Мо Сюяо все так же, под видом человека с заурядной внешностью, смешался с армией Мо. Во всей армии, кроме Лэн Хуайя и еще нескольких человек, никто не знал, что почивший Дин-ван сейчас сидит в их лагере и пьет чай. Хотя Мо Сюяо изменил облик, все присутствующие в главном шатре чувствовали, что у ванъе очень, просто очень хорошее настроение. По сравнению с тем, каким он был вчера по прибытии в лагерь, становилось ясно, минувшей ночью ванъе отправился в город и совершил нечто, приведшее его в полнейший восторг.
— Ванъе… случилось что-то радостное? — с любопытством спросил Лю Цзинсянь.
Остальные, хоть и делали вид, будто заняты своими делами, навострили уши.
Мо Сюяо небрежно произнес.
— Все шесть великих семей Юнчжоу согласились перейти под крыло дома Дин-вана. Разве это не радостная новость?
На лицах собравшихся отразилось безразличие. Какая же это радостная новость? Никто из них не думал, что какой-нибудь глава семьи, если только у него не помутился разум или его не прижали к стене, станет искать опору у Мо Цзинли. В выборе между Мо Цзинли и домом Дин-вана преимущество последнего было очевидным. Если бы это был Мо Цзинци, он еще мог бы опираться на законное право и справедливость, но Мо Цзинли, этот узурпатор, убивший брата и племянника, лишился даже этого последнего оправдания.
Мо Сюяо с улыбкой проговорил.
— А остальное… Будда сказал, не должно говорить1…
Стоило ему вспомнить нынешний вид Мо Цзинли, как все уныние последних дней улетучилось. Решение вчерашней ночью сдержать желание нанести смертельный удар и оставить Мо Цзинли жизнь было абсолютно верным. Немного подумав, Мо Сюяо вскинул брови.
— Цзянцзюнь Лю, возможно ли взять Лиян за три дня?
Лю Цзинсянь с улыбкой ответил.
— Будьте спокойны, Ванъе, никаких проблем. Обоз армии Чу с провиантом уже почти прибыл, самое позднее он будет здесь сегодня вечером. Тогда-то мы и сможем действовать.
— Ты планируешь ворваться внутрь, когда прибудет обоз Великой Чу с провиантом? — Мо Сюяо поднял брови.
Лю Цзинсянь кивнул. У него действительно были такие намерения. К тому же перед отъездом ванфэй уже все распорядилась. Половина богатых купцов Цзяннани, поставляющих провиант для армии Чу, люди из дома Дин-вана. Этот провиант изначально предназначался для армии Мо, и, конечно же, нельзя было позволить Мо Цзинли заполучить его. Мо Сюяо на мгновение задумался и покачал головой.
— Нет, впусти их.
Лю Цзинсянь непонимающе посмотрел на Мо Сюяо.
— Что вы имеете в виду, Ванъе?
— Отправь людей помочь им доставить провиант внутрь. А затем… — Мо Сюяо достал изящный фарфоровый флакон и поставил его на стол, после чего холодно добавил. — Знаешь, что нужно сделать?
— Ванъе имеет в виду яд? Боюсь, это не слишком надежно, — с некоторым беспокойством произнес Лэн Хуай.
В конце концов, там сотни тысяч воинов, невозможно, чтобы все отравились одновременно. Если хотя бы один обнаружит это раньше времени, все дело может пойти прахом.
Мо Сюяо спокойно ответил.
— Не беспокойся, я взял это у Шэнь Яна. После употребления… действие начнется только через час. К тому же эта вещь не смертельна, она лишь заставит их временно лишиться сил для сражения. Я тоже не хочу убивать слишком много людей. Сюй Цинфэн.
— Подчиненный здесь! — Сюй Цинфэн поднялся и отозвался.
Мо Сюяо выложил на стол записку и сухо приказал.
— В течение трех часов после того, как провиант попадет в город, я хочу видеть головы этих людей.
Сюй Цинфэн взял ее в руки, бегло просмотрел и запомнил. Он кивнул.
— Слушаюсь, я немедленно пойду все устрою.
Мо Сюяо кивнул и напутствовал.
— Вы уже проникали в город однажды и переполошили армию Чу. Наверняка охрана станет еще строже, будь осторожен.
— Слушаюсь, Ванъе, — Сюй Цинфэн кивнул и вышел.
В шатре Хэ Су спросил.
— Ванъе планирует сначала перебить военачальников армии Чу?
Пока живы командующие, даже огромное войско, лишь стая мух без головы. А если к тому же большая часть солдат потеряет боеспособность, армия Мо вполне сможет взять Лиян без кровопролития. Лэн Хуай вскинул брови и, поколебавшись, произнес.
— Ванъе намерен включить эти восемьсот тысяч воинов Чу в состав своих войск?
Услышав это, все вздрогнули. Но они увидели, как Мо Сюяо удовлетворенно кивнул и с улыбкой сказал.
— Цзянцзюнь Лэн говорит совершенно верно. Лэй Чжэньтин точно не ожидает… что союзники, которых он изначально подготовил, внезапно развернутся и ударят по нему самому.
— Блестящий план, Ванъе! — также похвалил Лю Цзинсянь.
Если все удастся, это действительно станет для Лэй Чжэньтина смертельным ударом. Но подобный замысел, кроме Мо Сюяо, никто не смог бы осуществить. Даже если бы Лю Цзинсянь и остальные смогли взять Лиян без боя, их авторитета не хватило бы, чтобы разом подчинить более восемьсот тысяч воинов. Поэтому они никогда не думали о таком способе и не смели даже мечтать.
Когда ночная тьма вновь опустилась на землю, обоз с провиантом в тылу армии Чу действительно прибыл к стенам Лияна. Для армии Чу, которая только что лишилась почти всех запасов еды, это, несомненно, было прекрасной вестью. После череды проверок войско, сопровождавшее провиант, беспрепятственно вошло в город Лиян. Мо Цзинли, который лежал на кровати совершенно обессиленный, не имел желания вникать в эти мелочи и одним взмахом руки поручил подчиненным заняться делом. Он и не знал, что в это время богатые купцы Цзяннани, ответственные за подготовку этого провианта, во главе с Чжан Байванем гостят в лагере армии Мо.
— Приветствую Цзянцзюня Лю и Цзянцзюня Лэна, — Чжан Байвань, увидев восседавших на почетных местах Лю Цзинсяня и Лэн Хуайя, втянул голову в плечи и сложил руки в приветствии.
Хоть он и был готов на все ради денег, он впервые предстал перед такими военными, как Лю Цзинсянь и остальные, от которых так и веяло жаждой крови. Что же касается тех цзянцзюней, которых он видел в Нанкине, то по сравнению с Лю Цзинсянем и другими они явно не стоили и упоминания.
Лю Цзинсянь с улыбкой сказал.
— Лаое Чжан, не нужно лишних церемоний. На этот раз все удалось благодаря вам.
Чжан Байвань то и дело махал руками.
— Не смею, не смею. Великий Цзянцзюнь может звать меня просто Чжан Байвань. Раз уж это был приказ Дин-ванфэй, как мы смеем не подчиниться? Будьте спокойны, великий Цзянцзюнь, обещаю, что после сегодняшнего дня Мо Цзинли больше не сможет вывезти из Цзяннани ни единого зернышка.
Лю Цзинсянь удовлетворенно кивнул и, видя, что Чжан Байвань все еще немного тревожится, с улыбкой успокоил его.
— Лаое Чжан, можете не волноваться, Ванфэй уже обо всем распорядилась. Я гарантирую, даже если весть о том, что вы перешли на сторону дома Дин-вана, дойдет до Цзяннани, вашим семьям ничто не будет угрожать.
Глаза Чжан Байваня блеснули. Больше всего они боялись, что Мо Цзинли узнает об их поступке, ведь все их корни по-прежнему оставались в Цзяннани, а там все еще властвовал Мо Цзинли.
— Лаое Чжан, мне нужно, чтобы ты вернулся в Цзяннань по одному делу, не знаю, возможно ли это? — внезапно заговорил сидевший в стороне и до этого молчавший Мо Сюяо.
Чтобы скрыть свое присутствие, Мо Сюяо в армии постоянно носил маскировку. Без этой приметной седины и с самым обычным лицом, даже при его поразительной стати, людям было трудно связать его с уже почившим Дин-ваном.
Чжан Байвань на мгновение замешкался и взглянул на Лю Цзинсяня, сидевшего во главе.
— А, это…
— Это Е-гунцзы, — ответил Лю Цзинсянь.
Хотя Чжан Байвань не знал, кем именно является этот Е-гунцзы, он по крайней мере помнил, что Дин-ванфэй носит фамилию Е. Теперь, когда Дин-вана не стало, разве в поместье Дин-вана не Дин-ванфэй все решает? К тому же по поведению Лю Цзинсяня было ясно, что этого человека нельзя обижать. Он поспешно и почтительно произнес.
— Гунцзы, прошу, отдавайте распоряжения.
Мо Сюяо достал письмо, передал его Чжан Байваню и сказал.
— Пожалуйста, отвези это письмо обратно и передай в руки человеку, указанному на конверте.
Чжан Байвань опешил и с некоторым сомнением спросил.
— И, только?
Изначально он думал, что дело будет важным, и не ожидал, что нужно всего лишь доставить письмо. Подобное поручение мог выполнить кто угодно, но то, что Е-гунцзы выбрал именно его, не могло не вызвать у него подозрений.
Мо Сюяо непринужденно улыбнулся.
— Лаое Чжан, не стоит сомневаться, это действительно всего лишь письмо. В сущности, не имело значения, кто его повезет, однако… люди из дома Дин-вана после вступления в Цзяннань легко могут привлечь чужое внимание, поэтому я и решил обременить тебя этой поездкой.
Это и впрямь не было великим делом, поэтому Чжан Байвань, естественно, не стал отказываться. Спрятав послание, он кивнул.
— Прошу гунцзы не беспокоиться, этот ничтожный обязательно доставит письмо.
Мо Сюяо с удовлетворением кивнул и улыбнулся.
— Раз Лаое Чжан доставит письмо, я могу от имени Ванфэй пообещать… что в будущем семья Чжан определенно не будет обделена.
Чжан Байвань в душе обрадовался. Глядя на то, что у Лю Цзинсяня и остальных были самые обычные выражения лиц, он понял, этот Е-гунцзы действительно обладает властью принимать решения за Дин-ванфэй. Улыбка на его лице стала еще шире, и он закивал.
— Гунцзы может быть совершенно спокоен.
Когда Чжана Байваня проводили, Лэн Хуай нахмурился.
— Ванъе, этот Чжан Байвань слишком жаден до богатства, боюсь, он не очень надежен.
Мо Сюяо вскинул брови и усмехнулся.
— А-Ли выбрала для сотрудничества его, а не кого-то другого, что доказывает, он действительно обладает этой ценностью. К тому же жадность, это не всегда плохо. Люди гибнут за богатство, а птицы — за корм2. Если у него есть настоящие способности, то Бэньван тоже не прочь позволить ему урвать побольше.
Но, если он перейдет границы, Мо Сюяо не гарантировал, что не заставит его выплюнуть все нажитое до последнего гроша.
— Однако… согласно полученным нами сведениям, этот человек также имеет какие-то неясные связи с Силином, — нахмурился Лэн Хуай.
В письме, оставленном Дин-ванфэй перед уходом, говорилось, что этому человеку нельзя полностью доверять.
Мо Сюяо не выказал удивления и с улыбкой ответил.
— Он торговец и, естественно, не станет класть все яйца в одну корзину3.
— Что Ванъе написал в том послании? — полюбопытствовал Юнь Тин.
— Написано там… что Дин-ван еще не умер, но сейчас тяжело ранен и находится при смерти, — произнес Мо Сюяо. — В нем содержится приказ аньвэй дома Дин-вана, скрывающимся в Цзяннани, отправиться в Наньчжао, чтобы просить подкрепления для снятия осады Фэйхун, где оказалась заперта Дин-ванфэй.
Услышав это, все почувствовали, будто их головы оказались в тумане. Просить войска у Наньчжао? Неужели их положение настолько скверное? Более того… внутренняя смута в Наньчжао закончилась всего несколько лет назад, к тому же они некоторое время конфликтовали с Силином. Даже если они бросят на это все силы страны, сколько воинов они смогут выставить?
Поразмыслив немного, Хэ Су спросил.
— Ванъе подозревает, что Чжан Байвань человек Лэй Чжэньтина?
Если бы Чжан Байвань действительно был человеком Лэй Чжэньтина, то, получив это письмо, он ни за что не вернулся бы в Цзяннань. Вместо этого он доставил бы его прямо в руки Лэй Чжэньтину.
— Сейчас он определенно не человек Лэй Чжэньтина, но после того, как прочтет письмо, это уже не факт, — покачал головой Мо Сюяо.
Присутствующие переглянулись, и только тогда до них дошло, это было испытанием, которое ванъе устроил для богатых купцов Цзяннани во главе с Чжан Байванем. Если они сделают неверный выбор…
— Не будет ли это слишком… — нахмурился Юнь Тин. — В конце концов, возможно, у Чжана Байваня сейчас и в мыслях нет ничего подобного.
Намеренно пробуждать в других людях инакомыслие… хотя большая часть вины в этом лежала бы на их собственной слабости духа, большинство людей в этом мире, всего лишь обычные смертные, чей разум не так уж тверд. Пока им не представится возможность, они, возможно, никогда не предадут.
— В Цзяннани скоро сменится небо и солнце4, и тогда… эти люди станут чрезвычайно важными, — невозмутимо произнес Мо Сюяо. — Вместо того чтобы позволить этим колеблющимся личностям в будущем испортить мои дела, Бэньван лучше полностью их зачистит и заменит на тех, у кого не возникнет дурных помыслов.
Подобные методы могли показаться жестокими, но Мо Сюяо приходилось учитывать слишком многое. На его плечах лежал груз процветания и упадка всего дома Дин-вана и армии Мо, и у него не было времени заботиться о жизни и смерти отдельных людей, об их вине или невиновности. К тому же разве он не оставил им возможность?
Поймав холодный взгляд Мо Сюяо, Юнь Тин в душе вздохнул и больше не проронил ни слова. Он понимал намерения Дин-вана, по сравнению с ветеранами армии Мо, прошедшими через многое, он, очевидно, все еще был слишком мягкосердечен и наивен.
__________________________________________________________
- Будда сказал: не должно говорить (佛曰：不可说, fó yuē: bù kě shuō) — фраза, означающая некую тайну или нечто, что невозможно выразить словами. ↩︎
- Люди гибнут за богатство, а птицы — за корм (人爲财死鳥爲食亡, rén wèi cái sǐ niǎo wèi shí wáng) — китайская пословица о том, что корыстолюбие доводит до беды. ↩︎
- Не класть яйца в одну корзину (不將雞蛋放在同一個籃子裏, bù jiāng jīdàn fàng zài tóng yīgè lánzi lǐ) — идиома, означающая распределение рисков. ↩︎
- Сменить небо и солнце (改天換日, gǎi tiān huàn rì) — идиома, означающая смену власти или фундаментальное изменение существующего порядка. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
