Цзяфу вспомнила выражение лица Пэй Сючжи на следующее утро и теперь смутно поняла, что произошло.
Мамушка Лю, вероятно, пришла к тому же выводу. Понизив голос, она сказала:
— Если так подумать, то несколько лет назад, когда эта Вторая госпожа была еще девушкой, ее помолвку, скорее всего, расторгли вовсе не из-за несовпадения знаков рождения. Вероятно, семья жениха что-то услышала, поэтому она и просидела дома целых два года.
— А теперь, когда императрица Чжоу стала влиятельной, нашелся человек, готовый попросить ее руки, и она вышла замуж за Второго молодого господина.
— Вошла в дом всего несколько дней назад, а уже ходит, задрав подбородок. Перед старой госпожой рассыпается в любезностях, но даже госпожу из второго двора ни во что не ставит. Говорят, она так разозлила госпожу Мэн, что та потом немало о ней говорила за спиной.
— А я-то думала, какая она гордая и чистая! Только госпожа Синь и способна обращаться с ней как с драгоценностью.
На лице мамушки Лю появилось презрение.
Цзяфу велела ей больше никому не пересказывать эти слухи.
Мамушка Лю кивнула:
— Молодая госпожа, вы слишком добры и мягкосердечны. Я просто боюсь, что она станет вас притеснять, поэтому и разузнала всё для вас. Главное, чтобы вы сами знали, с кем имеете дело.
— Не волнуйтесь. У меня рот на замке, я знаю меру.
На следующее утро, еще до рассвета, обе ветви семьи Пэй, представители рода и семьи, поддерживавшие с домом Пэй давние связи, начали собираться перед главными воротами.
Всего набралось несколько сотен человек.
Они готовились отправиться в храм Милосердия, чтобы провести семидесятилетнюю поминальную годовщину со дня рождения покойного старого гуна.
Поминальный день, посвященный юбилейной годовщине после смерти, устраивали только по круглым датам — раз в десять лет.
Поэтому на этот раз семья Пэй подготовила особенно торжественную церемонию. В храме Милосердия собирались проводить обряд в течение семи дней, чтобы достойно отметить сам день.
Императорский двор также отправил евнуха с императорскими дарами.
Поминальная церемония для предка имела целью прославить его имя и передать славу потомкам, поэтому родственникам не полагалось носить траурные выражения лиц. Женщины надели торжественные наряды.
Ради этого дня Пэй Юань специально попросил у императора отпуск.
Он поднялся еще до четвертой стражи, когда небо оставалось совершенно черным, велел Цзяфу спать дальше, а сам вышел из дома вместе с Пэй Цюанем заниматься подготовкой.
Цзяфу закончила одеваться и отправилась к старой госпоже. Вместе они вышли наружу.
Только начинало светать. Все вокруг освещали фонари. Обогнув декоративную стену у входа, Цзяфу увидела, что перед воротами ярко горят факелы, а в полумраке мелькают многочисленные фигуры.
Мужчины и управляющие спешно ходили туда и обратно, входили и выходили.
Среди множества людей Цзяфу всё же сразу заметила Пэй Юаня.
Она вошла в цветочный зал рядом с помещением привратников и стала ждать, пока ей подадут экипаж.
Вскоре Пэй Юань вместе с одним из управляющих направился в ее сторону.
Цзяфу воспользовалась моментом и спряталась за декоративной стеной.
Пэй Юань разговаривал с управляющим, но краем глаза уже заметил ее.
Увидев, что Цзяфу одной рукой прячет что-то за спиной, а другой подзывает его, он остановился и велел управляющему идти дальше.
Затем подошел к Цзяфу и встал так, чтобы закрыть ее собой от остальных, заодно отгородив от декоративной стены.
Пэй Юань склонил голову и с улыбкой спросил:
— Что случилось?
Цзяфу посмотрела по сторонам. Убедившись, что рядом никого нет, она быстро вытянула руку, которую держала за спиной, и протянула ему сверток, завернутый в платок:
— Вы встали еще среди ночи, у вас столько дел. Когда мы отправимся и приедем в храм, у вас наверняка не будет времени поесть. Я боялась, что вы проголодаетесь, поэтому заодно приготовила несколько сладостей.
— Здесь есть пирожки с машем, молочные сахарные лепешки и миндальное печенье. Миндальное печенье кухарка приготовила только вчера вечером, но лучше всего его есть утром: оно ароматное, хрустящее, и его можно съесть за один укус. Если проголодаетесь, немного перекусите…
— Господин! Прибыл Цзинъань-хоу!
У ворот управляющий громко позвал Пэй Юаня.
Цзяфу поспешно сунула сладости ему в руки и тут же проскользнула мимо его локтя.
Пэй Юань опустил взгляд на сверток, который она насильно ему вручила, затем поднял глаза.
Цзяфу уже, словно маленький кролик, стремительно убежала в цветочный зал и скрылась из виду.
Уголки губ Пэй Юаня сами собой слегка приподнялись.
Его юная жена действительно пыталась кормить его тем, что любила сама.
Поскольку он никогда не отказывался, всё началось с первой чаши сладкого молочного крема с серебряным ушком и бататом. С тех пор вечером Цзяфу готовила ему исключительно сладости.
И теперь она снова сунула ему такие лакомства, от которых у любого могли заболеть зубы.
Но, похоже, Пэй Юань постепенно начал распознавать прелесть сладкого и уже не так сильно его недолюбливал.
Он поднялся еще до четвертой стражи и с тех пор был занят без передышки. Та небольшая еда, которую он съел утром, давно успела перевариться.
А теперь, после слов Цзяфу, он вдруг понял, что действительно проголодался.
Пэй Юань развернул платок, взял кусочек миндального печенья и положил в рот. Быстро проглотив его, он снова завернул оставшиеся сладости и убрал сверток в рукав.
Затем обогнул декоративную стену и направился к главным воротам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
