Слуги сомневались, но хотя у Янь-эр-лана был добрый нрав, они не смели переходить границы и лезть с расспросами. Янь Шан закрыл дверь, отсекая доносившиеся снаружи голоса.
Оказавшись в одиночестве в своих покоях и присев, Янь Шан тоже почувствовал беспокойство.
Сохранение плода?
Кому нужно сохранять плод?
Что случилось в загородной резиденции?
Он верил в добродетель Му Ваньяо, та, что забеременела, не должна быть ей… Однако она только что бросила его, и теперь он уже не был так уверен в её добродетели.
Словом, мысли Янь Шана спутались, в голове была тысяча нитей1, и он не знал, с чего начать.
Он не удержался, взял кисть и написал письмо Му Ваньяо, спрашивая, что же у неё произошло.
…Пусть он и знал, что она, возможно, даже не взглянет на его письмо, всё же следовало спросить.
Спустя ночь и Чуньхуа, и ребёнок в её чреве были спасены.
Чуньхуа, привалившись к столбику кровати, обливалась слезами, пока Му Ваньяо отчитывала её.
Му Ваньяо злилась на робость Чуньхуа: та побоялась во всём ей признаться, но почему-то доверилась народным снадобьям. Ещё она злилась, что дело зашло так далеко и пути назад не было.
— Оставь этого ребёнка, — процедила Му Ваньяо сквозь зубы. — Я найду поместье и втайне выращу его там, подальше от всего этого, чтобы никто не узнал. Ты по-прежнему сможешь быть со своим Лю-ланом, и ни божество не узнает, ни бес не ведает.
Раз уж всё так обернулось, Чуньхуа, пребывая в печали, чувствовала себя потерянной.
Она тихо спросила принцессу:
— Если я лишусь этого плода и больше не смогу иметь детей, неужели ни один ланцзюнь меня не примет?
Му Ваньяо обернулась.
— Никто не примет, — промолвила она вполголоса.
Лицо Чуньхуа мгновенно побледнело, пальцы вцепились в матрас. На её ресницах снова заблестели слёзы, и она, набравшись смелости, спросила:
— А вы, Дянься…
— Я не такая, как ты, — бесстрастно ответила Му Ваньяо.
Она стояла у окна и смотрела на улицу.
Летний день сиял ярко, и лишь в этой комнате царила прохлада.
Профиль Му Ваньяо был холодным, словно лёд и снег. Она вполголоса повторила:
— Ты не такая, как я… Тебе не нужно губить себя.
В комнате воцарилось молчание. Через мгновение Му Ваньяо, не выдержав гнетущей атмосферы, собралась было велеть Чуньхуа хорошенько отдыхать и выйти, как вдруг раздался стук в дверь.
Служанка произнесла:
— Дянься, прибыли письма из поместья принцессы.
Вероятно, это были послания, которые советники присылали ежедневно.
Му Ваньяо велела служанке внести их.
Среди множества писем она увидела имя Янь Шана. Кончики её пальцев дрогнули, сердце сжалось, но она тут же с бесстрастным лицом отложила это письмо в сторону, даже не взглянув на него.
Однако среди прочих бумаг Му Ваньяо вдруг удивлённо хмыкнула и с неопределённой улыбкой произнесла:
— Отчего здесь письмо и для тебя, Чуньхуа? Имени отправителя нет… уж не Лю Вэньцзи ли это прислал?
Она усмехнулась:
— А он весьма вовремя пишет.
Чуньхуа была так бледна, что не могла даже улыбнуться. Принцесса бросила ей письмо, и Чуньхуа долго не решалась его открыть, прежде чем дрожащими руками развернула бумагу.
Однако письмо было не от Лю Вэньцзи.
Пока Чуньхуа читала, выражение её лица стало отрешённым. Дрожащим голосом она произнесла:
— …Дянься, мой сюнчжан продал меня Цзинь-вану! Сказал, что я — наложница Цзинь-вана! Мой сюнчжан перешёл кому-то дорогу, их дом пришли сносить, и они, чтобы защитить себя, назвали меня наложницей Цзинь-вана… Это письмо прислал сам Цзинь-ван, чтобы расспросить меня!
— … — Му Ваньяо выхватила письмо и села, в гневе воскликнув: — Что всё это значит?
Оказалось, что некие влиятельные наглецы решили отобрать у брата и невестки Чуньхуа дом и землю под предлогом нужд двора.
Семья её сюнчжана была в ужасе. Они говорили, что их младшая сестра служит в поместье принцессы Даньян, но те лишь насмехались и не верили.
Как раз в то время Цзинь-ван надзирал за работами Ведомства работ в том районе, и сюнчжан с невесткой Чуньхуа, решив идти до конца, отправили её договор о продаже в поместье Цзинь-вана.
Цзинь-ван удивился и решил спросить у Чуньхуа, не нужна ли ей помощь.
И из-за этого расспроса Цзинь-ван уже отправил Цзинь-ванфэй в загородную резиденцию. Очевидно, скоро им предстояло встретиться и обсудить это дело.
Му Ваньяо сдерживала ярость:
— Никчёмные люди, умеют лишь всё портить!
Продать вот так родную мэймэй! И кто же это, прикрываясь именем двора, захватывает дома и земли простых людей?
— …Сначала я разберусь с Цзинь-ванфэй, а советников отправлю выяснить, в чём там дело, — произнесла Му Ваньяо.
Отправить советников от своего имени… Советников, значит.
Она просто прошла мимо имени Янь Шана.
Подумав, что он вовсе не обязателен.
- Тысяча нитей (千头万绪, qiāntóu wànxù) — китайский фразеологизм, описывающий множество запутанных дел или сложное, смятенное состояние духа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
