После смерти отца Цзяфу особенно остро почувствовала, насколько драгоценна материнская любовь. Пэй Юань был мужчиной, но сыновняя привязанность к родителям во все времена оставалась одинаковой.
Цзяфу подумала о том, что пережил Пэй Юань после смерти отца, когда ему было шестнадцать лет. Какими чувствами он был охвачен, покидая столицу в одиночестве? О чем думал тогда?
В ее сердце внезапно появилась тихая, необъяснимая жалость к нему.
— Ты еще не знаешь? Второй молодой господин скоро женится!
Госпожа Мэн снова заговорила:
— Не на ком-нибудь, а на дочери дальней родственницы твоей свекрови. Ее зовут Чжоу Цзяоэ. Кажется, она состоит в каком-то родстве с семьей императрицы. Раньше госпожа Синь ни слова об этом не говорила, но теперь, когда император занял столицу и императрица находится во дворце, даже люди, между которыми прежде не было никакой связи, стараются всеми силами ее отыскать.
Госпожа Мэн скривила губы и презрительно фыркнула, однако Цзяфу ясно услышала в ее голосе завистливую горечь.
— Мне кажется, старая госпожа не хочет этого брака, но твоя свекровь настаивает. Наверное, она оставила ее после нашего ухода именно для того, чтобы поговорить об этом.
Госпожа Мэн обязательно хотела лично проводить Цзяфу до ее двора. По дороге она продолжала тихо говорить, а у ворот наклонилась к Цзяфу и прошептала:
— Тетушка скажет тебе откровенно: мы, конечно, надеемся, что этот брак состоится, и желаем Второму молодому господину счастья. Но если в дом действительно войдет Вторая госпожа, состоящая в родстве с императрицей, твой блеск как старшей невестки, боюсь, померкнет. Тетушка заранее жалеет тебя.
Цзяфу ответила:
— Если Второй брат заключит хороший брак, радоваться будет не только ваша семья, но и все мы. О каком блеске вы говорите? У меня нет никакого блеска, тетушка просто смеется надо мной. Вот мы и пришли. Позвольте проводить вас обратно.
Госпожа Мэн слегка удивилась, посмотрела на Цзяфу, а затем с улыбкой изменила тон:
— И правда. Посмотри на меня: заболталась и даже забыла дорогу. Я сама вернусь. А ты заходи.
Цзяфу осталась у ворот и смотрела, как госпожа Мэн вместе со служанками и слугами постепенно удаляется. Затем повернулась и вошла в дом.
Судя по ее предположениям, брак Пэй Сючжи почти наверняка должен был состояться.
Пусть госпожа Пэй и обладала в доме наивысшим положением, но даже она не могла, минуя госпожу Синь, самовольно решать вопрос о браке внука.
Кроме того, в нынешнем положении Пэй Сючжи подобный брак, по крайней мере в глазах посторонних, был для него исключительно выгодным. С какой стати старая госпожа стала бы мешать хорошему браку внука?
Предположение Цзяфу вскоре подтвердилось.
Вечером Юйчжу принесла ей два блюда и, убедившись, что рядом никого нет, тихо рассказала, что утром, находясь в передней комнате, она смутно слышала, как госпожа Синь жаловалась старой госпоже, говоря что-то вроде: «Он ведь плоть от плоти моей, и тот тоже плоть от плоти…»
А когда госпожа Синь вышла, на ее лице впервые за много дней появилась радость.
Похоже, брак действительно скоро должен был состояться.
Юйчжу немного посидела и ушла.
Перед ужином Пэй Юань прислал слугу сообщить, что император неожиданно распорядился провести дополнительное дневное заседание. Он поужинает во дворце, поэтому Цзяфу не следует его ждать.
С тех пор как Сяо Ле взошел на трон, прошло всего несколько месяцев, но он не только ежедневно проводил утренние аудиенции, но и часто созывал дополнительные заседания в полдень.
Если государю досталась такая трудолюбивая натура, его подданным оставалось лишь сопровождать его, жертвуя собственным отдыхом.
Цзяфу поужинала одна. Когда стемнело, она приняла ароматную ванну, медленно высушила длинные волосы, взяла «Рассуждения о взвешивании» и стала читать, ожидая возвращения Пэй Юаня.
Днем Сяо Ле принял военачальников, вернувшихся в столицу после подавления мятежа, и наградил каждого в соответствии с его заслугами.
Чжан Чжэндао получил почетный военный ранг Генерала явной доблести, соответствовавший третьему рангу, и должность заместителя командующего Центрального военного управления. Ему также поручили командовать гвардейским лагерем Шэньцэ.
За одну кампанию он полностью изменил свое положение и оказался облачен в пурпурные придворные одежды.
После награждения во дворце устроили торжественный пир. На главном месте сидел Сяо Ле. Ниже располагались наследник Сяо Иньтан, Пэй Юань, высшие сановники, чиновники и военачальники, отличившиеся в подавлении мятежа.
В разгар пира в зал вошел высокий дворцовый стражник, опустился на колени и доложил:
— Наследник Аньлэ-вана прибыл в столицу. Он явился от имени отца просить прощения и надеется на снисхождение. Сейчас он находится за воротами дворца и ожидает аудиенции.
В начале восстания Тайюань-вана Аньлэ-ван тайно поддерживал с ним связь. Но перед самым мятежом испугался и отступил.
Теперь, когда Тайюань-ван потерпел поражение, Сяо Ле не стал преследовать Аньлэ-вана. Однако сам Аньлэ-ван, находившийся в Цзянси, не находил себе места от страха и отправил наследника в столицу просить прощения вместо него.
Сяо Ле нахмурился и велел ввести наследника вана.
Вскоре тот вошел в зал, опустился перед императором на колени и от имени отца выразил глубокое раскаяние. В конце он поднес список подношений.
В нем значились пять тысяч лянов золота и две повозки драгоценностей. Всё это Аньлэ-ван желал преподнести Сяо Ле в знак своей преданности и намерения встать на правильную сторону.
Сяо Ле пожаловал наследнику вана чашу вина, а затем велел отвести его во временную резиденцию для ожидания дальнейших распоряжений.
Когда наследник ушел, Сяо Ле спросил у сановников, как поступить с золотом и драгоценностями.
Люди, достигшие такого положения, чтобы сидеть с императором за одним столом и есть мясо из общих блюд, редко были глупцами. Большинство уже поняли, что Сяо Ле вовсе не собирался принимать подношение.
Если принять его, это означало бы показать членам императорского рода, что даже за государственную измену можно получить прощение, лишь заплатив золотом и драгоценностями.
Кроме того, Сяо Ле только недавно взошел на трон и не хотел, чтобы из-за пяти тысяч золотых и двух повозок сокровищ его сочли жадным и корыстолюбивым.
Но если прямо отказаться от подарка, это могло вызвать тревогу и подозрения среди членов императорского рода, включая Аньлэ-вана. Они могли решить, что новый император не умеет быть снисходительным.
Чиновники предлагали различные решения, но ни одно не удовлетворило Сяо Ле.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
