пэн ответил.
— Моцзян больше не посмеет покушаться на Дин-ванфэй. Однако, сейчас она лично командует лагерем у горы Линьцзюшань, и нашей армии тоже нужен надежный защитник. Дин-ванфэй крайне мудра и находчива, моцзян опасается, что те, кто сейчас там командуют…
Елюй Е немного подумал и кивнул.
— Что ж, пусть будет так. Отправляйся, как только залечишь раны. И больше не провоцируй Е Ли.
Под конец Елюй Е всё же не удержался от предупреждения. Хэлянь Пэн кивнул.
— Моцзян понимает. Раны не тяжелые, завтра я смогу выступить.
— Иди, — Елюй Е махнул рукой, не желая продолжать разговор.
В лагере армии Мо, Фэн сань-гунцзы выглядел весьма угрожающе. С яростью на красивом лице он сверлил взглядом человека, восседавшего на почетном месте и неторопливо перевязывавшего свои раны. Слова, срывавшиеся с его губ, были настолько язвительными, что любой другой на месте раненого уже полез бы в петлю от стыда.
Однако, Динго-ванъе, только что вернувшийся после кровавой сечи, пребывал в прекрасном расположении духа и совершенно не обращал внимания на гневную брань Фэн сань-гунцзы. Он не принимал ничьей помощи, лишь небрежно подтянул кусок ткани и обмотал рану на руке, не заботясь об остальных мелких царапинах.
— Фэн Сань, ты когда успел превратиться в старую ворчунью? Тебе самому не надоело причитать? — закрепив повязку, Мо Сюяо поднял глаза и равнодушно взглянул на собеседника.
Фэн сань-гунцзы поперхнулся от возмущения, его гнев вспыхнул с новой силой.
— Мо Сюяо, если ты, черт возьми, ищешь смерти, то не тяни за собой весь дом Дин-вана! В одиночку ворваться в лагерь Бэйжуна… Раз уж ты, Дин-ванъе, считаешь свои боевые искусства лучшими в Поднебесной и такой великий, почему бы тебе сразу не пойти и не перерезать глотки Елюй Е, бэйжунскому вану, Лэй Чжэньтину и Мо Цзинли? Как только все они сдохнут, в мире воцарится покой. И не забудь в конце сам полоснуть себя клинком по горлу! — договорив, Фэн сань-гунцзы в гневе злобно и насмешливо улыбнулся Мо Сюяо.
— Шумишь, — коротко бросил Мо Сюяо.
Фэн Чжияо окончательно вышел из себя. Он схватил подвернувшуюся под руку вещь, швырнул её в Мо Сюяо и, хлопнув по столу, направился к выходу.
— Раз хочешь сдохнуть, подыхай, я умываю руки!
С этими словами он в ярости выскочил наружу. К счастью, в шатре находились лишь братья Хань Минъюэ и Хань Минси. Если бы цзянцзюни армии Мо увидели это, Фэн Чжияо не избежал бы наказания за неподчинение старшему по званию.
Мо Сюяо нахмурился и на лету поймал брошенный предмет.
— Стоять. Куда собрался?
— На гору Линьцзюшань!
— Только попробуй пойти к А Ли, и Бэньван переломает тебе ноги, — мрачно произнес Мо Сюяо. — Ладно, я знаю, что делаю. Это был лишь урок для Елюй Е, больше подобного не повторится. Вы тоже устали, идите отдыхать.
Дин-ван взмахнул рукой, развернулся и легкой походкой вышел из шатра. Ошеломленный Фэн Чжияо долго стоял неподвижно и лишь спустя время пришел в себя.
— Мо Сюяо! Я спас тебе жизнь, а ты угрожаешь переломать мне ноги?
Это и называется, ради женщины забыть о человечности. Как там говорят, «ради жены дважды ударил брата ножом»?3 Посмотрите на Дин-вана, это про него.
Хань Минъюэ и Хань Минси переглянулись и, сочувственно похлопав Фэн Чжияо по плечу, тоже вышли.
Разумеется, из-за строгого, почти угрожающего приказа Дин-вана, новости о происшествии в лагере армии Мо не дошли до ушей Е Ли. Сопровождаемая Цинь Фэном и остальными, она в ту же ночь прибыла в лагерь у горы Линьцзюшань. Поскольку это место не было основным полем боя и прикрывалось заставой Фэйхун, дом Дин-вана, не располагавший избытком сил, не размещал здесь многочисленных войск. Лагерем командовал Чжоу Минь, фуцзян из подчинения Чжан Циланя, под началом которого находилось пятьдесят тысяч воинов армии Мо и пятьдесят тысяч бывших солдат Великого Чу.
Е Ли не предупреждала о своем прибытии, поэтому встречать её никто не вышел. Однако то, что она увидела на подступах к лагерю, заставило её нахмуриться. Ночь уже была глубокой, и обычно воины армии Мо в это время, за исключением патрулей, должны были спать. Но еще не приблизившись к воротам, Е Ли и её спутники услышали доносящийся изнутри шум. Это были не звуки тревоги, а крики веселящихся и пьющих солдат. Лицо Е Ли тут же помрачнело.
Чжо Цзин и остальные были выходцами из аньвэй и почти не служили в регулярных войсках. Цинь Фэн, вышедший из Хэйюньци, привык к дисциплине еще более суровой, чем в армии Мо, поэтому, увидев такое, все они изменились в лице. Лишь Юнь Тин и Чэнь Юнь, знакомые с армейским бытом, сохраняли относительное спокойствие. Юнь Тин слегка кашлянул и тихо произнес.
— Ванфэй, скорее всего, это не воины армии Мо, а солдаты из разных округов бывшего Великого Чу, которых мы набрали после возвращения земель.
Юнь Тин служил в армии Великого Чу и знал, что, хотя Мужун Шэнь и старался поддерживать дисциплину, многие лишь создавали видимость подчинения. Он не раз слышал о вопиющей распущенности в войсках. Те солдаты Великого Чу были наголову разбиты Бэйжуном, и, если бы не армия Мо, они превратились бы в обычных разбойников. Подобная ситуация ничуть не удивила Юнь Тина.
Е Ли быстро поняла суть происходящего. В лагере у горы Линьцзюшань бок о бок стояли армия Мо и войска Великого Чу. Остатки разбитых сил Великого Чу по боеспособности и духу не могли сравниться с армией Мо, и, вероятно, некоторые решили разбить вдребезги уже треснувший горшок4. Чжоу Минь только недавно занял свой пост и, должно быть, ему было непросто держать их в узде.
Подавив гнев, Е Ли холодно произнесла.
— Пойдемте, посмотрим.
Когда они появились у ворот, стражники, увлеченные игрой в пальцы, всё же вспомнили о своих обязанностях. Они вскочили и грубо выкрикнули.
— Кто такие?
Е Ли строго спросила.
— Где Цзянцзюнь Чжоу?
Стражник, увидев среди прибывших молодую и красивую женщину, пренебрежительно махнул рукой.
— Военный лагерь не место для бабских расспросов. Проваливай отсюда.
— Дерзость! — рявкнул Цинь Фэн. — Прибыла Дин-ванфэй, немедленно велите Цзянцзюню Чжоу выйти и встречать её!
Несколько шивэй невольно остолбенели. Осмотрев Е Ли и ее спутников, они разразились громким смехом.
— Ты говоришь, она Дин-ванфэй? Желторотая девчонка, слабая настолько, что не вынесет и дуновения ветра, посмела выдавать себя за Дин-ванфэй? Какая дерзость! Сдается мне, вы, шпионы Бэйжуна.
Надо признать, что слава Дин-ванфэй была велика, однако мало кто видел Е Ли в лицо. К тому же ее внешность была слишком обманчивой, в ночной тишине она и впрямь походила на хрупкую девицу из знатной семьи.
— Если бы она была Дин-ванфэй, то не стал бы я тогда Дин-ваном? — самодовольно усмехнулся один из стражников.
— Наглец! — лицо Цинь Фэна резко переменилось.
Стражники не успели и глазом моргнуть, как тот, кто только что говорил, был схвачен, с силой отброшен и впечатан в воротные столбы, несчастного тут же вырвало кровью. Человек в ужасе поднял голову, холодное лезвие меча уже упиралось ему в горло. Цинь Фэн холодно усмехнулся.
— Смелости тебе не занимать, или жить надоело?
Остальные тоже перепугались из-за этой внезапной перемены и тут же подняли крик, забыв даже о сигнальных огнях и боевых барабанах, в которые бьют при нападении врага. Глядя на это, Е Ли и ее спутники лишь нахмурились еще сильнее.
Вскоре в лагере поднялся еще больший переполох. Множество солдат поспешно сбегались, но вид у них был совершенно растерянный. Увидев, что у ворот вовсе не вражеское войско, а лишь несколько мужчин и женщин с примечательной внешностью, они впали в ступор, не зная, как поступить. Наконец, к ним вышел человек, по виду военачальник, но сильно навеселе. Стражники у ворот поспешили доложить.
— Докладываем Цзянцзюню, эти люди выдают себя за Дин-ванфэй и пытаются ворваться в лагерь…
— Ч-что? Какая дерзость… — военачальник уже готов был взорваться от гнева, как вдруг перед его глазами оказалась нефритовая подвеска цвета туши.
Чжо Цзин холодно произнес.
— Рассмотрел?
Военачальник внезапно широко распахнул глаза. Глядя на величественный иероглиф Дин на черной подвеске, он почувствовал, как у него подкосились ноги.
— Дин… Дин-ванфэй?
Е Ли шагнула вперед и равнодушно посмотрела на него.
— Назовись, кто ты такой? Где цзянцзюнь Чжоу?
Военачальник поспешно ответил.
— Модзян… Модзян, бывший цзунбин города Лочжоу Великого Чу, Сунь Яову. Лагерь Чжоу Миня… Цзянцзюня Чжоу находится в десяти ли отсюда.
Как оказалось, с тех пор как Чжоу Минь и Сунь Яову получили приказ оборонять это место, отношения между армией Мо-цзяцзюнь и остатками войск Великого Чу не заладились. Солдаты этих разбитых отрядов были настолько запуганы бэйжунцами, что на поле боя от них почти не было проку. Если бы не опасения, что, оставшись без присмотра, они начнут бесчинствовать и вредить простому люду, им бы давно позволили снять доспехи и вернуться к полям.
Чжоу Минь лишь недавно начал самостоятельно командовать войском, и его авторитета было недостаточно. В армии Мо царила строгая дисциплина, с ними проблем не возникало, но вот совладать с жалкими остатками войск Великого Чу он не мог. От безысходности Чжоу Минь перестал на них рассчитывать и велел им разбить лагерь в десяти ли позади передовой, а сам с пятидесятитысячным войском армии Мо-цзяцзюнь встал впереди, чтобы сдерживать бэйжунцев. Поскольку застава Фэйхун была неподалеку, а там стояло более чем двухсоттысячное войско под командованием Юань Пэя, ситуация не казалась совсем уж критической.
Увидев такое положение дел, даже Е Ли не на шутку рассердилась. Если бы Е Ли не настояла на поездке к горе Линьцзюшань, то, когда в будущем столкнутся две армии, это место вполне могло стать первой брешью в обороне.
— Модзян не ведал, что Ванфэй изволит прибыть, и не встретил вас подобающим образом, прошу Ванфэй простить мою вину. Покорнейше прошу Ванфэй сначала пройти в лагерь и немного отдохнуть, а я немедленно пошлю человека пригласить Цзянцзюня Чжоу прийти сюда.
Неизвестно, каков Сунь Яову был в бою, но вот в искусстве лести и заискивания он явно преуспел.
Е Ли почувствовала досаду и уже собиралась отказаться и уехать в лагерь Чжоу Миня, как вдруг издалека донесся мерный и четкий топот копыт. Спустя мгновение показался всадник, мужчина средних лет. Он подскакал к воротам, соскочил с лошади, приблизился к Е Ли и, эффектно взметнув полы боевого халата, опустился на одно колено.
— Модзян Чжоу Минь приветствует Ванфэй!
_________________________________________________________
- Большая змея не погибла (大蛇不死, dà shé bù sǐ) — об опасном враге, которого не удалось уничтожить вовремя, и он восстановил силы. ↩︎
- Семья любви (情種, qíngzhǒng) — человек, во власти глубоких чувств. ↩︎
- Ради жены дважды ударил брата ножом (爲了老婆插兄弟兩刀, wèi le lǎo pó chā xiōng dì liǎng dāo) — ироничное описание готовности пренебречь интересами друзей ради супруги. ↩︎
- Разбить вдребезги уже треснувший горшок (破罐子破摔, pò guàn zi pò shuāi) — действовать отчаянно, махнув на всё рукой, когда ситуация и так плоха. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
