Однако принцесса Даньян редко посещала подобные банкеты. Поскольку Му Ваньяо не желала ни выбирать среди присутствующих фума, ни имела возможности переманивать таланты у других влиятельных особ. Зачем же тогда было туда идти?
Поэтому Чуньхуа не ожидала, когда Му Ваньяо со всей серьезностью заявила, что в этом году она пойдет.
Чуньхуа, придерживая в руках густые иссиня-черные волосы принцессы, опустила взгляд, разглядывая ее, и в сердце ее что-то шевельнулось:
— Неужели Дянься делает это ради второго господина Яня…
Му Ваньяо, вертевшая в руках шпильку из белой яшмы, услышав это, внезапно подняла веки и с улыбкой ответила:
— Именно ради него.
Чуньхуа обомлела и едва не выронила расческу. Она-то думала, что Дянься ко второму господину Яню, ко второму господину Яню…
Му Ваньяо лишь подперла рукой нежную щеку и с сияющей улыбкой в уголках глаз промолвила:
— Ах, в конце концов, эти два дня — пожалуй, время наивысшего триумфа для нашего таньхуа Яня. Если не видеться с ним пару дней, то, возможно, потом уже и не встретим.
Чуньхуа растерялась. Она увидела злорадство на лице Му Ваньяо:
— Что за важность в цзицзи? Лишь миг славы, а чиновником всё равно не стать. Если есть стремления — пусть приходит заискивать передо мной. А если есть гордость — пусть терпит еще пару лет, пока при дворе не вспомнят об этих цзиньши и не назначат их на должности.
— Стоит мне только представить, как наш добродушный второй господин Янь будет годами изнывать в Чанъани и, возможно, как и его никчемный отец, не выдержит и уберется обратно в Линнань, мне становится и жаль его, и… любопытно посмотреть.
Чуньхуа с укором воскликнула:
— Дянься, ты слишком жестока!
На самом деле принцесса Даньян была права. Такова была система чиновничества в Великой Вэй. Кэцзюй — это лишь порог. Пройдешь его, и следующим порогом станет вопрос: сможешь ли ты получить чин? А получишь чин — новым порогом станет продвижение по службе.
Сколько людей состарились и умерли в Чанъани, так и не сдав экзамены; сколько успешных цзиньши, получивших цзицзи, бились о глухие стены и повсюду искали покровительства, но так и не получили назначение; а мелкий чиновник девятого ранга мог промучиться всю жизнь, чтобы подняться лишь до восьмого…
Однако. На самом деле, если человек действительно хотел стать чиновником, двор оставлял лазейку: либо ждать годы, либо продолжать сдавать экзамены. И это новое испытание было во много раз сложнее кэцзюй, к тому же на нем больше не проверяли умение слагать стихи и оды.
Му Ваньяо задумалась. Вспомнив дощечку-ху1 канцлера, которую она видела у Янь Шана в тот день в храме Юньшоу, ей захотелось проверить, сбудется ли предсказание и сможет ли второй господин Янь преодолеть этот новый рубеж.
Чуньхуа вспомнила слова Лю Вэньцзи о том, что она ему не помогает, вздохнула и мягко спросила принцессу:
— Дянься прекрасно знает, что второй господин Янь оказался в затруднительном положении, почему бы не помочь ему напрямую, вместо того чтобы заставлять его приходить с просьбой?
Лицо Му Ваньяо вмиг помрачнела. Она недовольно отрезала:
— Мне нравится, когда он просит, разве нельзя?
Служанка тут же не посмела больше проронить ни слова.
После сдачи экзаменов Янь Шан отправил письмо в Линнань, чтобы сообщить семье новости. Он осведомился о делах старшего брата и невестки, спросил, когда сможет понянчить племянника, а затем строго наказал третьему младшему брату прилежно учиться и, когда тот будет готов, приехать в Чанъань на кэцзюй, а не носиться в шестнадцать-семнадцать лет по деревне с бамбуковым шестом, играя в «лесного царя» с детьми.
В конце, когда речь зашла о младшей сестренке, тон Янь Шана стал куда мягче. Не говоря уже о подарках для всех домашних, он специально приложил для сестры множество чаньаньских румян, пудры и шелков. Сам Янь Шан в этом ничего не смыслил, просто покупал всё, что казалось красивым. В итоге он остановился лишь тогда, когда деньги почти закончились, хотя желания покупать не убавилось.
Разумеется, на большой банкет у реки Цюйцзян Янь Шан, как таньхуа-лан, должен был пойти. Он хотел разузнать, что ему делать дальше, к тому же, если повезет встретиться с Шэншаном в башне Цзыюнь и получить высочайшее благословение на должность, разве это не было бы удачей?
Большой банкет у Цюйцзян был, пожалуй, единственной возможностью для новых цзиньши вновь увидеть императора после аудиенции в день оглашения результатов. Ведь в прошлый раз Бися взирал на них свысока и ограничился лишь парой дежурных фраз, а в этот раз Бися мог лично прибыть на празднество к реке Цюйцзян. Это был редкий шанс.
Абрикосовый сад у реки Цюйцзян окутывала ясная дымка над водой. В этот день повсюду пестрели расшитые шатры, виднелись нарядные повозки и статные кони. Цзиньши и знатные особы оставляли повозки у ворот сада и один за другим заходили на банкет.
Когда повозка принцессы Даньян остановилась у ворот Абрикосового сада, первым из нее вышел чжуанъюань-лан этого года Вэй Шу. Он обернулся и помог Му Ваньяо спуститься. Слуги, что прежде пристально следили за чжуанъюань-ланом, увидев его вместе с принцессой, не осмелились приближаться и докучать ей.
Му Ваньяо, завидев скопление повозок и людей, воскликнула:
— Ого, как много народу.
Вэй Шу спросил ее:
— Мы пойдем сразу на банкет?
Му Ваньяо искоса взглянула на него:
— Ты следуешь за мной по пятам, это создает мне неудобства, ты знаешь об этом?
- Ху (笏, hù) — церемониальная дощечка из яшмы, слоновой кости или бамбука, которую чиновники держали в руках на аудиенциях для записей и в знак почтения к императору. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
