Дифэй эпохи процветания — Глава 81. Случайная встреча с Шицзы Чжэньнань-вана. Часть 2

Время на прочтение: 9 минут(ы)

Посольство Силина.

Отправив людей проводить Гунчжу Линъюнь обратно в ее покои, Лэй Тэнфэн вернулся в свою комнату. Едва закрыв дверь, он помрачнел, и его взор, подобно острию клинка, устремился в дальний угол комнаты. В полностью закрытом помещении из-за погашенных ламп было очень темно и неуютно, а за круглым столом из превосходного сандалового дерева сидела изящная фигура в черном. Взгляд Лэй Тэнфэна стал тяжелым. Уставившись в спину женщины в черном, он спросил.

— Зачем ты здесь?

Женщина в черном повернула лицо, и в тусклом свете блеснула пара пленительных звездных очей. Однако в этих глазах, которые должны были быть нежными и мягкими, словно водная гладь, пылал явный гнев.

— Почему ты портишь мои дела?

Лэй Тэнфэн легонько хмыкнул и холодно усмехнулся.

— Порчу твои дела? Что же я, этот Шицзи, тебе испортил?

— Дело Линъюнь! — женщина в черном стиснула зубы. — Если бы ты не строил козни, то, как бы Линъюнь вышла замуж в поместье Ли-вана?

Лэй Тэнфэн расслабленно опустился на стул в стороне и произнес.

— У тебя еще хватает совести говорить это. Если бы ты целыми днями не забивала голову Линъюнь всякой чепухой, то, как бы она вышла замуж за Ли-вана?

Их первоначальный план вовсе не предполагал выдавать принцессу за, не блещущего умом, вана, но, к несчастью, из-за устроенного Линъюнь переполоха император ни за что не пожелал бы взять ее в жены. Женщина в черном фыркнула.

— Разве не было бы лучше, если бы Линъюнь вошла в поместье Дин-вана?

— Не мечтай. Линъюнь ты одурачила до глупости, неужели и сама лишилась рассудка? — пренебрежительно бросил Лэй Тэнфэн. — Ты думаешь, Мо Сюяо из тех, у кого доброе сердце и мягкие руки¹? Не пройдет и месяца после того, как Линъюнь войдет в поместье Дин-вана, и нам придется забирать ее труп. Даже, если бы ей посчастливилось выжить, ты думаешь, что с ее умом Мо Сюяо не обманул бы ее, заставив повернуть копья против своих²?

Казалось, насмешливый тон Лэй Тэнфэна привел женщину в ярость.

— Я сделала это только для того, чтобы помочь тебе! — выкрикнула она.

Лэй Тэнфэн насмешливо хмыкнул, на его лице читалось явное недоверие.

— Помочь мне? Если ты хотела помочь мне, почему не позволила прийти Жоуюнь? Ты ведь просто была уверена, что с таким характером, как у Линъюнь, Мо Сюяо ни за что ее не полюбит? Как жаль… Этот Шицзы считает, что Мо Сюяо, вполне возможно, полюбит Е Ли.

— Невозможно! — взвизгнула женщина, но быстро осознав свою несдержанность, перевела дух и более спокойным, расслабленным тоном с улыбкой произнесла. — И не думай меня обмануть. У Мо Сюяо глаза выше макушки,³ как он может положить глаз на такую ни на что не годную женщину, как Е Ли?

— Ни на что не годная?.. — задумчиво повторил Лэй Тэнфэн, мельком взглянув на женщину в черном. — У Мо Сюяо глаза выше макушки? Необязательно.

— Довольно, я пришла не для того, чтобы спорить с тобой.

Лэй Тэнфэн лениво посмотрел на нее.

— В таком случае можешь говорить прямо, зачем ты явилась в мою комнату в такое время.

— Я хочу остаться в Великом Чу на некоторое время, — сказала женщина в черном.

— Можно. Только впредь не возвращайся в Силин, — Лэй Тэнфэн махнул рукой, безразлично показывая, что она может уходить.

— Ты! — женщина в черном гневно уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова.

Лэй Тэнфэн холодно усмехнулся.

— Думаешь, я не знаю, зачем ты хочешь остаться в Восточном Чу? Редко встретишь женщину столь алчную, как ты. Но, лучше будь осторожнее, как бы в итоге не остаться ни с чем.

Под вуалью женщина в черном яростно закусила алые губы.

— Лэй Тэнфэн, тебе что, не по себе, если ты не осыплешь меня холодными насмешками и колкостями?

Лэй Тэнфэн холодно хмыкнул. В его ледяном взгляде, устремленном на нее, промелькнула скрытая ненависть.

— А ты, не можешь жить, чтобы не соблазнять мужчин повсюду? Оставь эти несбыточные мечтания, ты не нужна Мо Сюяо.

— Знаешь, куда делась та картина, которую ты прислала? — Лэй Тэнфэн посмотрел на нее, и на его лице внезапно появилась злобная улыбка.

Женщина в черном настороженно уставилась на него. Лэй Тэнфэн с интересом разглядывал ее и, заметив, как под его взором ее взгляд становится все более растерянным, рассмеялся.

— В тот же день Мо Сюяо отослал ее Сяньшэну Шэню. Какой бы красотой национального цвета и небесного аромата⁴ ни обладала Су Цзуйдие, для Мо Сюяо она всего лишь покойница. Думаешь, ты что-то сможешь сделать? Давай поспорим? Я уверен, что Мо Сюяо обязательно полюбит Е Ли.

Если бы это было возможно, ярость в глазах женщины в черном испепелила бы Лэй Тэнфэна. В этот раз ей потребовалось еще больше времени, чтобы подавить гнев. Она нежно улыбнулась Лэй Тэнфэну.

— А, что же ты? Шицзы вана Чжэньнань из страны Силин, почему ты так заинтересован в Е Ли?

В глазах Лэй Тэнфэна что-то промелькнуло, и он быстро ответил с улыбкой.

— Потому что она, женщина Мо Сюяо. С этой точки зрения ее ценность явно гораздо выше твоей.

Женщина в черном кокетливо рассмеялась.

— В таком случае… неужели ты не хочешь заполучить женщину Мо Сюяо? Хи-хи… только представь, если весь мир узнает, что жена Мо Сюяо сбежала с другим мужчиной, как это будет забавно.

Лэй Тэнфэн нахмурился и с отвращением посмотрел на женщину в черном.

— Знакомство с тобой, боюсь, стало самым большим несчастьем в жизни Мо Сюяо. Если этот Шицзы и решит одолеть Мо Сюяо, то сделает это ясно и честно, и незачем использовать подобные методы.

— Ха-ха, ну почему же? Встреча со мной должна быть самым большим счастьем в его жизни. И я, конечно, считаю так же, — вкрадчиво произнесла женщина в черном, и в ее чарующих глазах промелькнула тень ностальгии. — К тому же, Мо Сюяо уже искалечен. В этой жизни он больше не выйдет на поле боя. С другой стороны, он никогда не потерпит поражения. Ты все еще грезишь о том, чтобы победить его ясно и честно? Непобедимый миф рода Дин-вана, длящийся сотни лет…

— Довольно, убирайся. Через три дня отправляемся в Силин, а ты можешь попробовать остаться в Восточном Чу сама по себе. Насколько мне известно, Хань Минъюэ уже вернулся в Цзяннань. Посмотрим, станет ли Мо Сюяо снова проявлять к тебе милосердие, — мрачно произнес Лэй Тэнфэн.

Женщина в черном встала, глядя на него обиженным взглядом.

— Я знаю, почему ты так груб со мной. Ты ревнуешь, верно? Или ты считаешь, что в вуали я некрасива?

Договаривая, женщина подняла руку, намереваясь снять вуаль с лица. Лэй Тэнфэн внезапно схватил со стола чашку и швырнул в нее.

— Проваливай!

— Ты… хм! — получив столь грубый отпор, женщина в черном опустила руку, гневно сверкнула глазами на сидящего мужчину и, взмахнув рукавом, удалилась.

Е Ли вернулась в поместье Дин-вана. Мо Сюяо был в комнате. Услышав шаги, он поднял голову и посмотрел на нее.

— Вернулась? У Лаофужэнь Е есть какие-то дела?

Е Ли махнула рукой и со скучающим видом произнесла.

— Какие могут быть дела в такое время? Сы-мэймэй вернулась домой и устроила плач да скандал, бабушка хотела, чтобы я ее немного утешила. Она меня с роду не слушала, с чего бы ей теперь внимать моим словам? Зато на улице встретила того Шицзы из Силина и Гунчжу Линъюнь.

Мо Сюяо удивленно приподнял бровь. Е Ли, подумав, что эта тема не стоит обсуждения, ушла переодеться в домашнюю одежду. Выйдя и увидев, что Мо Сюяо все еще сидит в комнате, опустив голову, она велела Цин Ся и остальным принести ткани сдержанных цветов.

Цин Шуан, как всегда сообразительная, не успела Е Ли распорядиться и присесть, как уже с улыбкой принесла материю. Это были ткани нежных оттенков, лунно-белого, бледно-бирюзового и бежевого. Прихватив ткани и все необходимые принадлежности, она заботливо разложила их. Е Ли взяла материю, посмотрела на сидящего напротив мужчину, и ее брови сошлись на переносице.

Мо Сюяо с некоторым недоумением поднял голову, глядя на ее озадаченный вид, и мягко улыбнулся.

— Что случилось? Недовольна одеждой, которую шьют в поместье? Я слышал, в столице есть две вышивальные мастерские с неплохими вещами, позже велю им прислать образцы. Не нужно так утруждаться.

Е Ли промолчала. «Если бы я купила одежду для тебя на стороне, разве Линь-момо и кормилица не заворчали бы меня до смерти?» Она снова посмотрела на свое платье. Неужели она настолько привередлива?

Стиснув зубы, Е Ли сказала.

— Одолжи мне какую-нибудь из своих старых вещей.

Мо Сюяо приподнял бровь, с некоторым сомнением глядя на то, как Е Ли изо всех сил старается сохранять бесстрастное выражение лица. Медленно переведя взгляд на ткани на столе, он слегка изменился в лице и, глядя на Е Ли, улыбнулся.

— Иди и возьми сама.

С тех пор как его перевезли в этот двор залечивать раны, управляющий Мо распорядился перенести сюда всю его одежду и вещи из прежних покоев. Однако у его молодой жены, похоже, была твердая привычка не трогать чужие вещи без спроса, даже если этот «чужой», ее муж. Поэтому, хотя их вещи и лежали вместе, на деле они хранились порознь, и никто не трогал чужого.

Е Ли тихо фыркнула, поднялась и сделала несколько шагов вглубь комнаты, но, вдруг замерла. Обернувшись, она взяла из шкатулки для рукоделия мягкую мерную ленту и вошла внутрь.

Мо Сюяо некоторое время завороженно смотрел на простую, изящную ткань на столе, а затем внезапно слегка улыбнулся. В его обычно холодном взгляде промелькнуло немного подлинной теплоты.

Если за дело браться, то делать его нужно как можно быстрее и лучше. Поэтому в повседневной жизни Е Ли появилось еще одно занятие — рукоделие. Две старые момо вздохнули с огромным облегчением. Глядя на то, как их сяоцзе с самого дня свадьбы целыми днями якшается с мечами и саблями, момо в глубине души уже давно изнывали от беспокойства. Хотя ванъе ничего не говорил, но разве подобает ванфэй целыми днями проводить время с оружием в руках? В семье Сюй, не считая Сань-е, на протяжении сотен лет не рождалось ни одного воина. Это наверняка Сань-е плохо повлиял на сяоцзе! Две момо, не знавшие всей правды, втайне винили Сюй Цинфэна, который вскоре должен был отправиться в армию.

 

То, что ванфэй впервые шьет одежду для ванъе, привлекло пристальное внимание всех, от момо до служанок. Лишь приступив к делу, Е Ли осознала одну досадную вещь, она совершенно не умеет шить мужскую одежду. Когда её нянь еще была жива, Е Ли была слишком мала, чтобы учиться кройке, а после её смерти некому было учить, да и нужды не возникало. Оказалось, что она совсем позабыла об этом. В итоге, подавленная, она была вынуждена учиться кроить под чутким руководством Линь-момо.

Когда одежда была раскроена, девушки окружили Е Ли, обсуждая, какой узор выбрать, нити какого цвета использовать и какой подобрать хэбао. Они галдели наперебой, не умолкая ни на миг. Как назло, Мо Сюяо, по непонятной причине, перебрался из кабинета в их комнату. И, хотя он находился в наружных покоях, Е Ли, окруженная в спальне служанками, чувствовала, Мо Сюяо наверняка слышит их перешептывания. От этого она злилась и досадовала, желая парой пощечин угомонить этих болтливых девчонок.

— Ванфэй… — увидев, что Е Ли взяла образец узора «облака» и начала подбирать нити, Цин Шуан недовольно вскрикнула, вид у неё был такой, будто она готова была вырвать этот узор и уничтожить тело и замести следы⁵.

Е Ли вскинула брови, глядя на неё. Цин Шуан произнесла.

— Ванфэй, вы же это в подарок шьете. Как вы можете предлагать такой обычный узор?

У Е Ли на лбу едва не вздулись вены. Это всего лишь одежда, не слишком ли много у этой девчонки возражений? Цин Шуан, не обращая внимания на недовольство Е Ли, быстро выложила перед ней стопку эскизов, там были изображения драконов, орлов, тигров, сложные растительные орнаменты, благоприятные символы и многое другое. Заметив помрачневшее лицо Е Ли, Цин Шуан заискивающе вытянула один из листов и прошептала.

— Цин Шуан уже разузнала для Ванфэй, Ванъе нравится этот.

 

Глядя в упор на рисунок парящего в небе орла, Е Ли захотелось уколоть Цин Шуан иголкой. Та, видя недобрый взгляд своей сяоцзе, поспешно изобразила на лице мольбу о пощаде и пулей вылетела из комнаты. Е Ли некоторое время отрешенно смотрела на узоры на столе, затем внезапно вздохнула и взяла корзинку с нитями, начиная подбирать цвета. Цин Ся, прислуживавшая рядом, сказала.

— Цин Шуан, девчонка и впрямь озорная, но она ведь старается ради Ванфэй, так что Ванфэй не стоит на неё сердиться.

Е Ли подняла на неё взгляд и со вздохом ответила.

— Эту девчонку совсем избаловали, вечно она безобразничает.

Цинюй, прикрыв рот рукой, хихикнула.

— Цин Шуан и правда чересчур энергична. Может, Ванфэй стоит наказать её, заставив заниматься шитьем?

Цин Ся тоже рассмеялась.

— Цинюй, это слишком суровое наказание! Впрочем, если это поможет унять гнев Ванфэй, Цин Шуан наверняка с радостью примет кару.

Цин Шуан была натурой непоседливой и больше всего на свете не любила рукоделие. Обычно необходимость вышить даже один платок была для неё подобна смертному приговору. Глаза Е Ли лукаво блеснули, и на её лице появилась улыбка.

— Отлично. Идите и скажите Цин Шуан, пусть вышьет для меня картину «Зимняя слива приветствует Новый год». Работа должна быть готова через полмесяца. В противном случае… пусть сама пеняет на себя.

Цинлуань и остальные, переглянувшись, с улыбкой согласились, втайне сочувствуя Цин Шуан. Зная, что ванфэй стыдлива, ты всё равно побежала спрашивать ванъе, разве это не значит самой напроситься на наказание?

— Что А-Ли собралась вышивать? — раздался снаружи звучный голос Мо Сюяо.

Все поспешно обернулись и поклонились.

— Ванъе.

Мо Сюяо взглянул на трех улыбающихся девушек и произнес.

— Ступайте.

Все трое поклонились и удалились, оставляя ванъе и ванфэй наедине.

Заметив приближение Мо Сюяо, Е Ли в смущении взглянула на вещи в своих руках и сказала.

— Неужели Ванъе настолько нечего делать? Целыми днями в комнате ошиваетесь.

Мо Сюяо улыбнулся.

— Мне не нужно являться ко двору, и дел никаких нет, так что времени действительно много. А вот А-Ли, в эти два дня, кажется, очень занята.

Е Ли сердито покосилась на него. Разве он не видит, чем она занята? Кресло на колесах остановилось рядом с ней, и Мо Сюяо тихо рассмеялся.

— А-Ли, не нужно смущаться. Даже если ты вышьешь не очень хорошо, я не стану над тобой смеяться.

Прекрасно! Е Ли с негодованием вонзила иглу в ткань. Он смеет говорить, что она вышивает плохо? Даже вторая тётя по материнской линии осыпала её мастерство похвалами. Повернув голову к Мо Сюяо, Е Ли с фальшивой улыбкой произнесла.

— Что вы, я ведь вышиваю плохо, как я посмею осквернять взор ванъе? Лучше прикажу мастерицам из швейной мастерской всё сделать, а сама избавлю себя от хлопот.

Мо Сюяо был вынужден заискивающе улыбнуться.

— Я хотел сказать, что каким бы ни получилась твоя вышивка, в моих глазах она всегда будет лучшей.

Е Ли лишь фыркнула, не желая с ним спорить, отвернулась и склонилась над работой. Мо Сюяо сидел рядом и молча наблюдал за тем, как лицо Е Ли постепенно становится сосредоточенным, а на его губах играла теплая улыбка.

____________________________

 

1. Доброе сердце и мягкие руки (心慈手软, xīn cí shǒu ruǎn) — идиома, означающая чрезмерную мягкость, милосердие и неспособность проявить жесткость. ↩︎
2. Повернуть копья против своих (倒戈相向, dǎo gē xiāng xiàng) — идиома, означающая переход на сторону врага и выступление против собственных союзников. ↩︎
3. Глаза выше макушки (眼高于顶, yǎn gāo yú dǐng) — идиома, описывающая крайнее высокомерие и спесь, когда человек смотрит на всех свысока. ↩︎
4. Национальный цвет и небесный аромат (国色天香, guó sè tiān xiāng) — идиома, изначально описывающая красоту пиона, а позже — женщину исключительной красоты. ↩︎
5. Уничтожить тело и замести следы (毁尸灭迹, huǐ shī miè jì) — полностью избавиться от улик. ↩︎

Мо Ли — Список глав