То, что ван Бэйжуна отправил посланника в Великое Чу, разумеется, не могло укрыться от дома Дин-вана. В главном лагере армии Мо Е Ли посмотрела на только что доставленный доклад и, нахмурившись, произнесла.
— Ван Бэйжуна отправил посланника именно в это время… Неужели он начал терять доверие к Елюй Е?
Мо Сюяо рассмеялся.
— Не думаю, что дело дошло до недоверия. Однако… в последнее время Елюй Е терпит поражение за поражением, и захваченные армией Бэйжуна земли теперь составляют меньше половины от того, чем они владели на пике своего могущества. Разумеется, Ван Бэйжуна им недоволен. Но… выбор этого посланника весьма любопытен. Боюсь, теперь уже Елюй Е перестал доверять Вану Бэйжуна.
Е Ли внимательно изучила бумаги и, немного помолчав, спросила.
— Этот… посланник человек Елюй Хуна?
Мо Сюяо кивнул, и на его лице отразилось удовлетворение.
— Елюй Хун в конечном итоге оправдал ожидания Бэньвана. Способность добиться такого… и столько лет твердо удерживать за собой место Тайцзы Бэйжуна, он и впрямь не из заурядных личностей.
— Елюй Хун хочет, чтобы Елюй Е заподозрил Вана Бэйжуна в недоверии, и тем самым подтолкнуть его к измене? Не боится ли он, что это выйдет ему боком, и в будущем, когда Елюй Е вернется в Бэйжун, тот доставит ему неприятности? —приподняла брови Е Ли.
Мо Сюяо рассмеялся.
— Потому что он твердо уверен, Елюй Е не вернется в Бэйжун. Даже если ему посчастливится вернуться… у него совершенно не останется сил, чтобы снова соперничать с ним.
Е Ли кивнула, но, подумав, покачала головой.
— Елюй Хуну будет не так-то просто ограничить военную власть Елюй Е. Скорее… этот посланник может лишиться жизни.
Хотя она не так много общалась с Елюй Е, Е Ли всё же немного понимала его характер. Он действительно мог заподозрить вана Бэйжуна в недоверии и затаить измену, даже совершить то, чего делать не следовало. Но, наложить руку на военную власть Елюй Хуну будет не так просто. Если только тайцзы Бэйжуна не явится лично, любой присланный им человек, скорее всего, в итоге погибнет от рук Елюй Е.
— Не стоит ли нам тайно им помочь? — спросила Е Ли.
Мо Сюяо покачала головой.
— Нет нужды. Пусть Елюй Е делает что хочет. Если он не сможет убить человека Елюй Хуна, тогда мы и впрямь поможем ему.
После недолгого раздумья Е Ли поняла замысел Мо Сюяо. Временно они сотрудничали с Елюй Хуном, но друзьями не были, и уж точно не стоило повсюду и во всём стараться ему помочь. Более того, Елюй Хун хотел взять под контроль армию, чтобы вывести часть воинов Бэйжуна за пределы заставы, Мо Сюяо же желал, чтобы все эти солдаты Бэйжуна до последнего упокоились внутри страны. Очевидно, их позиции расходились. Раз уж Елюй Хун желает прибрать власть к рукам, пускай эти двое братьев убивают друг друга, а они извлекут выгоду, будучи сторонними наблюдателями.
Е Ли кивнула и с легкой улыбкой произнесла.
— У Ванъе отличный расчет.
Мо Сюяо с некоторой гордостью улыбнулся Е Ли.
— Нянцзы тоже считает, что её муж чрезвычайно умен, верно?
Е Ли лишь улыбалась и молчала, но в душе тайком вытирала пот. Насколько умен Мо Сюяо? В этом мире много умных людей, но им всегда чего-то недостает. Например, Сюй Хунъюю немного не хватает амбиций. Или гунцзы Цинчэню, капли жестокости. Но у Мо Сюяо было всё. А самое главное, он умел облекать это в безобидную оболочку, иначе в те годы Мо Цзинци не терпел бы его так долго. Ум, решительность, терпение, амбиции, жестокость, Мо Сюяо действительно обладал всем этим. Именно поэтому он смог в одиночку превратить качающийся на краю пропасти дом Дин-вана в то, чем он является сейчас. Именно поэтому он смог начать расставлять фигуры на доске еще много лет назад, так что нынешняя ситуация в Поднебесной оказалась полностью под его контролем.
— А Ли, неужели Бэньван не умен? — Мо Сюяо недовольно потерся о Е Ли.
Е Ли беспомощно ответила.
— Кто в подлунном мире осмелится сказать, что Дин-ван не умен?
Тот, кто всерьез полагал, что его интеллект может превзойти Дин-вана, был либо дураком, либо по-настоящему мудрым человеком. Первые уже давно мертвы, а вторые точно знают, какие слова можно произносить, а какие нет.
Только тогда Мо Сюяо удовлетворенно кивнул и запечатлел поцелуй на лице Е Ли.
— Поэтому А Ли, ставшая любимой супругой Бэньвана, тоже самая умная женщина.
Е Ли невольно закатила глаза и ладонью отстранила его красивое лицо.
— Ванъе, вы собираетесь и дальше заниматься самовосхвалением при мне? Не боитесь, что люди засмеют?
— Кто посмеет смеяться над моей А Ли, того Бэньван убьет, — вполголоса произнес Мо Сюяо.
В конце концов ей стало жаль бить по этому лицу, которое в обрамлении седых волос казалось еще более прекрасным, и Е Ли вместо этого потянулась к нему, с силой сжимая и разминая его щеки. За последние несколько лет Дин-ванъе становился всё более и более бесстыдным, он был как небо от земли далек от того благородного ванъе, вежливого и слегка отстраненного, которого она встретила когда-то. Е Ли даже засомневалась, не было ли у нее тогда проблем со зрением.
— А Ли и впрямь нравится лицо Бэньвана? Прямо-таки не можешь оторваться? Ничего страшного, если А Ли нравится, пусть щипает сколько угодно.
Е Ли не могла по-настоящему сделать Мо Сюяо больно, поэтому он с радостью наслаждался этим. Он просто лег головой Е Ли на колени и со смехом прикрыл глаза.
После этих слов Е Ли, наоборот, больше не могла его щипать. Ей оставалось лишь в замешательстве убрать руки.
— Ванъе, я нахожу, что вы становитесь всё более…
— Ванъе, подчиненный… — стремительно вошедший Фэн Чжияо застыл в дверях.
Бросив взгляд на двоих людей внутри, Фэн Чжияо остро почувствовал, что сегодня, выходя из дома, забыл заглянуть в Жёлтый календарь. Слегка кашлянув, Фэн Чжияо с самым серьезным видом произнес.
— Вы продолжайте, подчиненный удаляется.
Мо Сюяо сел и, недовольно глядя на Фэн Чжияо, спросил.
— В чем дело?
Фэн Чжияо потряс бумагами в руке.
— Да ничего особенного, просто новый посланник в лагере Бэйжуна, кажется, скоро испустит дух.
— Так скоро? — с любопытством спросила Е Ли.
Хотя она давно предугадала, что посланнику недолго осталось, но прошло всего два дня, а он уже при смерти, не слишком ли это быстро?
Фэн Чжияо ответил:
— Об этом… говорят, что он не перенес перемены климата и воды1.
Случаи, когда люди не переносили перемену климата, не были редкостью, но, чтобы это дошло до смертельного исхода, такое встречалось нечасто. К тому же обычно это происходило при переезде, скажем, с крайнего севера на крайний юг или из сухого и холодного места во влажное и жаркое. Хотя северные земли Великого Чу несколько отличались от земель Бэйжуна, в нынешнее время года разница была совершенно незаметной. Просто зима в Великом Чу была не такой суровой, как в Бэйжуне и кто поверит, что этот посланник умрет из-за перемены климата? Впрочем, верит кто-то или нет, неважно, главное, чтобы был предлог.
Мо Сюяо немного подумал и сказал.
— Отправьте письмо людям Елюй Хуна. А успеют ли они спасти человека, это уже не забота дома Дин-вана.
Фэн Чжияо всё понял и, кивнув, усмехнулся.
— Подчиненный через некоторое время… нет… завтра же велит отправить письмо.
Пока послание дойдет до людей Елюй Хуна, пройдет минимум два-три дня, а когда те прибудут на место, времени как раз хватит, чтобы прибрать за тем посланником.
Видя, что дел больше нет, Фэн Чжияо весьма сознательно потер нос и сказал.
— Подчиненный удаляется.
Мо Сюяо лишь тихо фыркнул, не удостаивая его вниманием. Фэн Чжияо пожал плечами и сам вышел вон. Стоя у входа в главный шатер, он молча посмотрел на небо, раз он увидел их в такой момент, разве не ванфэй должна была покраснеть от смущения? Почему ванфэй спокойна, как ни в чем не бывало, а лицо ванъе, наоборот, покраснело?
Глядя на уходящего с причудливым выражением лица Фэн Чжияо, Е Ли повернулась и, увидев покрасневшее от щипков красивое лицо Мо Сюяо, не выдержала и глухо рассмеялась. Мо Сюяо коснулся своего лица и тоже понял, над чем она смеется. Беспомощно и тихо вздохнув, он произнес.
— А Ли… раз уж Фэн Чжияо всё это увидел…
— Что вы задумали? — Е Ли настороженно уставилась на него.
Мо Сюяо повалил Е Ли и с радостью запечатлел на её губах поцелуй.
— Раз уж нас всё равно увидели, если Бэньван ничего не сделает, разве не выйдет, что Фэн Сань смеялся зазря?
— Мо Сюяо! — притворно рассердилась Е Ли, яростно сверкнув на него своими прекрасными очами.
Мо Сюяо был в прекрасном расположении духа. С сияющей улыбкой он посмотрел на Е Ли.
— Бэньван намерен предаться распутству средь бела дня2!
Лицо Е Ли залила краска, она сердито уставилась на него. Разве предаваться распутству среди бела дня, это то, чем стоит гордиться? Глядя на самодовольное улыбающееся лицо Мо Сюяо, Е Ли в порыве досады вскинула голову и прикусила его губу. Мо Сюяо оторопел, а затем громко расхохотался. Он склонил голову, любуясь тем, как раскраснелись щеки его любимой жены и как гневно блестели ее подернутые влагой глаза.
— А Ли, А Ли… ты прекрасна…
Е Ли не успела опомниться, как ее алые губы оказались в плену чужих страстных тонких губ, и в то же мгновение они оба погрузились в пылкое и нежное томление…
Сражение между армией Мо и Бэйжуном продолжалось, однако многие внутренние перемены воистину не предназначались для ушей посторонних. Тот самый посланник, что едва прибыл в главный лагерь Бэйжуна и вознамерился прибрать к рукам военную власть, спустя несколько дней все же скончался, так и не сумев привыкнуть к местному климату. Когда люди Елюй Хуна добрались до места, было уже поздно даже забирать тело, Елюй Е предал его огню, так что не осталось и пепла.
Люди Елюй Хуна, разумеется, пришли в ярость, но, воочию убедившись в методах Елюй Е, не осмелились открыто враждовать с ним. Они немедленно отправили тайное письмо в правящий двор Бэйжуна, подав жалобу прямо Бэйжун-вану.
Бэйжун-ван был вне себя от гнева. С тех пор как Елюй Е во главе войска напал на Великое Чу и захватил его обширные земли, его выдающиеся ратные заслуги возвысили его над всеми прочими хуанцзы и полководцами Бэйжуна. Он начал проявлять явное неповиновение приказам, а затем, в городе Личэн, допустил смерть Цинь Ины, которую так любил Бэйжун-ван. После возвращения Елюй Хун, разумеется, не преминул добавить масла и уксуса3, из-за чего Бэйжун-ван стал еще больше сомневаться в Елюй Е. Тем не менее, он и помыслить не мог, что Елюй Е замышляет измену, поэтому, когда тот попросил подкрепления, Бэйжун-ван без лишних слов возвысил, недолюбливаемого им прежде, Хэлянь Чжэня и отправил его с войском на помощь. Кто бы мог подумать, что на этот раз, когда он отправил человека лишь за тем, чтобы немного пожурить хуанцзы, посланник внезапно скончается. Бэйжун-ван ни на грош не верил словам о непривычном климате. Он отправил этого человека в Великое Чу с указом именно потому, что тот уже бывал там с посольством.
Разразившись громом и молниями, Бэйжун-ван немедленно приказал Елюй Е вернуться в Бэйжун, а ведение войны с армией Мо и все военные полномочия передать в руки тайцзы Елюй Хуна. Получив волю Бэйжун-вана, Елюй Хун пришел в неописуемый восторг и, не теряя ни минуты, собрал вещи и во весь опор помчался к Великому Чу.
На поле брани войска Бэйжуна и армия Мо в эти дни вступали в непрерывные схватки, успех в которых переходил от одной стороны к другой. Однако линия фронта бэйжунской армии все же начала медленно смещаться назад. На севере становилось все холоднее, а в землях Бэйжуна уже на тысячи ли все сковало льдом и на десять тысяч ли закружили снежные метели. Стало крайне трудно восполнять запасы продовольствия и пополнять ряды воинов. Земли же Великого Чу, которые они занимали эти несколько лет, были разорены и превратились в тысячи ли выжженной пустыни, где не осталось ни души. Поэтому, по сравнению с армией Мо, чье снабжение провиантом не прекращалось ни на миг, воинам Бэйжуна пришлось коротать эту зиму в прискорбной нужде.
В этот день Мо Сяобао радостно выскочил из своего шатра и вихрем ворвался в ставку Мо Сюяо, торжествующе размахивая исписанными листами бумаги.
— Фу-ван! Муцинь! Я придумал!
_________________________________________________________
- Не переносить местный климат и воду (水土不服, shuǐtǔ bùfú) — идиома, означающая болезненное состояние, вызванное непривычной средой, пищей или климатом при переезде. ↩︎
- Предаться распутству средь бела дня (白日宣淫, báirì xuānyín) — совершение интимной близости в дневное время, что по традиционным канонам считалось верхом бесстыдства. ↩︎
- добавить масла и уксуса (添油加醋, tiān yóu jiā cù) — приукрашивать факты или добавлять подробностей, чтобы усилить гнев или недовольство слушателя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
