В Восточном дворце.
Когда люди из Синбу уводили Второго молодого господина Яня в ведомство, тайцзы Восточного дворца только тогда узнал о том, что Второй молодой господин Янь совершил убийство на глазах у всех.
Ян Сы, который до этого пребывал в полудреме и со скукой слушал, как тайцзы вновь обсуждает государственные дела с несколькими чиновниками, услышав подробности случившегося с Янь Шаном, не сдержался и громко выкрикнул: «Хорошо!», чем не на шутку напугал погруженных в раздумья людей.
Тайцзы недовольно посмотрел на Ян Сы:
— …Третий господин только что проснулся?
Этим он высмеивал третьего господина Ян за то, что тот всё время спал, пока другие обсуждали государственные дела, и встрепенулся лишь сейчас, услышав о деле Янь Шана.
Будучи знакомым с тайцзы много лет, третий господин Ян давно обзавелся на редкость толстой кожей и совершенно не обращал внимания на его колкие, но безобидные замечания. Ян Сы поднялся и в одних белых носках принялся мерить шагами зал для совещаний.
Он обладал широкой натурой и больше всего на свете любил проявления героического духа. Обычно поступки Второго молодого господина Яня казались ему пронизанными интригами и коварством, что ему не нравилось. И лишь подобная юношеская отвага вызывала у него искреннее восхищение.
Ян Сы хлопнул в ладоши и воскликнул:
— Глава клана Чжэн заслужил смерть! Довел простой народ до такого состояния, захватывал чужие земли и дома, не раскаивался и ещё смел надеяться, что принцесса их прикроет… Смерть такого человека приносит величайшее облегчение! Поступок, который совершил Янь Сучэнь, — это деяние настоящего мужа!
Тайцзы посмотрел на него:
— Ты, кажется, забыл, что клан Чжэн захватывал чужие земли и дома ради сбора аренды и денег. А собирали они их для того, чтобы передать в Хубу и закрыть дыры в казне. Выступая так рьяно на стороне Второго молодого господина Яня, не хочешь ли ты сказать, что я ошибся?
Ян Сы ответил:
— Дянься не сумел разглядеть людей перед тем, как их использовать, и навлек такие неприятности, так что вы изначально были неправы!
Все присутствующие одновременно втянули воздух. Они поразились смелости третьего господина Ян, решившегося сказать такое в лицо тайцзы.
Ян Сы толкнул дверь, собираясь выйти:
— Эти люди из Синбу наверняка будут притеснять Второго молодого господина Яня, и тюремного заключения ему, боюсь, не избежать. Нет, я должен пойти в Синбу и посмотреть. Если они посмеют обидеть Янь Сучэня, я преподам им хороший урок.
Никто в зале не смог его остановить, и все лишь смотрели, как третий господин Ян гордо удаляется.
Они переглянулись, а затем снова посмотрели на тайцзы, думая о том, что действия Ян Сы олицетворяют волю наследника. Раз Ян Сы отправился устраивать переполох в Синбу, не означает ли это, что он действует по указке тайцзы? Они взглянули на тайцзы и увидели, что тот погружен в раздумья и не посылает людей, чтобы вернуть третьего господина Ян.
Присутствующие сказали:
— Дянься, боюсь, это дело навлечет беду на Восточный дворец…
Однако тайцзы возразил:
— Не обязательно. Посмотрим… вступит ли в игру кто-то ещё.
И, разумеется, кое-кто вступил.
В летней усадьбе в Фаньчуани Му Ваньяо, услышав, что Янь Шан убил главу клана Чжэн, почувствовала, как у неё потемнело в глазах, и осела на пол. Она была в такой ярости, что едва не начала харкать кровью. Она ненавидела Янь Шана за то, что тот полностью исказил её волю!
Она велела ему замять дело… а он раздул его до небес. И ладно бы раздул, так он ещё и сам отправился за решётку!
Му Ваньяо в гневе прошипела:
— Янь Шан, Янь Шан… мерзавец!
Скрежеща зубами, она в то же время не могла не восхищаться его смелостью. Прекрасно зная, чего она хочет, он всё равно пошёл наперекор… Неужели он мстит ей за холодность и безразличие?
У Му Ваньяо от злости разболелась голова; будь её воля, она бы бросилась к нему и осыпала самой суровой бранью. Однако, прижав руку к сердцу, она убеждала себя: не злись, не злись… Раз уж дело дошло до этого, нужно извлечь максимальную выгоду, нельзя поддаваться гневу и чувствам.
Янь Шан втянул её в эту игру… И как бы она ни ненавидела это, как бы ей ни было жаль, она должна отсечь себе руку1, чтобы показать это всему миру! Му Ваньяо долго ходила из стороны в сторону, лихорадочно размышляя, как обернуть ситуацию в свою пользу.
Прошло много времени, прежде чем она, стиснув зубы, привела в порядок одежду и облик, намереваясь предстать перед Бися. Однако дворцовый евнух преградил ей путь, сообщив, что Бися никого не принимает.
Лицо Му Ваньяо то бледнело, то краснело. Поняв, что путь к императору закрыт, она вернулась в свои покои, села за письменный стол и принялась писать письмо в Восточный дворец:
«Готова самолично отсечь себе руку, покарать клан Чжэн и провести между нами четкую черту, чтобы впредь никогда не прибегать к их услугам. Пусть беда клана Чжэн послужит предостережением для всех сильных и влиятельных домов Поднебесной! Не делайте из народа рабов, не считайте людей мясом… Молю Восточный дворец навести порядок среди могущественных семей и прошу знатные роды самим искоренить в своей среде дух произвола. Влиятельные дома вредят Поднебесной уже не первый день. Пользуясь случаем, следует проверить счета всех знатных семей за последние годы…»
Глубокая ночь. Огни в Восточном дворце ярко горели до самого рассвета. Чиновники сидели друг против друга по обе стороны зала. Тайцзы взял письмо принцессы Даньян и, прочитав, передал его подчиненным.
Чиновники возликовали:
— Добродетель и величие духа принцессы должны стать примером для всей Поднебесной!
Тайцзы кивнул. На его лице промелькнула легкая улыбка, ведь весь день он только и делал, что ждал, предпримет ли Му Ваньяо какие-либо действия.
И Му Ваньяо их предприняла. Её политическое чутье… наконец поднялось на новую высоту, и она осознала, какой путь будет наилучшим.
Тайцзы произнес:
— Завтра на утреннем приеме донесите прошение принцессы Даньян до всех чиновников. Самовластие влиятельных домов и впрямь пора обуздать.
Стоит только начать подобную чистку, как богатства, годами награбленные знатными семьями, отойдут в казну, и в Хубу больше никогда не будет нехватки денег…
- Отсечь себе руку (自断臂膀, zì duàn bì bǎng) — образное выражение, означающее вынужденное принесение в жертву близких сторонников или части своего влияния ради спасения положения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
