Дифэй эпохи процветания — Глава 690. Разговор отца и сына по душам, гунчжу Жунхуа. Часть 2

Время на прочтение: 7 минут(ы)

 

Е Ли покачала головой и с улыбкой сказала.

— Хотя у Цзянцзюня Лю всего четыреста тысяч солдат, в Чуцзине есть еще Цзянцзюнь Лэн Хуай, который командует почти двумя сотнями тысяч воинов. Пусть этого недостаточно, чтобы сравниться числом с войсками Великого Чу, но, если говорить о боевой мощи, армия Мо-цзяцзюнь определенно сильнее воинов Великого Чу. Цзянцзюнь Лю искусен в управлении войсками и не потерпит поражения от армии Великого Чу.

Выслушав Е Ли, Мо Сюяо на мгновение задумался и кивнул.

— Пусть будет так, как сказала А Ли.

Закончив обсуждение дел, Мо Сюяо и Е Ли взяли сонного Мо Сяобао и вернулись в комнату на заставе Фэйхун, подготовленную заранее для отдыха. Глядя, как Мо Сяобао крепко заснул, Мо Сюяо отвел Е Ли в сторону, присел и с улыбкой спросил.

— Что А Ли хочет сказать?

Е Ли на мгновение замялась и кивнула.

— Я планирую отправиться на передовую Великого Чу вместе с Цзянцзюнем Лю.

Она думала, что Мо Сюяо откажет, но тот лишь немного поразмыслил и кивнул.

— Так тоже будет хорошо, однако А Ли должна обязательно помнить о безопасности, — заметив ее явно выраженное удивление, Мо Сюяо слегка улыбнулся, наклонился и нежно коснулся губами места между ее бровей, спросив с мягкой улыбкой. — А Ли думала, я не соглашусь?

Е Ли вскинула брови. Раньше каждый раз, когда ей нужно было уехать, им приходилось подолгу торговаться, разве это не было очевидно?

Мо Сюяо в хорошем расположении духа обнял ее и рассмеялся.

— Потому что у Бэньвана есть предчувствие, что после этого раза А Ли больше не сможет покинуть Бэньвана ни на шаг. Поэтому… если А Ли хочет пойти в этот раз, то иди.

 Мо Сюяо понимал, что после этого расстановка сил в Поднебесной не изменится как минимум в ближайшие двадцать лет. А, что будет через двадцать лет… это его уже не касалось.

Е Ли кивнула и с легкой улыбкой произнесла.

— Раз так, благодарю Ванъе.

Мо Сюяо слегка потерся о ее черные как смоль волосы и сказал с улыбкой.

— Когда все закончится, нам больше не придется воевать. У А Ли больше не будет причин покидать Бэньвана и бегать повсюду одной. Но не волнуйся, куда бы А Ли ни захотела отправиться, Бэньван будет сопровождать А Ли.

 Е Ли прижалась к его груди, чувствуя, как сердце наполняется нежностью. Мгновение, и пролетело уже одиннадцать или двенадцать лет. От первоначальной мысли просто как-то прожить жизнь вместе до последующего смачивания друг друга слюной¹ и взаимной преданности сердец, они незаметно прошли более десяти лет. У них уже было трое детей, и они действительно воплотили в жизнь мечту об одной паре людей на всю жизнь². О таком в самом начале Е Ли даже не смела помышлять.

— Сюяо, когда Синь-эр и Линь-эр вырастут, давай отправимся путешествовать по горам и водам, хорошо? — тихо спросила Е Ли, прислонившись к груди Мо Сюяо.

Мо Сюяо кивнул и улыбнулся.

— Бэньван будет делать вместе с тобой все, что нравится А Ли.

 Однако в глубине души он отнесся к словам о взрослении Синь-эр и Линь-эра с некоторым пренебрежением. Достаточно того, что вырастет этот мальчишка Мо Сяобао. Разве старший гэгэ не предназначен для того, чтобы присматривать за младшими диди и мэймэй? Иначе, зачем было его рожать?

Таким образом, бедный Мо Сяобао в глазах своего фу-вана был не только тем, кто будет разгребать беспорядок, но и будущей нянькой для двоих младших.

На следующее утро Е Ли тихо покинула заставу Фэйхун и отправилась в лагерь Люй Цзинсяня. Командиры на заставе Фэйхун, обнаружив исчезновение ванфэй, не придали этому значения. Они давно привыкли к тому, что Ванфэй время от времени исчезает, чтобы заняться важными делами. Только Мо Сяобао был в дурном настроении, потому что после ухода а-нян фу-ван начал эксплуатировать его еще более нещадно.

 

Бэйжун

 

Среди ледяного и заснеженного степного края Дворец Ваншана Бэйжуна высился в самой глубине снежных равнин. В отличие от сияющих золотом, украшенных резьбой и росписями Чуцзина и императорского города Силин, столица Бэйжуна выглядела более простой и грубой. Она казалась городом, сложенным из груд камней. Хотя это место было самым процветающим экономическим и политическим центром Бэйжуна, по-настоящему в городе жили только представители правящей семьи Бэйжуна, обычная знать Бэйжуна по-прежнему жила в своих шатрах. Поэтому площадь всего Дворца Ваншана Бэйжуна была почти меньше императорского дворца в Чуцзине.

Климат в степях Бэйжуна был суровым, по три-четыре месяца в году снега преграждали границы, и ни люди, ни скот не могли передвигаться. Неудивительно, что люди Бэйжуна испытывали необычайную жажду к плодородным землям Великого Чу.

Во дворце Ваншан Бэйжуна сидел на троне, застеленном тигриной шкурой, и в ярости взирал на людей внизу. Уголья в жаровнях наполняли комнату теплом, но в этот момент они лишь добавляли присутствующим внутреннего жара. Ваншану Бэйжуна в этом году исполнилось шестьдесят лет. В молодости он был выдающимся героем и доблестным воином степей. Однако с годами, возможно, из-за того, что из Срединных равнин в Бэйжун проникло слишком много вещей, а может, из-за человеческих пороков, стареющий Ваншан Бэйжуна постепенно стал неразумным и сластолюбивым, склонным верить наветам и клевете. Тем не менее, услышав весть о поражении и гибели Елюй Е, он пришел в неописуемую ярость.

Сидевший внизу Тайцзы Бэйжуна Елюй Хун тоже втайне сетовал на судьбу. Он не ожидал, что Мо Сюяо будет действовать так быстро и одним махом уничтожит всю армию Бэйжуна численностью в сотни тысяч человек. Получалось, что за три года попыток покорить Великое Чу Бэйжун принес в жертву жизни почти двух миллионов воинов. А взамен они получили лишь бесполезные золото, серебро, драгоценности, антиквариат и каллиграфию. В степях за пределами застав было много золотых и серебряных рудников, поэтому люди Бэйжуна не испытывали большого недостатка в драгоценных металлах, а в антиквариате и живописи они и вовсе ничего не смыслили. Не говоря уже о том, что из-за неудачи с захватом Чуцзина они не смогли заполучить по-настоящему редкие сокровища. Для жителей Бэйжуна ценность этих вещей была ниже, чем у шелка, чая или зерна.

Елюй Хун выбрал сотрудничество с Мо Сюяо только для того, чтобы сокрушить своего брата Елюй Е, но он никак не думал, что погубит все оставшиеся сотни тысяч воинов армии Бэйжуна. Но теперь… Глядя на письмо в руках, Елюй Хун чувствовал, как по сердцу пробегает холод. Однако, он не мог сказать ничего лишнего, не винить же Мо Сюяо за то, что тот слишком искусно воюет и полностью истребил армию Бэйжуна? Оставалось винить только Елюй Е за его никчемность!

— Тайцзы! — тяжело дыша, крикнул Ваншан Бэйжуна.

Елюй Хун поспешно собрался с мыслями, вышел вперед и гулким голосом ответил.

— Сын слушает.

— Приведи ко мне ту женщину из Великого Чу! — приказал Ваншан Бэйжуна.

Елюй Хун слегка оторопел и замялся. Гунчжу Жунхуа сопровождала его более десяти лет и родила ему нескольких детей. Хотя она была из Великого Чу, он все же питал к ней некоторые чувства. Более того, гунчжу Жунхуа была в прекрасных отношениях с Дин-ванфэй. Хотя в этот раз Мо Сюяо его перехитрил, сам Елюй Хун фактически ничего не сделал, что избавляло его от опасности разоблачения отцом. К тому же Мо Сюяо помог ему избавиться от Елюй Е. Если позволить отцу убить гунчжу Жунхуа, боюсь, будет трудно объясниться с домом Динго-вана.

— Фу-ван, это не имеет отношения к Жунхуа, — произнес Елюй Хун.

— Бэньвану плевать, имеет это к ней отношение или нет! — холодно хмыкнул Ваншан Бэйжуна. — Бэньван знает лишь то, что Мо Сюяо убил сына Бэньвана и уничтожил миллионную армию Бэньвана. Бэньван принесет эту женщину из Великого Чу в жертву знамени³, чтобы отомстить за Е-эр! — сказав это, он не обратил внимания на нежелание Елюй Хуна и взмахом руки велел людям схватить гунчжу Жунхуа.

Елюй Хун нахмурился.

— Фу-ван, Жунхуа все же мать нескольких ванцзы. Если убить ее, то ванцзы…

Ваншан был совершенно безразличен и лишь махнул рукой.

— Что понимают дети? Отдай их на воспитание другим своим Ванфэй. А если не привыкнут… то убей их. В моем Бэйжуне нет недостатка в маленьких ванцзы.

 У Ваншана Бэйжуна действительно было право так говорить, к этому времени у него было тринадцать хуанцзы, семь гунчжу, а одних только внуков насчитывалось не менее тридцати. Естественно, его не заботила судьба принцев с нечистой кровью, рожденных женщиной из Великого Чу.

Спустя короткое время под конвоем у дверей комнаты появилась гунчжу Жунхуа. Стражники без тени жалости грубо толкнули её, и гунчжу Жунхуа, пошатнувшись, ввалилась внутрь. Окинув взглядом присутствующих, взиравших на неё тигриным взором⁴ с нескрываемой злобой, и заметив неловкость на лице Елюй Хуна, Гунчжу Жунхуа лишь едва заметно улыбнулась. Будучи хэцинь-гунчжу, она давно осознала, что её жизнь и смерть, позор и слава неразрывно связаны с отношениями между двумя государствами. Ещё когда Силин начал войну против Великого Чу, бэйжунцы не убили её лишь благодаря планам и советам людей, присланных из дома Дин-вана ей в помощь. Теперь же, когда миллионная армия Бэйжуна была уничтожена армией Мо, Бэйжун-ван, не имея возможности на ком-то ещё сорвать гнев, в первую очередь вспомнил о ней.

— Жунхуа приветствует Ваншана, приветствует Тайцзы, — гунчжу Жунхуа слегка поклонилась, приветствуя Бэйжун-вана согласно обычаям его народа.

Даже в таком положении она сохраняла благородство и изящество, присущее лишь женщинам императорской крови, получившим достойное воспитание, что разительно отличало её от грубых манер бэйжунских женщин.

Бэйжун-ван холодно усмехнулся.

— Гунчжу Великого Чу, известно ли тебе, что произошло?

Гунчжу Жунхуа приподняла бровь и со слабой улыбкой ответила.

— Жунхуа не ведает, прошу Ваншана просветить её.

Лицо Бэйжун-вана исказилось в злобной гримасе, трудно было понять, горевал ли он о сыне, Елюй Е, или о миллионной армии Бэйжуна.

— «Не ведает»! Прекрасный ответ! Неужели тебе даже не известно, что мой Ци-хуанцзы был убит Мо Сюяо?

На самом деле, для гунчжу Жунхуа, как для женщины, да ещё и чужестранки, не знать об этом было совершенно естественно. Однако, Бэйжун-ван намеренно искал повод для придирки, и возразить ему никто не смел.

Гунчжу Жунхуа опустила глаза и промолчала. Она понимала, что Бэйжун-ван вознамерился убить её, и любые слова будут излишни. Пусть она прожила в Бэйжуне больше десяти лет, и пусть от Великого Чу осталась лишь половина земель, она не собиралась в страхе молить о пощаде, напрасно пороча достоинство гунчжу Великого Чу.

— Видно, и сама понимаешь, что пришёл твой смертный час! Бэньван сохранит твоё тело в целости и отправит обратно в Великое Чу! — свирепо ухмыльнулся Бэйжун-ван.

Гунчжу Жунхуа безучастно взглянула на стоявшего в стороне Елюй Хуна. Тот смотрел на неё с некоторым замешательством, но в итоге так и не проронил ни слова. Увидев это, Гунчжу Жунхуа лишь едва заметно и горько улыбнулась. Все эти годы, хоть в её сердце и таились иные помыслы, она относилась к Елюй Хуну искренне. Она знала, что и он небезразличен к ней, но это чувство не могло сравниться с важностью его титула тайцзы и верховной власти в Бэйжуне. Тем не менее, видя, что Елюй Хун не замолвил за неё ни слова, Гунчжу Жунхуа не смогла сдержать разочарования.

Заметив, что Гунчжу Жунхуа молчит, Бэйжун-ван решил, что она испугалась. Пылающий в его груди гнев немного утих, и он самодовольно скомандовал.

— Выволочь её и казнить!

— Слушаемся, Ваншан, — двое бэйжунских шивэй шагнули вперёд и, схватив Гунчжу Жунхуа под руки, потащили её к выходу.

Гунчжу Жунхуа прикрыла глаза и, повернув голову к Елюй Хуну, произнесла.

— Прошу Тайцзы хорошенько позаботиться о моих детях.

Не дожидаясь ответа Елюй Хуна, гунчжу Жунхуа гордо взглянула на двоих шивэй и бросила.

— Отпустите! Бэньгунчжу пойдёт сама!

Гунчжу Жунхуа спокойно направилась к выходу, но в тот миг, когда она уже собиралась переступить порог, из глубины комнаты раздался низкий мужской голос.

— Постой!

____________________________________________________________________

1. Смачивать друг друга слюной (相濡以沫, xiāng rú yǐ mò) — образное выражение, означающее поддержку и помощь друг другу в крайне тяжелых обстоятельствах, подобно рыбам, которые, оказавшись на пересохшем мелководье, смачивают друг друга пеной изо рта, чтобы выжить. ↩︎
2. Одна жизнь, один мир, одна пара людей (一生一世一双人, yī shēng yī shì yī shuāng rén) — поэтическое описание идеала верности, при котором мужчина и женщина остаются единственными спутниками друг друга на протяжении всей жизни. ↩︎
3. Принести в жертву знамени (祭旗, jì qí) — древний ритуал жертвоприношения перед началом военного похода, призванный поднять боевой дух войск и обеспечить поддержку высших сил. ↩︎
4. тигриный взор (虎视眈眈, hǔshì-dāndān) — смотреть алчно или враждебно, подобно тигру, выслеживающему добычу. ↩︎

Мо Ли — Список глав