Янь Шан всегда отличался кротким нравом, поэтому советники с облегчением попрощались с ним. Когда они ушли, слуга Юньшу пришел прибрать чайные принадлежности и увидел, что второй господин всё еще сидит в зале, погруженный в свои мысли, и держит в руках письмо принцессы.
Юньшу испугался, что ланцзюнь расстроился из-за письма, и сказал:
— Кажется, Её Высочество всё же доверяет ланцзюнь-вам, раз велела стольким людям слушаться ваших слов.
Янь Шан поднял глаза и взглянул на Юньшу.
— Дело не в том, что она доверяет мне больше всех, — произнес он. — Просто она считает, что мой характер лучше всего подходит для этой задачи. Она думает, что у меня добрый нрав, я умею складно говорить и потому лучше всего подхожу для того, чтобы улаживать чужие раздоры.
Юньшу опешил, а затем пробормотал:
— Но… но это также доказывает, что Её Высочество ценит таланты ланцзюнь. Пусть даже принцесса приметила лишь одну вашу способность… это всё равно доверие.
Янь Шан едва заметно улыбнулся и закрыл глаза, храня молчание.
На следующий день после полудня Янь Шан и несколько советников выехали из города верхом, чтобы навестить влиятельный клан Чжэн.
Советники опасались, что в этот раз люди из рода Чжэн снова их выгонят, поэтому специально взяли с собой стражу. Однако на этот раз семейство Чжэн, очевидно, уже знало, что разгневало принцессу и ван-е Цзинь. Осознав свою огромную ошибку и томясь в тревоге, они испытали облегчение, увидев, что принцесса всё же прислала людей.
Чжэн-гун лично вышел встречать гостей. Не успел он произнести слова мольбы о помощи, как увидел среди полей стоящего во главе группы изысканного юношу.
Советники, которых в прошлый раз выставили вон, неприязненно произнесли:
— Это второй молодой господин Янь. Её Высочество велела второму господину Янь в этот раз отвести вас к ван-е Цзинь, чтобы вы принесли извинения.
Чжэн-гун непрестанно кивал, провожая Янь Шана в усадьбу:
— Её Высочество и правда проявила столько заботы… То, что она не отвернулась от рода Чжэн, делает её нашей благодетельницей…
Янь Шан мягко ответил:
— Её Высочество не оставляет род Чжэн лишь потому, что вы — влиятельный клан в этих краях. Если она откажется от вас, её сила значительно уменьшится, поэтому ей жаль вас терять.
Чжэн-гун остолбенел. Ему показалось, что этот второй господин Янь говорит как-то слишком уж прямолинейно. Даже следовавшие за Янь Шаном советники переглянулись со странными выражениями лиц, подумав, что обычно манера речи Янь Шана совсем иная.
Янь Шан продолжал идти за Чжэн-гуном и спросил:
— Лаобо, вы нынешний глава клана Чжэн?
Чжэн-гун кивнул и со стыдом произнес:
— Несколько дней назад пара юнцов по глупости осмелилась пустить стрелы в ван-е Цзинь. Я уже связал этих двоих, и вскоре они отправятся вместе с ланцзюнь-вами просить прощения. Пусть ван-е Цзинь делает с ними что угодно: хоть казнит, хоть пытает… Желают ли ланцзюнь взглянуть на них?
Янь Шан всё так же мягко ответил:
— Не спешите.
Напряжение на лице Чжэн-гуна немного спало. Предыдущие советники, присланные принцессой, были суровы, а их речи — резки, отчего род Чжэн пребывал в ужасе, боясь, что принцесса хочет от них избавиться. Увидев же, что в этот раз прислали столь юного и добродушного человека, он решил, что Её Высочество просто хочет, чтобы этот мягкий ланцзюнь отвел их на поклон к ван-е Цзинь. Даже если принцесса и решит наказать род Чжэн, то сделает это позже.
Чжэн-гун обдумывал, как после всего этого загладить вину перед принцессой… Даже если ей придется убить нескольких человек, он, стиснув зубы, стерпит это. В то же время в его сердце шевельнулась гордость. Он подумал, что местные магнаты всё же сила. Пройдет ещё сотня лет, и его род станет великим аристократическим семейством… Тогда он сможет спать спокойно.
Пока Чжэн-гун размышлял об этом, он услышал, как Янь Шан с любопытством спросил:
— До своего приезда я слышал, что род Чжэн долгие годы притеснял простой народ1, и в тех землях, которыми вы правите, люди не смеют и слова сказать от обиды?
Чжэн-гун опешил.
— Ланцзюнь, должно быть, ослышались! — поспешно воскликнул он. — Род Чжэн ни в коем случае не притесняет жителей! Если ланцзюнь не верит, можете спросить тех сельчан…
Янь Шан усмехнулся:
— К чему спрашивать? Раз эти земли под властью рода Чжэн, разумеется, никто не посмеет сказать о вас дурного слова. В конце концов, мне всё равно придется уехать, а этому миру никак не обойтись без таких влиятельных кланов, как Чжэн.
Чжэн-гуну показалось, что собеседник говорит как-то странно. Он почувствовал недовольство, но ради принцессы не стал его выказывать, решив, что юноша просто не умеет выбирать выражения.
Однако у советников за спиной Янь Шана лица стали совсем странными. Второй господин Янь вовсе не был тем, кто не умеет говорить. На самом деле он был искуснейшим оратором… Что же он задумал? Это совсем не соответствовало плану, который поручила принцесса. Принцесса не так всё устраивала!
Янь Шан шел за Чжэн-гуном по межам среди полей, глядя на бескрайнюю зелень и мирно живущих людей. Заметив самодовольный вид Чжэн-гуна, Янь Шан, не давая ему возможности начать расхваливать себя, произнес:
— Так это и есть те плодородные земли, что вы силой отобрали у крестьян? Урожай в этом году, должно быть, будет богатым.
- Притеснял простой народ (鱼肉百姓, yú ròu bǎi xìng) — обращаться с народом как с рыбой и мясом на разделочной доске (беспощадно эксплуатировать, угнетать). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
