— Как, ты и её заставляешь этим заниматься?
— Конечно, а что в этом странного?
— Я думал, Сацко не захочет этого делать.
— Не только брить бородку, она может сделать для вас всё что угодно.
— Кто знает, станет ли она. Твои слова ничего не значат, сможешь ли ты при мне приказать Сацко, чтобы она во всём слушалась отца?
— Конечно, смогу. Я обязательно ей так и велю.
Не знаю, что он ей наговорил, но в тот вечер Сацко внезапно пришла в мою комнату.
— Хотя вы говорили, чтобы я не приходила, Дзёкичи настоял, чтобы я обязательно пришла, вот я и здесь.
— А куда ушёл Дзёкичи?
— Сказал, что пойдёт выпить.
— Мне очень хотелось бы посмотреть, как он приказывает тебе в моём присутствии.
— Да где ему мной командовать, он уже давно улизнул.
Внезапно, как нельзя вовремя, разболелась рука. Пять пальцев окоченели, словно деревянные палки: ладонь и тыльную сторону раздирало от боли, казалось, будто руку сунули в чан с соленьями — она была настолько ледяной, что почти потеряла чувствительность, и лишь пронизывала резкая боль. Другим не понять моих невыносимых страданий, даже врачи этого не поймут.
— А-Са! Как больно!
Я невольно вскрикнул. Если бы это не была настоящая боль, такой звук не вырвался бы, притворство не бывает настолько достоверным. Прежде всего, я никогда не называл её «А-Са», это вырвалось само собой, и я был несказанно рад этому — терпя боль, в глубине души я ликовал.
— А-Са, А-Са, мне так больно!
Мой голос звучал как у тринадцатилетнего или четырнадцатилетнего мальчишки, и это не было намеренным притворством.
— А-Са, А-Са, моя А-Са-ё.
Говоря это, я навзрыд разрыдался: и слёзы, и сопли потекли ручьём, а изо рта обильно закапала слюна. Уа, уа, уа… — я не ломал комедию, выкрикивая «А-Са», я вдруг почувствовал себя капризным ребёнком и не смог сдержать слёз, никак не мог остановиться. Ох, неужели я уже сошёл с ума? Я что, сумасшедший?
— Уа-уа-уа…
Про себя я подумал: пусть буду сумасшедшим, мне уже всё равно. Беда в том, что в это мгновение во мне вдруг проснулось самосознание, стало страшно, что я и вправду свихнулся. И тогда я начал играть роль, намеренно притворяясь капризным ребёнком.
— А-Са, А-Са, уа…
— Ну хватит, перестаньте, дедушка.
Сацко, которая до этого молча и со страхом наблюдала за моим безумием, случайно встретилась со мной взглядом и тут же разгадала перемену в моей душе.
— Если будете притворяться сумасшедшим, то и вправду с ума сойдёте, — прошептала она мне на ухо очень спокойным, холодным голосом. — Посмотрели бы вы на свою дурацкую физиономию, вы уже на грани безумия.
В её тоне сквозила насмешка.
— Чего вы в конце концов от меня хотите? Вы постоянно ревёте, что я могу сделать?
— Хорошо, я больше не буду плакать, — сказал я, возвращаясь к обычному состоянию, будто ничего и не было.
— Я человек волевой, и на ваши спектакли не куплюсь.
О том, что было дальше, можно не писать — в общем, с поцелуем опять ничего не вышло. Мы лишь открыли рты на расстоянии около сантиметра друг от друга, и Сацко капнула мне в рот каплю слюны.
— Ну вот, теперь довольно? Если не хотите, я больше не приду.
— Я тебя не обманывал, мне правда очень больно.
— Сейчас-то полегче?
— Всё равно болит.
— Что вы опять завыли, я ухожу, плачьте тут в одиночестве.
— Сацко, можно я и впредь буду часто называть тебя А-Са?
— Старый маразматик.
— А-Са.
— Снова капризы и враньё, кто же попадётся в ваши сети.
Сказав это, она в сердцах ушла.
15-е число. …Сегодня вечером принял барбитал и промулар. Снотворное нужно постоянно менять, иначе оно перестаёт действовать. Люминал уже совсем не помогает.
17-е число. По совету доктора Сугита пригласили на осмотр доктора Хориура. Доктор приехал днём. Доктор Сугита подробно ознакомил его с моей болезнью и показал рентгеновские снимки. Доктор сказал, что ему нужно забрать снимки, чтобы показать специалистам, и тогда он даст ответ. Однако, по его мнению, несомненно то, что в нервной системе левой руки есть нарушения, и если не делать вытяжение, то иного способа снять давление на нерв нет. Остаётся полагаться только на лекарства. Уколы пароксина подходят лучше, а от некоторых лекарств есть побочные эффекты, так что их лучше не принимать. Тщательно осмотрев меня ещё раз, он уехал, забрав снимки.
19-е число. В половине девятого вечера кто-то прокрался в комнату, даже не постучав.
— Кто это? — спроил я, но пришедший не ответил.
— Кто там? — спросил я ещё раз. Оказалось, это Цзинсуке на цыпочках вошёл в комнату в пижаме.
— Что ты здесь делаешь в такой поздний час?
— Дедушка, у вас рука болит?
— Ребёнку не стоит об этом беспокоиться, тебе пора спать.
— Я уже спал, просто тайком прибежал вас навестить.
— Иди спи, иди спи, ребёнку не нужно…
Только я это сказал, как почему-то в носу защипало и потекли слёзы. Это было совсем не то, что слёзы, пролитые несколько дней назад перед матерью этого ребёнка. Тогда я рыдал во весь голос, а сейчас упала лишь одна слезинка. Чтобы скрыть это, я поспешно надел очки, но они тут же запотели — вот беда, теперь и от ребёнка не скроешься.
Если прошлый плач говорил о моём безумии, то о чём свидетельствует этот? Те слёзы были ожидаемыми, а эти — совершенно нечаянными. Я, как и Сацко, люблю злые шутки. Прекрасно зная, что мужчине плакать не к лицу, я всё же очень слезлив, плачу по любому поводу, да ещё и боюсь, что другие заметят. В молодости жена часто говорила, что помыслы у меня дурные и на доброго человека я не похож. Но стоило ей заплакать, как я тут же смягчался. Внешне я кажусь сентиментальным и добрым, но на самом деле в душе я человек крайне своенравный и бессердечный. И всё же такой мужчина, как я, услышав слова утешения от маленького ребёнка, не смог сдержаться и прослезился.
— Дедушка, мужайтесь, вам обязательно станет лучше.
Я накрылся одеялом с головой, чтобы скрыть всхлипы, боясь, что Сасаки услышит, и сказал Цзинсуке:
— Да, мне станет лучше, ты беги скорее спать…
В темноте под одеялом слёзы хлынули, словно прорвало плотину.
Прошло полчаса, и когда слёзы совсем высохли, я высунул голову из-под одеяла — Цзинсуке уже ушёл.
— Цзинсуке-шао-е наговорил столько разумных слов, — сказала Сасаки. — Хоть он и мал годами, но очень беспокоится о дедушке.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
