Слова Мужун Шэня заставили Лэй Тэнфэна побледнеть. На самом деле, способности Лэй Тэнфэна никак не позволяли назвать его соломенным мешком. Просто в этом мире всегда за горами есть горы, а за людьми — люди1, а Лэй Тэнфэн с малых лет рос в тени славы своего отца, и на его фоне выглядел тускло. Из-за этого издевка Мужун Шэня стала для него непосильной ношей.
Лэй Тэнфэн горько усмехнулся.
— Цзянцзюнь Мужун говорит правду. Отец-ван всю жизнь был мудр… а у него лишь такой сын, как я, подобный соломенному мешку. Я и впрямь опозорил лицо отца-вана… Мое войско разбито, с каким лицом я предстану перед воинами Силина… — с этими словами он поднял длинный меч и замахнулся, чтобы полоснуть себя по горлу.
— Это… — Мужун Шэнь опешил.
Он и подумать не мог, что брошенная мимоходом фраза заставит Лэй Тэнфэна искать смерти. Неужели сын Чжэньнань-вана настолько хрупок? Лэн Хаоюя с детства, как только ни ругали и повесой, и соломенным мешком, и бездельником, а он все равно живет припеваючи.
Раздался звон. Напуганный стражник рядом с Лэй Тэнфэном успел выхватить клинок и заблокировал удар, выкрикнув.
— Шицзы, этот Мужун Шэнь несет сущую чушь, зачем вы принимаете это близко к сердцу? Если вы так легко расстанетесь с жизнью, как посмотрите в глаза Ванъе? Вы ведь единственный наследник дома Чжэньнань-вана!
Лэй Тэнфэн замер, отрешенно глядя на меч в своих руках. На самом деле, попытка самоубийства была лишь минутным порывом, вызванным отчаянием от поражения. Теперь, придя в себя и глядя на холодную сталь, он почувствовал, как сердце обдает холодом.
Увидев, что Лэй Тэнфэн цел, Мужун Шэнь с облегчением выдохнул и громко, издевательски расхохотался.
— Только сейчас этот Цзянцзюнь узнал, что Шицзы Чжэньнань-вана трус, бегущий от поражения?
Лэй Тэнфэн после этих слов мгновенно успокоился и глухо произнес.
— Благодарю Цзянцзюня Мужун за наставление, на этого Шицзы нашло временное помутнение. В этот раз я проиграл, но… этот Шицзы этого так не оставит. Если мне удастся уйти отсюда живым, я непременно отомщу!
Мужун Шэнь посмотрел вниз на преобразившегося Лэй Тэнфэна и усмехнулся.
— А пацан-то с характером.
Нань-хоу улыбнулся.
— Чжэньнань-ван слишком хорошо его оберегал. Если после всего этого он выживет, то наверняка сильно возмужает.
Вскоре подоспел генерал правого крыла Силина со своим войском, и обе стороны снова сошлись в ожесточенной схватке. Хотя люди армии Мо были изнурены, они использовали преимущество местности и сражались на равных с огромной армией Силина, удерживая узкую горную тропу еще один день и одну ночь. На следующее утро, когда израненный Лэй Тэнфэн наконец прорвал окружение армии Мо и соединился с подкреплением Силина, он уже собирался начать контратаку, как вдруг прибыло подкрепление армии Мо-цзяцзюнь.
Людей в подкреплении армии Мо было совсем немного, всего четверо или пятеро. Возглавляли их двое в белых одеждах, Мо Сюяо и Е Ли. На лошади Мо Сюяо даже сидел сонный Мо Сяобао. За ними следовали Фэн Чжияо, Юнь Тин и Чжо Цзин. Хотя основных сил подкрепления видно не было, Лэй Тэнфэн больше не смел действовать опрометчиво.
Увидев Мо Сюяо и остальных, Нань-хоу и Мужун Шэнь облегченно вздохнули.
— Приветствуем Ванъе! Ваш подчиненный не сумел удержать город, прошу Ванъе наказать меня!
Мо Сюяо взмахнул рукавом, и мягкая, но властная сила удержала обоих от коленопреклонения.
— Вы оба сделали всё возможное, не стоит себя винить, — Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на враждебно настроенного Лэй Тэнфэна. — Лэй-шицзы, ты желаешь уйти сам или останешься, чтобы вспомнить былое с этим Бэньваном?
В глазах Лэй Тэнфэна промелькнул блеск, в душе бушевали противоречия. Сейчас армия Силина имела абсолютное численное превосходство, и, если пойти в решительную атаку, можно было одним ударом уничтожить отряды Нань-хоу и Мужун Шэня. Но… могли ли Мо Сюяо и Е Ли явиться сюда без подкрепления? Лэй Тэнфэн в это не верил. Однако если Мо Сюяо и впрямь пришел один, то он, Лэй Тэнфэн, упускал великолепную возможность смыть позор.
Терзаясь сомнениями, Лэй Тэнфэн не сводил глаз с Мо Сюяо. Спустя долгое время он так и не решился рискнуть. Тяжело вздохнув, он произнес.
— Сяован приветствует Дин-вана. Не ожидал, что Дин-ван прибудет так вовремя.
Мо Сюяо с улыбкой ответил.
— Лэй-шицзы слишком добр к этому Бэньвану, я оказался здесь случайно. Вот если бы я прибыл до того, как Шицзы захватил Вэйчэн, это можно было бы назвать «вовремя». Шицзы, теперь… ты намерен сразиться с Бэньваном?
Лэй Тэнфэн натянуто улыбнулся.
— Сяован признает, что не ровня Ванъе. К тому же сейчас обе стороны крайне истощены, почему бы не отложить битву до другого дня?
Мо Сюяо немного помолчал и наконец кивнул.
— В таком случае, прошу вас, Шицзы.
Лицо Лэй Тэнфэна помрачнело, он кивнул.
— Сяован прощается с вами.
Глядя, как Лэй Тэнфэн уводит армию, Мужун Шэнь вскинул брови.
— Сколько подкрепления привел Ванъе?
Ситуация была очевидной, их сил определенно не хватило бы против Лэй Тэнфэна, и тот ушел лишь из страха перед подкреплением, которое якобы привел Дин-ван.
Мо Сюяо спокойно ответил.
— Подкрепление еще в ста ли отсюда. С этим Бэньваном пришли только те люди, которых вы видите.
— Тогда Лэй Тэнфэн…
— Он решил, что я привел много людей, но пытаюсь обмануть его, говоря, что пришел один.
На самом же деле он и впрямь был один. Для полководца плохо быть слишком импульсивным, но и чрезмерная осторожность не лучше. Впрочем, то, что Лэй Тэнфэн решил уйти сейчас, тоже неплохо. Хотя Мо Сюяо и не привел армию, убить Лэй Тэнфэна посреди хаоса сражения для него не составило бы труда.
Вэйчэн, кабинет, где временно расположился Чжэньнань-ван.
Лэй Тэнфэн в одиночестве стоял на коленях на полу и молчал. Лэй Чжэньтин сосредоточенно изучал донесения в руках, словно вовсе не замечая стоящего перед ним человека. Лишь спустя долгое время, когда толстая стопка бумаг была просмотрена, он поднял голову и бросил взгляд на Лэй Тэнфэна.
— Встань.
Лэй Тэнфэн, не поднимая глаз, произнес.
— Сын действовал опрометчиво, погнался за славой и едва не попал в руки людей из дома Дин-вана. Прошу отца-вана наказать меня.
— Наказать? — Лэй Чжэньтин холодно усмехнулся. — Этот Бэньван всего лишь сказал тебе пару слов, а ты уже бросился искать смерти. Как же я посмею тебя наказывать?
Услышав это, Лэй Тэнфэн почувствовал еще больший стыд.
— Сын признает свою ошибку.
Лэй Чжэньтин с силой ударил ладонью по столу и в ярости воскликнул.
— Признает он! Твое признание, это попытка перерезать себе горло? Какое героическое величие! Оказывается, этот Бэньван породил такого достойного сына, подпирающего головой небо и стоящего ногами на земле2, Бэньвану и впрямь далеко до тебя! Раз ты так не боишься смерти, зачем же ты вернулся?
В гневе Лэй Чжэньтин взмахнул рукой, и висевший на стене драгоценный меч вылетел из ножен, упав прямо перед Лэй Тэнфэном.
— Разве ты не хотел искупить вину смертью? Этот Бэньван дает тебе шанс!
— Отец-ван, ваш ребенок осознал ошибку. Сын на миг потерял голову, молю отца-вана о прощении, — Лэй Тэнфэн действительно был полон стыда и раскаяния, его глаза невольно покраснели.
Оставаясь на коленях, он подполз к Лэй Чжэньтину и, обхватив его ноги, заплакал.
Увидев своего сына, которому уже перевалило за тридцать, в таком состоянии, Лэй Чжэньтин смягчился. Он беспомощно вздохнул.
— Ладно, вставай.
Только тогда Лэй Тэнфэн взглянул на отца и поднялся.
— Благодарю, отец-ван.
Глядя на понурого Лэй Тэнфэна, Лэй Чжэньтин почувствовал укол вины. Он знал, что его сын на самом деле достаточно выдающийся человек, а такие гении, как Мо Сюяо, встречаются крайне редко. Просто Лэй Тэнфэн с детства равнялся на своего отца и был слишком строг к себе, но так и не получал заслуженной похвалы. Если он делал что-то хорошо, это считалось должным, ведь у тигра-отца не может быть сына-пса. Если же он ошибался, это считалось позором для Чжэньнань-вана. Лэй Тэнфэн по натуре не был импульсивным человеком, и, если бы не колоссальное давление, которое он больше не мог выносить, он никогда не стал бы действовать столь безрассудно, как в последние два дня.
— Тэнфэн… все эти годы отец-ван был виноват перед тобой, — вздохнув, глухо произнес Лэй Чжэньтин.
Лэй Тэнфэн опешил. Глядя на виноватое лицо Лэй Чжэньтина, он долго не мог вымолвить ни слова, лишь пробормотал:
— Отец-ван… сын…
Лэй Чжэньтин махнул рукой и сказал.
— Все эти годы другие только и твердили о том, каков сын Чжэньнань-вана, но совсем позабыли, что ты уже взрослый человек, чей возраст перевалил за тридцать лет. В этом есть и вина фу-вана, я всегда считал, что эти тяготы вполне могли стать для тебя стимулом для усердного движения вперед, но и в мыслях не допускал, что тебе будет так тяжело их выносить.
— Фу-ван, это твой сын ни на что не годен, — вполголоса произнес Лэй Тэнфэн. — Сын одного возраста с Дин-ваном, но не может сравниться даже с малой толикой его достижений. Сын опозорил фу-вана.
Лэй Чжэньтин горько усмехнулся.
— Мо Сюяо… Фу-ван никогда не сравнивал тебя с Мо Сюяо.
Лицо Лэй Тэнфэна побледнело, и он сказал.
— Сын… и впрямь не достоин того, чтобы его упоминали в одном ряду с Дин-ваном.
Лэй Чжэньтин вздохнул.
— Тэнфэн, фу-ван действительно завидовал Мо Люфану в том, что у него есть такой выдающийся сын, как Мо Сюяо. Однако, ты должен знать, Дин-ван обладает нынешними способностями и достижениями не только потому, что он талант, ниспосланный небом, но в гораздо большей степени из-за того, что перенесенные им страдания превосходят человеческие пределы. Если бы не та катастрофа девятнадцать лет назад, сегодняшний Мо Сюяо, возможно, был бы лишь прославленным полководцем Великого Чу своего поколения, который проводил бы дни, полный воодушевления3, и жил бы в свое удовольствие. Но фу-ван никогда не желал, чтобы ты прошел через подобное бедствие, ты понимаешь?
Лэй Тэнфэн кивнул.
— Сын понимает. Фу-ван… всегда оберегал сына.
До двадцати лет он и вправду жил в тревогах, можно сказать, будучи более почтенным, чем принцы Силина. Мо Сюяо в четырнадцать-пятнадцать лет сражался на поле боя, в семнадцать-восемнадцать был на волосок от смерти из-за тяжелых ран и из последних сил поддерживал огромный дом Дин-вана, ничего из этого Лэй Тэнфэн не испытал. Поэтому у него не было причин завидовать успехам и способностям Мо Сюяо. Он мог лишь стыдиться собственной никчемности.
Лэй Чжэньтин вздохнул.
— Возможно, опека фу-вана, напротив, навредила тебе. Но даже так, фу-ван все равно не хочет, чтобы ты познал подобную боль и муки. К тому же… Тэнфэн, фу-ван никогда в тебе не разочаровывался.
— Фу-ван… — Лэй Тэнфэн замер.
Лэй Чжэньтин улыбнулся:
— Ты сын Бэньвана, и Бэньван считает, что ты уже очень хорош.
— Фу-ван, сын всё понял, — Лэй Тэнфэн опустил глаза, скрывая выступившие слезы, и глухо произнес. — Сын не разочарует фу-вана.
______________________________________________________________
- За горами есть горы, за людьми есть люди (山外有山，人外有人, shān wài yǒu shān, rén wài yǒu rén) — всегда найдется кто-то более достойный или искусный. ↩︎
- Подпирать головой небо и стоять ногами на земле (頂天立地, dǐng tiān lì dì) — непоколебимый, обладающий исключительным мужеством и величием духа. ↩︎
- полный воодушевления (意气纷发, yì qì fēn fā) — полным воодушевления, решимости и энергии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
