Му Ваньяо была почти напугана безмолвием Янь Шана.
Что значило его молчание? Негласное согласие?
К счастью, когда у Му Ваньяо от страха уже начали бежать мурашки по коже, он, казалось, наконец пришел в себя и с улыбкой разрядил обстановку:
— Дянься снова шутит.
Му Ваньяо с облегчением выдохнула: хорошо, что это не было молчаливым согласием.
Разумеется, она по-прежнему хотела разделить с Янь Шаном миг весеннего ветра. Хотела до сих пор, и ее первоначальное намерение оставалось неизменным.
Однако она вовсе не желала, чтобы между ней и Янь Шаном возникли какие-либо иные отношения, помимо «постели».
Му Ваньяо помахала ладонью, нагоняя прохладу, и с притворным безразличием поднялась, пробормотав, что погода становится всё жарче.
Затем, словно желая сменить тему или только что вспомнив об этом деле, она велела позвать Фантуна.
Му Ваньяо в легком гневе произнесла:
— Кто позволил ему привести Янь-эра? Разве в мой дворец принцессы могут свободно входить и выходить всякие посторонние? Разве могут посторонние по своему желанию подслушивать мои разговоры? И вы! Вы всё видели, но промолчали! Если бы в один прекрасный день в мой дворец пробрался убийца, вы бы тоже стояли как истуканы?
Это было сродни тому, чтобы указывать на шелковицу, а ругать акацию1, — так она выражала свое недовольство Янь Шаном.
Служанки, растерянные и беспомощные, покраснели от выговора принцессы и, склонив головы, признали свою вину.
На самом деле в душе они чувствовали обиду, так как совершенно не понимали отношения принцессы к Янь Шану.
Принцесса часто говорила, что не желает видеть Второго молодого господина Яня, но если они действительно преграждали ему путь и тот не приходил, она снова сердилась и вымещала гнев на служанках. Когда же Второй молодой господин Янь приходил, она их не винила. Так случалось уже много раз… и все слуги привыкли считать, что для Янь Шана во дворце принцессы сделано исключение.
Другим нельзя было входить без спроса, но Второму молодому господину Яню, вероятно, можно.
Кто же знал, что теперь принцесса заявит, будто и ему нельзя входить свободно.
Янь Шан тихо вздохнул. Видя, что слуги несут наказание из-за него, он шагнул вперед, признавая вину. Еще когда он шел сюда, он предполагал, что Му Ваньяо может наказать Фантуна и остальных. Просто он так беспокоился из-за спора Му Ваньяо с Чжао Линфэй, что не придал этому значения. А возможно, втайне надеялся, что Му Ваньяо не обратит внимания.
Но сейчас Му Ваньяо это задело.
Значит, это была его вина.
Янь Шан сказал:
— …Во всем виновна лишь моя поспешность, из-за которой я забыл о различии в цзуньбэй. Если Дянься желает наказать, то пусть накажет меня. Фантун и остальные лишь оказались втянуты по моей вине, прошу Дянься не наказывать их слишком строго.
Му Ваньяо смерила его взглядом и холодно бросила:
— Теперь-то ты вспомнил о различии в цзуньбэй!
В присутствии Янь Шана Му Ваньяо сурово установила новые правила для обитателей своего дворца. Эти правила предназначались в основном для ушей Янь Шана, и в каждом слове сквозила скрытая критика в его адрес. Очевидно, чтобы скрыть тот смысл, что промелькнул в их недавнем обмене взглядами, она была подчеркнуто беспощадна.
Янь Шан видел это, но сделал вид, будто ничего не заметил.
Будь на его месте кто-то другой, он бы давно сбежал, сгорая от стыда после таких колкостей принцессы. Но Второй молодой господин Янь соблюдал все приличия: когда принцесса велела Фантуну в наказание переписывать каллиграфию крупными иероглифами, он даже предложил свою помощь, чем вызвал у Фантуна искреннюю благодарность.
Все эти треволнения не заслуживают дальнейших слов.
—–
Покинув дворец принцессы, Янь Шан не вернулся в Хунвэньгуань, а направился прямиком в свое поместье, чтобы ночью продолжить занятия.
Хотя у него было много друзей, встречи с ними он выбирал придирчиво и виделся с ними крайне редко. Все знали, что он поглощен учебой, и старались его не беспокоить. В то же время друзья присылали Янь Шану множество книг и ценных записей предшественников — всё ради того, чтобы помочь ему занять достойное место на экзамене Босюэ хунцы.
Поздней ночью, закончив дневные труды, Янь Шан сидел за столом, погрузившись в раздумья.
Затем он поднял кисть и, держа руку на весу, стал одно за другим записывать всё, что сегодня прочитал, сделал, сказал и кого встретил.
Благодаря ежедневной практике и советам друга, происходившего из семьи великих каллиграфов, нынешний почерк Янь Шана разительно отличался от того, что был несколько месяцев назад. Его манера письма теперь казалась архаичной, а дух — спокойным и величественным. В иероглифах отражался сам человек: по одному лишь взгляду на эти штрихи можно было разглядеть непоколебимую стойкость характера Янь Шана.
Каждый день он не просто упражнялся в письме. Перед сном он, как и сегодня, анализировал все свои поступки за день, проверяя, не допустил ли каких-либо упущений.
Этому он научился у своего учителя.
Впрочем, учитель лишь хотел подбодрить его и никогда не думал, что найдется кто-то, кто действительно будет заниматься подобным самоанализом изо дня в день.
Записав дела и прочитанные книги, Янь Шан просмотрел каждую строчку, внося исправления и примечания там, где считал свои действия неподобающими, чтобы закрепить это в памяти. В самом конце кисть замерла в воздухе. Он долго пребывал в глубокой задумчивости, не решаясь опустить руку.
Капли туши, скопившиеся на кончике кисти, падали на бумагу — то густо, то редко, прерывистыми пятнами.
Спустя изрядное время рука Янь Шана чуть опустилась, и на чистом месте бумаги он вывел несколько знаков: Му Ваньяо.
Положив кисть и выпрямившись, он пристально смотрел на это имя, и взгляд его становился всё более сложным.
Принцесса Даньян Му Ваньяо…
И раньше, во время ночных раздумий, он изредка записывал ее имя. Но никогда еще, глядя на эти знаки, Янь Шан не сидел так долго, не зная, что чувствовать и как быть дальше.
Он вновь вспомнил слова, которыми Му Ваньяо днем прогнала Чжао Линфэй.
- Указывать на шелковицу, а ругать акацию (指桑骂槐, zhǐ sāng mà huái) — китайская идиома, означающая иносказательные нападки, когда ругают одного человека, имея в виду другого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
