Независимо от того, было ли это правдой или притворством, каждый старался изо всех сил играть свою роль и поддерживать достойный образ.
Однако, покидая загородную резиденцию для отдыха от жары, Му Ваньяо всё же забрала Чуньхуа из поместья Цзинь-вана к себе. Му Ваньяо заявила, что может отдать Чуньхуа Цзинь-вану, но только если тот примет её в своё поместье как наложницу по всем правилам.
Служанка принцессы, войдя в дом Цзинь-вана, возможно, и не могла стать знатной наложницей, но тот был обязан одарить её всем почтением, на какое только мог рассчитывать её статус.
За этот месяц Цзинь-ван, по всей видимости, совершенно выбился из сил. К тому же Му Ваньяо только что лишилась поддержки рода Чжэн и пребывала в дурном расположении духа. Цзинь-ван не хотел попадать ей под горячую руку и с лёгкостью согласился на требование официально принять Чуньхуа в поместье.
В конце седьмого месяца Му Ваньяо сошла со своей повозки у входа в переулок, где располагалось её поместье.
И дело было не в том, что повозка не могла проехать внутрь, а в том, что у входа стояли люди, преградив путь. Возница ещё только собирался договориться с ними, чтобы те уступили дорогу, а Му Ваньяо, потеряв терпение, уже вышла наружу, и её пышный подол коснулся земли.
За принцессой Дянься следовали две служанки, но Чуньхуа среди них не было. Она пряталась в другой повозке, так как из-за недомогания не могла прислуживать госпоже.
Му Ваньяо увидела Янь Шана.
Он, конечно, не знал, когда она вернётся, так что их встреча у входа в переулок была лишь случайностью.
Му Ваньяо видела, как он, склонившись, стоял в окружении толпы малых детей. Янь Шан и двое или трое его слуг держали в руках медные чаши и под гомон ребятишек раздавали им солодовые сладости.
Голос Янь Шана звучал чисто и мягко:
— Не торопитесь, не торопитесь, всем достанется.
Его личный слуга Юньшу кричал куда громче своего ланцзюня:
— Ведите себя смирно, не тяните нашего ланцзюня за пояс!
Внезапное появление принцессы Даньян и её свиты заставило всех присутствующих замереть. Опираясь на руку служанки, Му Ваньяо сошла на землю, и люди у входа в переулок поспешили выразить ей своё почтение.
Янь Шан стоял к ней спиной, но, услышав шум, обернулся и посмотрел на неё.
В то мгновение, когда он повернулся, его одежды всколыхнуло порывом ветра, а лента в волосах взметнулась следом. Он смотрел на неё, всё ещё сжимая в руках медную чашу, и не сводил с неё глаз. Его взор был ясным и сияющим, словно чистая яшма.
Му Ваньяо молча созерцала его, пядь за пядью изучая черты его лица, скользя взглядом по воротнику и шее, осматривая его с головы до ног.
Никто не произносил ни слова; окружающие чувствовали, что в самом воздухе повисло нечто необычайное.
Лишь спустя долгое время Янь Шан отвёл взгляд, поклонился ей вместе со всеми и с легкой улыбкой в голосе спросил:
— Дянься вернулась?
Му Ваньяо посмотрела в сторону, избегая его глаз. Опустив взор на обступивших его детей, она спросила:
— Это ещё что такое? Ты вдруг решил заняться усыновлением?
Она добавила совершенно серьёзно:
— Я не потерплю, чтобы в моём переулке жила толпа детей. Если ты собираешься каждый день так шуметь, то переезжай.
Янь Шан со смехом вздохнул.
В этом смехе чувствовалась безмерная радость.
Он объяснил Му Ваньяо:
— Из дома пришло письмо: моя невестка после десяти месяцев беременности наконец подарила нашей семье первенца. Это мальчик, весом в целых восемь цзиней1. Мой старший брат написал мне об этом, и я, преисполнившись счастья, решил раздать присланные из дома сладости соседским детям, чтобы разделить свою радость со всеми.
Он слегка смутился:
— Похоже, я поднял такой шум, что помешал Дянься вернуться в поместье.
Му Ваньяо промолчала.
Она долго пыталась воскресить в памяти образ старшего брата Янь Шана, но вспомнила лишь, что тот был мужчиной статным и могучим. Его лица она уже не помнила, но в памяти смутно сохранилось, что он был человеком добродушным и покладистым.
Именно из-за его покладистости всеми делами семьи Янь заправлял второй молодой господин из рода Янь, а старший господин Янь и слова вставить не смел.
Однако теперь, когда Янь Шан уехал в Чанъань, заботы о доме вновь легли на плечи старшего молодого господина из рода Янь. И у этого старшего господина Янь, оказывается, уже родился сын… Янь Шан так радовался за брата, что раздавал всем угощение.
Му Ваньяо опустила взгляд на детей, обступивших Янь Шана. Это были дети из благородных семей, в изящных одеждах, с личиками белыми, как снег; все они тянулись к Янь Шану, и было видно, что он им очень нравится.
— Тебе нравятся дети? — негромко спросила Му Ваньяо.
Янь Шан улыбнулся и, посмотрев на малышей подле себя, ответил:
— А кому же они не нравятся?
— Мне не нравятся.
Воздух на мгновение застыл.
Она посмотрела на него с вызовом:
— Неужели ты находишь это безрассудным, что я, будучи женщиной, не люблю детей?
Янь Шан ответил:
— У каждого свои предпочтения, и это вполне естественно. Нет такого правила, что женщина обязана любить детей.
- Цзинь (斤, jīn) — традиционная китайская мера веса, в современности равная примерно 500 граммам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
