— Невестка, я знаю, что поступила с Юанем несправедливо. Теперь у меня нет права просить у вас прощения.
— Я лишь ненавижу себя за то, что тогда была такой глупой. Служанка поняла, чего я хочу, и заманила меня в эту ловушку.
— Та женщина давно умерла, но теперь я понимаю, что всё это наверняка было ее делом.
— Ради спасения собственного сына она погубила не только меня, но и совершенно непричастного Юаня!
— Теперь ты видишь, насколько жестоко сердце у твоей родной тетки.
— Всё, что я сказала, — чистая правда. Пусть я умру мучительной смертью, если хоть одно мое слово ложно!
Цзяфу была потрясена.
Она всегда считала, что именно госпожа Синь погубила наложницу Вэйго-гуна и устроила заговор против Пэй Юаня.
Но теперь выяснилось, что за этим стояла гораздо более сложная история.
Цзяфу посмотрела на госпожу Мэн.
В детстве мать не раз рассказывала ей о своей сестре, вышедшей замуж в столичный дом го-гуна.
Она говорила, что в девичестве та была нежной, заботливой и доброй, а сестры были очень близки.
Мать часто вспоминала об этом времени с теплотой.
Что же произошло, превратив женщину, которую ее мать так долго вспоминала с любовью, в настолько эгоистичную, жадную и бессердечную особу?
Госпожа Мэн внезапно издала пронзительный крик и бросилась на госпожу Синь.
Она начала избивать и ругать ее.
Лицо госпожи Мэн покраснело, волосы растрепались. От прежней сдержанности знатной госпожи не осталось и следа.
— Всем прекратить!
Цзяфу больше не выдержала и резко приказала им остановиться.
Госпожа Мэн вздрогнула и замерла.
Затем медленно повернула голову и посмотрела на Цзяфу.
Лицо ее постепенно побледнело.
Она замахала руками:
— А-Фу, ни в коем случае ей не верь!
— Она несет полный бред! Она сошла с ума!
— Она ненавидит меня, а теперь ненавидит и тебя с Юанем. Даже сейчас она пытается поссорить нас!
Цзяфу не стала отвечать.
Она отступила на шаг и оглядела доверенных служанок обеих женщин.
Все выглядели так, словно перед ними небо упало на землю.
Цзяфу холодно сказала:
— Всё, что произошло этой ночью, останется здесь.
— Когда старший господин вернется, я сама расскажу ему обо всем. Он решит, что делать дальше.
— Но если хоть половина одного слова выйдет за пределы этого дома, все присутствующие, независимо от вины или невиновности, будут забиты до смерти!
Служанки поспешно опустились на колени и стали уверять, что не осмелятся никому ничего рассказать.
Госпожа Мэн без сил опустилась на пол и уставилась в одну точку.
— Вторая госпожа! С Третьим господином плохо!
Снаружи раздался испуганный крик.
Госпожа Мэн вздрогнула, словно ее пронзили иглой.
Она с трудом поднялась и, бормоча:
— Сючжо… Мама идет… Мама идет… – Оттолкнула стоявших на пути людей и шатаясь выбежала наружу.
Цзяфу тоже вышла.
Проходя по дорожке, она увидела Пэй Сючжи, всё еще лежавшего на земле в пьяном забытьи.
Рядом слуга без конца звал его, но мужчина крепко спал, громко храпя.
Цзяфу остановилась и велела принести таз холодной воды.
Затем вылила его содержимое прямо Пэй Сючжи на голову.
Он вскрикнул, мгновенно открыл глаза и резко сел.
Увидев перед собой Цзяфу, стоявшую с нахмуренными бровями, он очнулся.
Ее взгляд был холодным и ясным: семь долей отвращения и три доли презрения.
Пэй Сючжи почувствовал себя ничтожеством и не осмелился встретиться с ней взглядом.
Он медленно опустил голову.
— Пэй Сючжи, ты недостоин называться сыном го-гуна!
— Если бы в тебе была хотя бы капля мужества твоего отца, ты не превратился бы в такое бесполезное существо, губящее и себя, и других.
— Мой муж с детства пережил больше страданий и боли, чем ты можешь себе представить.
— Я советую тебе вместо того, чтобы каждый день винить Небо и людей и жаловаться на несправедливость, вспомни о доблести своих предков.
— Ты их потомок. Подумай, как должен жить человек, носящий их имя.
— Иначе тебе не стоит жить. С какой совестью ты предстанешь перед своими предками под землей?
Сказав это, Цзяфу развернулась и ушла.
Пэй Сючжи неподвижно смотрел ей вслед.
С него стекала вода, одежда промокла насквозь.
Он сидел на земле и не двигался.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
