Солнце было на подъеме, из двух сторожевых башен по обе стороны центральной башни ворот Умэнь донеслись звуки колоколов и барабанов.
Они слились в один долгий и торжественный гул.
Охраняемый свитой спереди и сзади, к воротам Умэнь был доставлен императорский паланкин.
Он остановился.
Наконец на дорожке, ведущей к башне, показалась фигура императора.
На голове Сяо Ле была корона с двенадцатью нитями драгоценных подвесок.
Он был облачен в императорскую одежду с двенадцатью символами: солнцем и луной, звездами и горами, пламенем и узорами птиц.
Император медленно шел к башне.
Лицо его было серо-белым, в глазах виднелись кровавые прожилки.
Едва он сошел с паланкина, как слегка пошатнулся, словно ему было трудно удержаться на ногах. Двенадцать нитей подвесок на короне закачались.
Ли Юаньгуй успел подхватить его.
С самого утра Цы-эр заметил, что государь выглядит необычно. Теперь мальчик встревоженно спросил:
— Императорский дедушка, вам плохо?
— Дедушка в порядке.
Сяо Ле улыбнулся и отстранил Ли Юаньгуя.
Затем сам снял Цы-эра с паланкина и осторожно поставил на землю.
Мальчик поднял голову и посмотрел на величественную башню перед собой.
Даже в столь юном возрасте он словно почувствовал исходившую от нее необычную, подавляющую мощь.
Цы-эр замешкался и тихо спросил:
— Императорский дедушка, мне правда можно туда подняться?
Сяо Ле протянул ему руку:
— Не бойся. Идем со мной.
Держа внука за руку, император подошел к подножию башни и начал подниматься по ступеням.
Наконец две фигуры — большая и маленькая — одновременно появились перед императорскими сиденьями, приготовленными на башне.
Внизу сначала никто не обратил внимания на два кресла, они отличались по высоте, а с площади их было трудно разглядеть.
Но когда чиновники заметили, что рядом с императором стоит ребенок, все наконец поняли, что происходит.
Они один за другим вытянули шеи, приподнялись на носках и изо всех сил стали всматриваться наверх.
Император вместе с Цы-эром подошел к императорским местам.
Служитель, стоявший у зубчатого края башни, громко объявил приказ.
Двое стражников рядом с ним передали его дальше. От них приказ перешел к четырем, от четырех — к восьми, и так далее.
Голос быстро, стройно и многократно повторялся по всей площади.
Более пятисот придворных чиновников и свыше тысячи воинов повернулись лицом к северу и одновременно опустились на колени перед императором.
Звон металла доспехов и мечей слился с оглушительным криком:
— Десять тысяч лет государю!
Цы-эр сидел на своем маленьком месте.
Обеими руками он крепко держался за подлокотники и не моргал, глядя вперед.
Постепенно через ворота Чэнтань вошла процессия.
Она подошла к воротам Дуань.
Раздалась команда.
Высокий, могучий мужчина с густой бородой, облаченный в боевые доспехи, повел за собой тысячу крепких и бодрых воинов.
Они ровным строем прошли через ворота Дуань и вышли на просторную площадь перед воротами Умэнь.
Подняв лицо к далекой башне, где можно было различить лишь смутные человеческие силуэты, мужчина громко доложил:
— Ваш подданный, главнокомандующий войсками по уничтожению японских пиратов Дун Чэнъян, по императорскому указу подавил пиратскую угрозу на юго-востоке.
— Благодаря безграничной милости государя Небо было благосклонно к нам, а жители побережья и военные, преисполненные общей ненависти к врагу, сражались как один.
— После трех лет войны мы наконец исполнили свой долг и очистили побережье от пиратов.
— Сегодня мы представляем государю двести двадцать три пиратских главаря разных рангов. Просим императора вынести приговор и тем самым явить миру грозную мощь Великой Вэй!
Закончив доклад, Дун Чэнъян поднялся и вместе со своими солдатами разделился на два строя.
Позади них вели несколько сотен пленных пиратов.
На шее каждого висела деревянная колодка, руки и ноги были закованы.
Когда пленников вывели в центр площади, со всех сторон раздались громовые крики:
— Убить! Убить! Убить!
Возгласы взмывали к облакам и сотрясали воздух.
Пираты, которые в обычной жизни отличались жестокостью и храбростью, теперь были белы как полотно. Один за другим они падали на землю.
Глава Ведомства наказаний держал в руках императорский указ, переданный ему с башни.
Он быстрым шагом вышел в центр площади на расстояние одного полета стрелы от крепостной стены и громко зачитал список преступлений.
Закончив чтение, он повернулся к башне и стал ждать приказа императора.
Сяо Ле медленно поднялся.
Он взял Цы-эра на руки, подошел к краю башни и под бесчисленными изумленными взглядами людей внизу повернулся к мальчику.
— Прикажи.
Цы-эр крепко сжал маленькие руки в кулаки.
Затем поднял еще совсем детский голос и громко произнес:
— Казнить по закону!
Эти слова стражники рядом с ним подхватили и передали вниз.
Приказ пошел по цепочке и вскоре достиг центра площади.
Полторы тысячи воинов одновременно выкрикнули:
— Казнить по закону!
Пленных выволокли через ворота Дуань, вывели за ворота Чэнтань и подвели к заранее установленным эшафотам.
Там, под взглядами бесчисленных жителей, заполнивших окрестности, палачи одновременно опустили тяжелые мечи с крюкообразными лезвиями.
— Да здравствует наш государь! Десять тысяч лет! Десять тысяч раз по десять тысяч лет!
Новый оглушительный клич прокатился перед башней ворот Умэнь.
Рядом раздался свист голубиных стай.
Белые голуби, которых держали неподалеку от ворот Чэнтань, вспорхнули в небо.
Дун Чэнъян вместе с гражданскими и военными чиновниками опустился на колени перед императором.
Когда он поднял голову, в его глазах промелькнуло сложное, трудно объяснимое чувство.
Пэй Юань, покрытый дорожной пылью, примчался к самым внешним дворцовым воротам Чэнтань.
Его конь мчался, словно ветер.
Но, достигнув ворот, Пэй Юань остановил его.
До слуха донесся оглушительный клич, раздававшийся из-за стен:
— Десять тысяч лет государю!
Когда отголоски этого крика еще дрожали в воздухе, Пэй Юань поднял голову.
Вдали, над башнями ворот, кружились темные силуэты голубей.
Пэй Юань замер и долго стоял неподвижно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
