Танец, покоряющий города (Яоцзи х Му Ян)
Когда Яоцзи стала уцзи, ей было всего десять лет. До десяти лет её жизнь хоть и нельзя было назвать «золотой и драгоценной1», но она всё же была дочерью чиновника четвёртого ранга. Ни много ни мало, благородная девица из именитой семьи. Однако, в придворных кругах процветали распри, и когда её отец совершил тяжкое преступление, всё имущество семьи было конфисковано, а она попала в цзяофан2, после чего больше не желала упоминать своё прежнее имя.
В тринадцать лет Яоцзи начала официально принимать гостей. Исполненный в Цинчэнфане танец «цинчэн3» с тех пор сделал её первой уцзи в Чуцзине. В тот же самый день Яоцзи познакомилась с Му Яном.
Для тринадцати-четырнадцатилетних девушек это время первого пробуждения чувств, даже в таком месте, как Цинчэнфан. Хотя она только начала принимать гостей, Яоцзи провела в Цинчэнфане уже добрых два года и, конечно, вдоволь насмотрелась на то, как сердца её сестёр разрывались из-за мужчин. Поэтому, впервые увидев Му Яна, Яоцзи не была тронута.
В ту пору Му Яну было всего восемнадцать лет. Юноша в белых одеждах, полный жизни и благородного изящества, то была пора, когда он «на лошади проезжал мимо моста, и весь терем махал ему алыми рукавами4». В тот день, едва закончив танец, Яоцзи слегка запыхалась и нервничала. Сегодня было её первое выступление, от которого зависела вся её жизнь на ближайшие годы. В случае успеха она стала бы восходящей звездой среди уцзи Цинчэнфана и с тех пор жила бы как незапятнанная и уважаемая всеми цингуаньжэнь5. В случае неудачи, даже будь она прекрасна как небожительница, ей пришлось бы, подобно многим безвестным сёстрам, заниматься постыдным ремеслом низшего сорта. В этом вопросе женщины всегда бывают на редкость наивны и упорны, прекрасно зная, что в конце концов исход один, они всё равно хотят ухватиться за эти несколько лет. Быть может… всё будет иначе?
Среди приветственных криков Яоцзи поспешно сошла со сцены и направилась к своему жилищу в заднем дворе, но из-за своей задумчивости она, разминувшись с каким-то мужчиной, на мгновение потеряла равновесие и едва не врезалась в стену. Когда Яоцзи уже подумала, что изуродует лицо, чья-то рука обхватила её за талию, возвращая в устойчивое положение, и тихий голос задал вопрос.
— Гунян, ты в порядке?
Яоцзи замерла и, подняв голову, увидела перед собой мужчину в развевающихся белых одеждах, статного и необычайно благородного. В его глазах, смотревших на неё, таилась лёгкая улыбка, но в них не было того вызывающего отвращение выражения, которое часто встречалось у многих гостей, лишь едва заметное беспокойство и теплота.
— Я в порядке, благодарю за помощь, гунцзы, — она отстранилась и, слегка поклонившись, равнодушно ответила ему.
— Позвольте представиться, Му Ян. Танец гунян был очень хорош, — улыбнулся мужчина.
Яоцзи на миг растерялась. Имя Му Яна она, разумеется, слышала. Шицзы из резиденции Муян-хоу был весьма знаменитым в столице выходцем из знатной семьи, к тому же стремящимся к знаниям. Сёстры в Цинчэнфане часто упоминали его, но лишь понаслышке, так как Му Ян никогда не посещал «места ветра и пыли6». Яоцзи, конечно же, не ожидала встретить его в подобном месте. Глядя на красивого мужчину перед собой, Яоцзи слегка нахмурилась. Хотя многие люди на деле не соответствуют своей громкой славе7, видеть такого, казалось бы, «чистого как луна и свежего как ветер8» юношу в качестве посетителя злачных мест всегда было немного разочаровывающим.
Словно поняв, что означал взгляд Яоцзи, Му Ян горько усмехнулся и сказал.
— Я пришёл вместе с друзьями. Этот Цинчэнфан и впрямь немал, ты не знаешь, где находится павильон Чанъюнь?
Павильон Чанъюнь был местом, где жила самая известная хуакуй9 Цинчэнфана — Чан Юнь-гунян. Яоцзи кивнула и указала ему направление. То, зачем пришёл Му Ян, изначально не имело к ней никакого отношения, а мимолётная перемена в выражении её лица была вызвана лишь удивлением от того, что услышанные ею слухи разошлись с реальностью.
— О… неужели это наш Му-шицзы? — раздался за спиной певучий мужской голос с некоторой долей небрежной насмешки.
Оба обернулись и увидели идущего навстречу мужчину в алых одеждах.
— Фэн Сань-гунцзы, — молодой Му Ян не обладал дурным характером и весьма учтиво поздоровался с мужчиной в красном.
Фэн Сань-гунцзы был частым гостем в подобных местах, Яоцзи, хоть и не видела его раньше, давно слышала его имя. Фэн Сань был шуцзы в семье богатейшего человека Чуцзина, в то время как Му Ян был шицзы из резиденции Муян-хоу. Учитывая статус Му Яна, то, что он первым поздоровался с Фэн Санем, можно было считать верхом вежливости. Однако Фэн Сань, судя по всему, не оценил этого жеста. Вскинув мечевидные брови, он с полуулыбкой посмотрел на Му Яна.
— Какая редкость, не ожидал, что у Му-шицзы тоже есть подобные изящные увлечения. А это… Яоцзи-гунян? Ваш танец поистине способен покорять города, Фэн Сань искренне восхищён.
Слова Фэн Саня звучали несколько легкомысленно, но в таком месте это не переходило границ дозволенного. Му Ян и так считался элегантным красавцем, но внешность Фэн Саня по сравнению с ним была ещё более безупречной, а эта усмешка на губах, полушутливая-полунасмешливая, придавала ему ещё больше неукротимости. То ли дело было в самой внешности Фэн Саня, то ли в чём-то ином, но, несмотря на нарочитую игривость в его словах, Яоцзи поняла, что он не вызывает у неё неприязни. Порхающий в своих алых одеждах Фэн Сань-гунцзы и впрямь был человеком, которого трудно было невзлюбить.
Му Ян не стал спорить с Фэн Чжияо, лишь спокойно улыбнулся.
— У меня ещё есть дела, позвольте откланяться. Яоцзи-гунян, прощайте.
— Счастливого пути, шицзы, — безучастно произнесла Яоцзи, проводила взглядом уходящего в сторону павильона Чанъюнь Му Яна и тут же выбросила это из головы.
После того дня пути Яоцзи и Му Яна не пересекались, зато она постепенно сблизилась с Фэн Чжияо. Находясь в Цинчэнфане, трудно было не познакомиться с Фэн Санем поближе, ведь Фэн Сань-гунцзы как минимум полмесяца жил в Цинчэнфане. Здесь у него даже была специально отведённая комната, и таких комнат в других местах столицы у него было немало. Общаясь с Фэн Санем всё больше, Яоцзи постепенно поняла, что на самом деле Фэн Сань-гунцзы вовсе не был тем распутным гулякой и «похотливым демоном», каким его видели окружающие. В те моменты, когда они оставались наедине, взгляд Фэн Чжияо, которым он смотрел на неё, всегда оставался трезвым и спокойным, без малейшего трепета.
Благодаря постоянной поддержке Фэн Сань-гунцзы, а также тому, что мастерство Яоцзи в танце и впрямь было непревзойдённым в столице, всего за два месяца она прочно утвердила за собой звание первой хуакуй в Чуцзине, и слава её в то время не знала равных.
Следующая встреча с Му Яном произошла лишь в начале второго года. В то время Му Ян всё ещё оставался наследником дома Муян хоу, шицзы, который был величайшей гордостью своего дома, а Яоцзи уже прославилась как первая танцовщица Чуцзина. Даже многие знатные семьи, члены императорского рода и ван-фу приглашали её выступить, а те, кто желал встретиться с ней наедине, должны были обладать поистине безрассудной щедростью и быть готовыми бросать тысячи золотых на один бросок10.
Новая встреча с Му Яном была случайностью. Став первой красавицей Чуцзина, Яоцзи, разумеется, затмила Чан Юнь, которая прежде была главной жемчужиной в заведении Цинчэнфан. Столь явная чужая зависть была неизбежна, поэтому Яоцзи всегда вела себя крайне осторожно. С её происхождением нельзя было позволить себе быть простодушной, однако она не ожидала, что Чан Юнь подговорит других девушек из Цинчэнфан во время весенней прогулки и устроит заговор, чтобы лишить её чести.
Для таких, как они, целомудрие кажется шуткой, но в то же время оно жизненно важно. Сейчас она возвышенная красавица, чья беседа за чашкой чая стоит баснословных денег, но стоит ей потерять чистоту, как она быстро опустится до положения обычной продажной женщины.
Яоцзи, конечно, не желала такой судьбы, поэтому, как только почувствовала недомогание, тут же, превозмогая боль, спряталась.
— Гунян, вы в порядке? — из-за спины, там, где она укрылась за декоративными камнями, раздался спокойный голос, в котором слышалось знакомое беспокойство, но для неё, в данной ситуации, это участие было сродни смертельному яду.
— Я в порядке! — не оборачиваясь, Яоцзи поднялась и, пошатываясь, бросилась прочь.
— Яоцзи-гунян… — Му Ян, встревоженный, схватил её за руку и, только увидев пунцовый жар на её щеках, внезапно всё понял. — Вы… что с вами? Мне позвать лекаря?
Яоцзи и так едва держалась на ногах, а когда Му Ян потянул её, она бессильно упала в его объятия. В голове всё спуталось, она крепко вцепилась в руку Му Яна и, стиснув зубы, из последних сил стараясь сохранить остатки рассудка, выдохнула.
— Поздно… уже поздно. Я помню, впереди был пруд, бросьте меня туда!
— Но… — Му Ян нахмурился.
Хотя весна уже вступила в свои права, стоял конец второго месяца, и вода в пруду была холодна даже для мужчины, что уж говорить о женщине.
— Ничего… я умею плавать! Прошу вас…
Му Ян, будучи выходцем из знатной семьи, не раз сталкивался с подобными грязными уловками. Видя настойчивость Яоцзи, он лишь кивнул.
— Раз так, прошу прощения за дерзость.
В тот день весть о том, что главная красавица Цинчэнфан Яоцзи упала в воду и была спасена шицзы дома Муян-хоу, облетела город. Она проболела целый месяц, но именно тогда в её сердце навсегда запечатлелся образ этого мягкого и открытого юноши. Он… не просто помог ей, он спас ей жизнь.
В последующие несколько лет слава Яоцзи только росла. Под покровительством Фэн сань-гунцзы, шицзы Муян-хоу и прочих знатных юношей столицы никто не смел устраивать беспорядки в Цинчэнфан. Когда Яоцзи исполнилось двадцать, она официально стала хозяйкой Цинчэнфан и с тех пор перестала принимать гостей. Лишь изредка она танцевала по просьбе столичной знати или для выступлений во дворце, а всё остальное время проводила в одиночестве на втором этаже заведения, отрешённо взирая на шум и суету внизу.
— Гунян, пришёл Му-шицзы, — тихо доложила ятоу за дверью.
Яоцзи обернулась, на её чарующе прекрасном лице застыла лёгкая усталость. Она произнесла.
— Попроси шицзы уйти. Яоцзи не принимает посетителей.
Глядя на то, как удивлённая ятоу уходит, Яоцзи горько усмехнулась. Оказалось, что они знакомы с Му Яном уже почти десять лет, и она уже не могла вспомнить, когда именно всё началось. Фэн Чжияо когда-то с улыбкой вздыхал: «Яоцзи, полюбить такого человека, как Му Ян, это значит самой искать страданий. По логике вещей и по велению чувств тебе следовало бы выбрать меня».
Тогда Яоцзи лишь мимолётно улыбнулась. Разве она не знала, что с положением Му Яна у них не может быть будущего? Напротив, с Фэн Чжияо, который был лишь побочным сыном в семье богатого торговца, давления было бы меньше. Но перед лицом ослепительно красивого Фэн сань-гунцзы её сердце никогда не трепетало. Она знала, что в его душе уже кто-то есть. А Му Ян… в его глазах была только она.
Однако такая жизнь не могла длиться вечно. Му Яну было уже за двадцать, а он всё медлил с женитьбой. Но, два месяца назад он всё же не выдержал давления семьи Му и обручился с Сунь-гунян. И Яоцзи не удивилась, когда позже к её дверям пришла эта самая Сунь-гунян, его невеста.
Вспомнив слова, сказанные вчера в павильоне Фэнхуалоу Дин-ванфэй, Яоцзи горько улыбнулась, и на её ослепительном лице промелькнула решимость. Хотя она видела Дин-ванфэй всего дважды, Яоцзи вынуждена была признать, во всём эта ванфэй была предметом её искреннего восхищения. Благородное происхождение, преданный муж, готовый укрыть её от любых бурь, а также широта души, необычайный ум и проницательность.
Если нужно отпустить — отпускай… Возможно, действительно пришло время уходить…
Яоцзи опустила голову и с тихой улыбкой погладила свой всё ещё плоский живот. Дин-ванфэй была права, если хочешь жить хорошо, ты всегда сможешь это устроить. Тем более теперь она была не одна.
— Яоцзи! — за дверью послышался шум торопливых шагов, и вскоре на пороге появился Му Ян.
Вид у него был мрачный. Слуги Цинчэнфан с тревогой следовали за ним, явно не решаясь преградить путь шицзы дома Муян-хоу.
Яоцзи взмахом руки велела слугам удалиться и лишь затем посмотрела на Му Яна с безмятежной улыбкой.
— Что это значит, шицзы? Хоть Цинчэнфан и весёлое заведение, но Яоцзи уже много лет не принимает гостей.
— Яоцзи! Ты ещё не нагулялась? — вчерашнее происшествие в Фэнхуалоу сильно разгневало Му Яна, но чувства, связывавшие их столько лет, не были подделкой.
Как только гнев утих, он тут же примчался в Цинчэнфан, но никак не ожидал, что его не пустят на порог.
Яоцзи усмехнулась.
— Я нагулялась. И прошу Шицзы впредь не приходить в Цинчэнфан. Чтобы ненароком снова не столкнуться на улице с Сунь-фужэнь или Сунь-гунян.
— Что ты хочешь этим сказать? — Му Ян нахмурился.
Яоцзи покачала головой.
— Ничего. Прошу шицзы уйти.
Видя её холодное безразличие, Му Ян с досадой вздохнул.
— Яоцзи, я ведь стараюсь ради нашего будущего. Ты же знаешь… Муян-хоу никогда не позволит мне взять тебя в законные жёны. Неужели ты не можешь немного потерпеть и уступить ради меня?
Яоцзи спокойно посмотрела на него.
— Яоцзи не привыкла ущемлять себя, и вам, Шицзы, тоже нет нужды ущемлять себя. Прошу вас, ради нашей многолетней дружбы, давайте расстанемся по-хорошему.
— Ты… — зная характер Яоцзи, он понимал, что переубедить её в одночасье невозможно. Му Ян лишь вздохнул и тихо произнёс. — Я уйду, а ты хорошенько подумай.
Глядя на его удаляющуюся спину, Яоцзи внезапно произнесла.
— Му-лан, за столько лет… на самом деле мы оба изменились. В будущем больше не приходи.
Ты уже давно перестал быть тем мягким и жизнерадостным статным юношей, а я перестала быть той юной девушкой в расцвете лет, которая всем сердцем желала лишь, чтобы чувства двоих сплелись воедино. Мы оба повзрослели и оба изменились…
Тело Му Яна на мгновение замерло, и он молча ушел.
— Гунян… — у двери маленькая ятоу с беспокойством смотрела на Яоцзи, которая выглядела несколько потерянной.
Яоцзи пришла в себя и слабо улыбнулась.
— Собирайся, я хочу выйти.
— Куда гунян собирается идти?
— В особняк Дин-вана.
Выйдя из особняка Дин-вана, Яоцзи глубоко вздохнула с облегчением. Продав Циньчэнфан Дин-ванфэй, Яоцзи не знала, было ли это минутным порывом, но когда она действительно это сделала, то не почувствовала той горечи расставания, которую представляла. Накоплений за эти годы и денег от продажи Циньчэнфан было достаточно, чтобы всю жизнь прожить в одежде из парчи и вкушая пищу из нефрита. Найти тихое место, родить ребенка и вырастить его, возможно, в ее жизни появится радость, отличная от прежней. Разве не о такой спокойной жизни она всегда мечтала?
— Гунян, доброго пути, — низким голосом произнес мужчина, следовавший за Яоцзи, чтобы проводить ее.
Низкий голос мужчины звучал очень приятно, однако то, что он решил попрощаться с ней, несколько удивило Яоцзи. Она дважды видела этого человека рядом с Дин-ванфэй, он не был обычным стражником и, судя по всему, занимал немалое положение. Разве такие люди обычно не должны относиться к ней с пренебрежением из-за ее статуса? Или же люди подле Дин-ванфэй и впрямь были особенными?
— Благодарю… — Яоцзи замялась, она не знала имени этого человека. — Благодарю вас!
Перед этим молчаливым мужчиной Яоцзи обнаружила, что все приемы общения, накопленные за годы в Циньчэнфан, кажутся совершенно бесполезными. Она не могла даже выдавить дежурную улыбку, и ей оставалось лишь неловко поблагодарить его.
Мужчина спокойно посмотрел на нее и сказал.
— Мое имя Цинь Фэн. Гунян… вашему телу сейчас неудобно, если собираетесь в дальний путь, лучше подождать некоторое время.
Яоцзи опешила и только потом кивнула.
— Благодарю за напоминание, Тунлин Цинь. Яоцзи прощается с вами.
— Не провожаю, — холодно ответил Цинь Фэн.
Яоцзи безмятежно улыбнулась и грациозно развернулась, чтобы уйти.
Она, конечно, поняла напоминание и заботу Цинь Фэна, и ее настроение, которое в последние дни было мрачным из-за всех этих дел, значительно улучшилось. Даже совершенно незнакомый человек может проявить заботу, в этом мире все же много хороших людей. Расставание с Чуцзином не обязательно будет таким уж печальным. По крайней мере, отныне… она больше не танцовщица, а обычный человек. Разве не этого она всегда хотела? Вместе с продажей Циньчэнфан Дин-ванфэй, та воспользовалась своим влиянием, чтобы изменить ее записи в реестре населения. С этого момента позорный статус в реестре музыкантов11, который всегда тяготил ее, перестал существовать. Она, Яо Цзи… просто одинокая мать с ребенком Му.
____________________________________________________
- «золотой и драгоценной» (金尊玉贵, jīn zūn yù guì) — идиома, описывающая высокое происхождение и избалованность. ↩︎
- Цзяофан (教坊, jiào fáng) — государственное учреждение в императорском Китае, занимавшееся обучением артисток и музыкантов, куда часто попадали женщины из семей репрессированных чиновников. ↩︎
- Танец «цинчэн» (倾城, qīng chéng) — дословно «покоряющий города», образное описание исключительной красоты, способной погубить государство. ↩︎
- «на лошади проезжал мимо моста, и весь терем махал ему алыми рукавами» (骑马倚斜桥，满楼红袖招, qí mǎ yǐ xié qiáo, mǎn lóu hóng xiù zhāo) — классический поэтический образ привлекательного, успешного и популярного у женщин молодого человека. ↩︎
- Цингуаньжэнь (清倌人, qīng guān rén) — категория артисток в развлекательных заведениях, которые занимались исключительно искусством и не оказывали интимных услуг. ↩︎
- «места ветра и пыли» (风尘之地, fēng chén zhī dì) — иносказательное обозначение кварталов развлечений и публичных домов. ↩︎
- «многие люди на деле не соответствуют своей громкой славе» (盛名之下其实难副, shèng míng zhī xià qí shí nán fù) — идиома, означающая, что реальность часто не оправдывает завышенных ожиданий. ↩︎
- «чистый как луна и свежий как ветер» (月朗风清, yuè lǎng fēng qīng) — описание благородного, безмятежного и чистого душой человека. ↩︎
- Хуакуй (花魁, huā kuí) — «королева цветов», титул лучшей куртизанки или первой красавицы в заведении. ↩︎
- бросать тысячи золотых на один бросок (一掷千金, yī zhì qiān jīn) — проявлять чрезмерную щедрость или расточительность ради мимолетного желания. ↩︎
- Реестр музыкантов (乐籍, yuè jí) — специальный список лиц низшего сословия, обязанных заниматься музыкой и танцами для увеселения знати. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
