Е Ли и Мо Сюяо вернулись в особняк цзянцзюня. После того, как они совершили омовение и переоделись, Мо Сюяо вышел и увидел Е Ли, которая сидела за столом и задумчиво смотрела на поданные блюда. Хотя они только что пережили битву, в которой едва не погибло всё войско, слуги в особняке цзянцзюня очень добросовестно приготовили вкусный завтрак. Его принесли вскоре после возвращения пары, как раз когда они закончили приводить себя в порядок.
После омовения Е Ли сменила пропитанные кровью одежды и смыла с лица следы усталости и битвы, отчего стала выглядеть еще более нежной и прекрасной. Глядя, как она замерла в оцепенении перед едой, Мо Сюяо недовольно нахмурился, инстинктивно почувствовав тревогу. Он тихо подошел и обнял ее со спины.
— А-Ли, о чем ты думаешь? — негромко спросил Мо Сюяо.
Е Ли пришла в себя и покачала головой.
— Ни о чем… Все эти дни я была натянута как струна, а когда внезапно наступило облегчение, даже не знаю, как к этому приспособиться.
Мо Сюяо виновато потерся о ее волосы и нежно произнес.
— Это всё я виноват, А-Ли… Отныне ничто больше не заставит тебя тревожиться. В будущем я буду рядом, что бы ты ни захотела сделать, хорошо?
Да, с этого момента больше ничто не сможет вызвать беспокойства, в этом мире никто больше не посмеет угрожать его А-Ли. Бэйжун потерпел поражение и не сможет оправиться в ближайшие тридцать-пятьдесят лет. Лэй Чжэньтин мертв, и большая часть отборных войск Силина осталась лежать у заставы Фэйхун. На юге им всё еще противостоит трехсот тысячная армия Великой Чу под командованием Мужун Шэня и Нань-хоу, а внутри страны тлеет вражда между поместьем Чжэньнань-вана и императорской семьей Силина. С учетом способностей Лэй Тэнфэна, самосохранение для него уже будет неплохим результатом. Что касается Великой Чу на юге, то Мо Цзинли отправлен в изгнание, а на трон взошел еще несовершеннолетний ребенок, власть находится в руках влиятельных сановников и Тайхуантайхоу, так что они не смогут поднять большую волну. Кто еще в Поднебесной осмелится тронуть его А-Ли?
Е Ли с некоторым удивлением посмотрела на него. Мо Сюяо моргнул и с улыбкой спросил.
— А-Ли, почему ты так на меня смотришь?
— Ты собираешься отозвать войска? — спросила Е Ли.
— Всё, что нужно было отвоевать, уже отвоевано. Что еще делать, если не отзывать войска? — усмехнулся Мо Сюяо.
Е Ли хранила молчание. Она не ожидала, что Мо Сюяо решит остановиться так скоро. Планы и решения Мо Сюяо в последнее время вызывали у нее недоброе предчувствие. Нельзя сказать, что иметь амбиции, это ошибка, ведь у Мо Сюяо были и силы, и право претендовать на власть в Поднебесной или даже объединить её. Но, возможно, из-за того, что в эти дни сражения становились одно другого ожесточеннее, у нее возникло неодолимое отвращение к войне. За последние несколько лет она видела слишком много смертей.
Обняв Е Ли, Мо Сюяо мягко улыбнулся своим красивым лицом. Он легонько похлопал её по спине и нежно прошептал.
— А-Ли устала? Почему бы тебе немного не отдохнуть?
Е Ли бессознательно кивнула и, прислонившись к Мо Сюяо, постепенно закрыла глаза, она действительно утомилась. Лишь когда Е Ли крепко заснула, Мо Сюяо осторожно подхватил ее на руки и переложил на кровать во внутренней комнате. Склонившись над ней, он смотрел на её прекрасное лицо, на котором даже во сне слегка хмурились изящные брови. Мо Сюяо с нежностью протянул руку, очерчивая контуры её лица, и тихо рассмеялся.
— Глупая А-Ли, разве Бэньван может не знать, о чем ты думаешь? К тому же… Если Бэньван закончит все войны сейчас, разве Мо Сяобао не превратится в мота, которому нечего завоевывать?
Бережно укрыв Е Ли одеялом, Мо Сюяо вышел наружу. На письменном столе во внешней комнате, на верхнем листе рисовой бумаги, были в спешке набросаны несколько строк, которые автор, очевидно, забыл убрать.
— Война окончена у берегов Хуай, и путь открыт для путника,
В холодном небе вьются вороны, оглашая воздух криком.
Лишь груды белых костей в одиноких могилах вызывают жалость,
Всё это лишь ради того, чтобы генерал стяжал воинскую славу1.
Возможно, использовать это стихотворение для описания армии семьи Мо было не совсем справедливо, но оно наглядно отражало чувства и отношение пишущего к нынешней ситуации.
Е Ли действительно сильно вымоталась и проснулась, когда небо снаружи снова потемнело. Если бы Мо Сюяо не беспокоился, что долгий голод вреден для здоровья, она, возможно, проспала бы еще дольше.
Сев на кровати, Е Ли увидела Мо Сюяо, который безмятежно сидел подле нее в той же позе, что и до того, как она заснула. Она поняла, что он совсем не отдыхал. На самом деле за эти сутки устала не только Е Ли и защитники заставы Фэйхун. Услышав на полпути, что Е Ли осталась на заставе, Мо Сюяо во весь опор поспешил назад, а затем вступил в великую битву с Лэй Чжэньтином. Было невозможно не устать.
— Почему ты не отдыхал? — тихо спросила Е Ли, слегка нахмурив брови.
Мо Сюяо с улыбкой покачал головой и негромко ответил.
— Глядя на А-Ли, я не чувствую усталости… Ты проспала уже долго, пора вставать и ужинать.
Е Ли безмолвно смотрела на мужчину с нежной улыбкой перед собой, будто та мрачная жестокость, с которой он недавно противостоял Лэй Чжэньтину и Лин Теханю, никогда не существовала. Видя ее молчание, улыбка Мо Сюяо чуть померкла, он протянул руки, заключая Е Ли в объятия, и тихо спросил.
— А-Ли злится на меня?
Е Ли помолчала немного, затем вздохнула и покачала головой.
— Нет, я знаю… что ты прав.
Мо Сюяо тоже замолчал, и лишь спустя некоторое время с улыбкой посмотрел на Е Ли.
— Просто не можешь этого принять, верно? Да, то, что произошло в этот раз… я сделал намеренно. Как те никчемные людишки Мо Цзинли могли ранить меня? На самом деле… я задумал это еще тогда, когда А-Ли передала мне список лазутчиков с гор Цанманшань. Я знаю Мо Цзинли и знаю, на что он способен, когда его загоняют в угол. Видишь, А-Ли, теперь всё идет именно так, как я и представлял. Только… я не ожидала, что ты не послушаешься меня и не покинешь заставу Фэйхун. Если бы Лин Техань не прибыл вовремя… К счастью, решение оставить Лин Теханю жизнь тогда оказалось верным…
Рука Мо Сюяо, обнимавшая Е Ли за талию, слегка дрогнула, но в его глазах, когда он смотрел на нее, и в его тихом голосе все еще сквозила легкая улыбка. Эта упрямая улыбка заставила Е Ли почувствовать еще большую горечь в сердце.
Как она могла винить этого мужчину, молча думала Е Ли, прижавшись к его груди. Сколько бы дел или мыслей у него ни было, с которыми она не могла согласиться или которые не могла принять, она никогда не сможет упрекнуть его. Это не было его ошибкой, он хотел отомстить, хотел защитить свою семью и любимую, хотел, чтобы дом Дин-вана продолжал существовать в этом мире, хотел получить наибольшую отдачу при наименьших затратах. С какой стороны ни посмотри, он не был виноват.
Мо Сюяо нежно обнимал Е Ли и, поцеловав её волосы, тихо рассмеялся.
— Как бы мне хотелось спрятать А-Ли в самом безопасном и прекрасном дворе этого мира, чтобы никто не мог тебя видеть и никто не мог причинить тебе вреда. Но, я не могу так поступить… Я знаю, что А-Ли это не понравится. Поэтому… я хочу, чтобы А-Ли стояла рядом со мной и встречала всё вместе, даже то, что А-Ли не любит. А-Ли, не питай ко мне отвращения, хорошо?
Даже зная, что ты ненавидишь подобное, я всё равно готов разорвать перед тобой завесу и показать самое жестокое. Потому что таков Мо Сюяо… Мо Сюяо, не утонченный молодой гунцзы из знатного рода, подобный светлому месяцу и ясному ветру, и не отрешенный от мира бессмертный небожитель. Мо Сюяо, это Шура из ада, выбравшийся из гор трупов и морей крови2. И хотя А-Ли никогда не была хрупким оранжерейным цветком, в глубине её души навсегда остались доброта и мягкость. Как могла она полюбить кровавые и жестокие расчеты и поля сражений, где реки крови текут до краев? Но… что же поделать? Мо Сюяо хочет лишь, чтобы ты была рядом.
— Сюяо… — Е Ли тихо вздохнула и подняла голову, глядя в его нежные, но полные упрямой решимости глаза, она протянула руку и коснулась его белоснежных волос, прошептав. — Ты не виноват, за что мне тебя винить? Мне просто… немного грустно. Я очень хочу убедить себя, что их жертвы не напрасны. Даже если бы все двести тысяч защитников заставы Фэйхун погибли в бою, это сократило бы время войны как минимум на несколько лет. А, за это время… скольких воинов и простых людей удалось бы спасти? К тому же… что значит моя печаль? Я даже не знаю имен большинства из них, так насколько сильно я могу о них горевать? Их так много, что, даже если бы я горевала до самой смерти, я не смогла бы уделить каждому и мгновения своих чувств. И, что моя печаль значит для них? Просто… у каждого из них были семьи, близкие, дети, и их боль останется на всю жизнь. Поэтому… Сюяо, со мной всё в порядке. Мне правда просто немного грустно. Скоро всё пройдет.
Мо Сюяо склонил голову и безмолвно утешал её, мягко поглаживая по спине. Е Ли, которая видела всё так ясно, сейчас казалась хрупкой как никогда. Мо Сюяо крепко прижимал её к себе, и на его тонких губах застыли упрямая решимость и глубокая жалость.
— Прости, А-Ли, — глухим голосом произнес Мо Сюяо.
Он чувствовал вину перед ней, но не собирался признавать ошибку. Как и Е Ли, будучи верховным главнокомандующим армии Мо-цзяцзюнь, он не совершил ни одного неверного выбора. Даже если бы сегодня армия Мо не успела прийти на помощь, и все воины заставы Фэйхун пали в бою, а солдаты Силина ворвались бы за ворота и чинили там бесчинства, никто не смог бы сказать, что решение Дин-вана было ошибочным. Возглавляя армию Мо-цзяцзюнь, численность которой была в несколько раз меньше сил противника, он последовательно противостоял натиску трех государств, а в этот раз и вовсе решил завершить все труды в одном сражении, значительно сократив время войны. Как правитель, он был прав.
Единственная, перед кем он был виноват, это его жена, его возлюбленная. Он заставил ее перенести столько боли и делать такой выбор, который она вовсе не должна была на себя брать, заставил ее собственноручно погубить отряд Цилинь, который она сама обучала и создавала. С самого начала и до конца Мо Сюяо был виноват лишь перед одной Е Ли, его самой обожаемой женой, которую он когда-то решил вечно оберегать, даря ей лишь радость и избавляя от забот.
— Ничего страшного, — тихо отозвалась Е Ли, ее нежное сердце было завязано в сотню узлов.
Что бы он ни сделал, она всегда простит его, Е Ли едва заметно улыбнулась про себя. Оказалось, она уже давно, сама не заметив, как сильно полюбила его.
— А-Ли, в будущем такого больше не повторится.
— Хорошо, я поняла.
Скрытая боль в сердце, возможно, никогда не исчезнет совсем, но постепенно она будет угасать. В жизни никогда не бывает ничего абсолютно совершенного, но то, что есть сейчас уже очень хорошо. Мужчина, способный взирать на Поднебесную свысока, одной рукой вызывая облака, а другой дождь3, но при этом трепещущий от беспокойства из-за твоего настроения, несколько умных, милых и смышленых детей, круг искренних родных, которые всегда о тебе заботятся, а также преданные друзья и подчиненные, чья верная печень и праведная желчь4 не знают сомнений. Разве можно желать чего-то большего от такой жизни? Возможно, некоторые их с Мо Сюяо взгляды никогда не совпадут, например, она не любила интриги и коварство, в то время как он лучше всех умел изводить людей до смерти, не платя за это жизнью5. Или, например, она всегда считала жизнь бесценной, тогда как он не прочь был использовать жизни посторонних людей как разменную монету. Однако, он готов был отступать ради нее, а она принимать его таким, какой он есть. Этого было достаточно.
— Ванъе, Ванфэй. Подчиненный просит дозволения войти, — раздался за дверью голос Фэн Чжияо.
Вскоре Мо Сюяо и Е Ли, держась рука об руку, появились в гостиной. На аудиенцию пришел не только Фэн Чжияо, здесь были Лэн Хуай, Хань Минъюэ, Хэ Су и даже старый генерал Юань Пэй, который утром был без сознания. Увидев, что супруги вышли вместе, Фэн Чжияо втайне вздохнул с облегчением.
Фэн Чжияо был не только другом детства Мо Сюяо, с которым они вместе выросли, но и за эти годы стал добрым другом Е Ли. Фэн Сань-гунцзы, разумеется, понимал этих двоих лучше, чем кто-либо другой. Он полагал, что после возвращения между ними неизбежно возникнут раздоры, но не ожидал, что ровным счетом ничего не произойдет. Фэн Чжияо невольно бросил на Е Ли еще несколько взглядов, и его уважение к ней возросло.
Поймав предостерегающий взгляд Мо Сюяо, Фэн Чжияо слегка кашлянул и отвел глаза, с улыбкой произнеся.
— Ванъе, Ванфэй, прошу прощения за беспокойство.
Мо Сюяо одарил его холодным взглядом.
— Ты и сам это знаешь. Зачем явился в такой поздний час?
Е Ли беспомощно потянула мужа за рукав и с улыбкой обратилась к Юань Пэю.
— Лао-цзянцзюнь, ваше здоровье поправилось?
Юань Пэй поспешно ответил.
— Благодарю за заботу, Ванфэй, я в порядке. Просто годы берут свое, стал ни к чему не годен, чем и насмешил вас.
Е Ли мягко улыбнулась.
— Что вы, Лао-цзянцзюнь. В этот раз мы выстояли во многом благодаря тому, что вы командовали обороной.
— А-Ли права. Лао-цзянцзюнь Юань, присаживайтесь, — заметив направленный на него взгляд Е Ли, Мо Сюяо послушно добавил с улыбкой. — Вы ведь еще не ужинали? Может, поедим вместе?
Фэн Чжияо молча закатил глаза: «Это ты с ванфэй еще не ужинал, верно?»
Разумеется, гостям было неловко отказывать Дин-вану, пригласившему их лично. В мгновение ока служанки подали приготовленный ужин. Блюда были крайне легкими, в эти дни все несказанно устали, и никому не удавалось поесть по-человечески. У всех внезапно разыгрался аппетит, и компания с большим удовольствием насладилась обильным и вкусным ужином.
Когда служанки убрали остатки трапезы, Мо Сюяо спросил.
— Раз пришли так поздно, значит, есть какое-то срочное дело?
Лэн Хуай встал и доложил.
— Прошу слова, Ванъе. Мы хотели спросить… как поступить с пленными из Силина.
На самом деле, это не было таким уж спешным делом, просто Фэн Чжияо притащил их сюда, а теперь сам сидел с видом сытого и довольного человека. Лэн Хуаю ничего не оставалось, кроме как поднять этот вопрос.
Хоть дело и не требовало немедленного решения, оно не было маловажным. Пленных солдат Силина насчитывалось почти сто тысяч. Такое огромное количество людей стало бы большой проблемой в любом месте, и любой способ распорядиться их судьбой сулил немало хлопот.
Услышав это, глаза Мо Сюяо блеснули. Он уже собирался заговорить, но, взглянув на Е Ли, сидевшую рядом, запнулся и, немного подумав, произнес.
— Отправьте людей, чтобы их вернули Силину. Нам многого не нужно. Пятьдесят лянов серебра за каждого солдата.
Лэн Хуай замялся.
— Согласятся ли люди Силина?
Пятьдесят лянов, сумма небольшая, но за сто с лишним тысяч человек выходила огромная цифра. Более того, в нынешнее время собрать стотысячное войско не так уж трудно. По крайней мере, это точно не стоит пять или шесть миллионов лянов серебра. Для Силина такая сделка была не самой выгодной.
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Объяви об этом всему миру, и им волей-неволей придется согласиться. А если не согласятся… тогда отправьте их всех на север возделывать землю.
Северные земли были разорены кочевниками Бэйжун до неузнаваемости, и там как раз не хватало людей для освоения целины.
Лэн Хуай подумал об этом и невольно развеселился. Дин-ван действительно был полон мудрости и богат замыслами.
— Ваш подчиненный повинуется.
________________________________________________________________
- Война окончена у берегов Хуай, и путь открыт для путника, в холодном небе вьются вороны, оглашая воздух криком. Лишь груды белых костей в одиноких могилах вызывают жалость — всё это лишь ради того, чтобы генерал стяжал воинскую славу (兵罢淮边客路通，乱鸦来去噪寒空。可怜白骨攒孤冢，尽为将军觅战功, bīng bà huái biān kè lù tōng, luàn yā lái qù zào hán kōng. kě lián bái gǔ zǎn gū zhǒng, jìn wèi jiāng jūn mì zhàn gōng) — строки из стихотворения поэта эпохи Тан Чжан Цзи, описывающие бедствия войны и тщетность человеческих жертв ради чужих амбиций. ↩︎
- Горы трупов и моря крови (尸山血海, shī shān xuè hǎi) — идиома, описывающая место крайне ожесточенного и кровопролитного сражения. ↩︎
- Одной рукой вызывать облака, а другой — дождь (翻云覆雨, fān yún fù yǔ) — умение ловко манипулировать ситуацией или властью, переменчивость. ↩︎
- Верная печень и праведная желчь (忠肝义胆, zhōng gān yì dǎn) — высшая степень преданности, мужества и честности. ↩︎
- Изводить людей до смерти, не платя за это жизнью (阴死人不偿命, yīn sǐ rén bù cháng mìng) — действовать крайне коварно и беспощадно, оставаясь безнаказанным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
