Му Ваньяо слегка дернула уголком губ и замолчала.
Она вновь обнаружила глубокую пропасть между собой и Янь Шаном, и это случилось спустя месяц, как раз когда она радовалась их воссоединению.
Реальность раз за разом напоминала ей, насколько они с Янь Шаном не подходят друг другу.
Он любит детей, но у нее, скорее всего, никогда не будет возможности понять, любит она их или нет.
Му Ваньяо перестала обращать внимание на Янь Шана и направилась к своему поместью. Янь Шан на мгновение замер, передал медную чашу слуге и поспешил за ней.
Он слегка потянул ее за рукав. Му Ваньяо обернулась и увидела, что он протягивает ей кусочек солодового сахара.
— Мне вовсе не нравятся такие сладости, которыми утешают детей, — сказала Му Ваньяо.
Однако Янь Шан помнил, как сильно она любила сахар в Линнани, когда болела.
— Пусть это будет знаком того, что дянься разделяет со мной радость по случаю рождения сына у моего старшего брата, хорошо? — проговорил Янь Шан. — Я подарю дянься несколько сладостей, а дянься проявит уважение к моему брату, идет?
Му Ваньяо взглянула на него, и он поднял на нее глаза. В ее душе воцарилось смятение; она отвела взгляд, но не стала возражать.
Янь Шан лишь слегка улыбнулся.
Он проводил ее до самого поместья принцессы. Му Ваньяо уже собиралась подняться по ступеням, но, обернувшись, увидела, что Янь Шан все еще следует за ней.
— …Зачем ты продолжаешь идти за мной? Тебе совсем нечем заняться?
Лицо Янь Шана слегка покраснело.
— Можно я приду к тебе ночью? — негромко спросил он.
Му Ваньяо промолчала.
На душе у нее было неспокойно.
Она гадала, зачем ему приходить к ней ночью. Не для того же, чтобы просто беседовать под одеялом? Помыслы Сима Чжао были слишком очевидны1!
Му Ваньяо мучилась, не зная, как ей поступить с Янь Шаном, и не находила ответа.
Сказать, стиснув зубы, что она никогда им не интересовалась, и велеть не преследовать ее — у нее не хватало духу на такую жестокость. Позволить себе быть с ним, сладко и беззаботно — она боялась, что чувства возьмут верх, и боялась, что Янь Шан пострадает из-за нее.
Раз она не могла дать ему обещание, значит, она лишь мешала ему.
Но она слишком дорожила добротой Янь Шана… прямо как этой сладостью, которую он вложил ей в руку. Она была такой сладкой и совсем не приторной, и стоило ей только попробовать кусочек, как нужно было его выбрасывать — у кого поднимется рука?
Му Ваньяо на мгновение задумалась, и Янь Шан снова легонько потянул ее за рукав.
— Дянься, разве вы не можете договорить внутри? Неужели вам обязательно препираться со мной у самых ворот поместья?
Это она-то хотела препираться?!
Это он твердил про ночной визит, заставляя ее мучиться сомнениями.
Му Ваньяо вырвала рукав из его руки и с предельной вежливостью произнесла:
— Я очень занята, мне недосуг заниматься тобой. Прилежно учись и не забивай голову всякой чепухой, не трать впустую свое и мое время.
Янь Шан опешил и посмотрел на нее, словно пытаясь понять, что она имеет в виду.
Му Ваньяо избегала его взгляда, боясь, что он заметит ее нерешительность, и поспешно вошла в дом. От спешки она даже споткнулась на ступенях. Услышав за спиной тихий вздох Янь Шана, Му Ваньяо тут же обернулась и гневно посмотрела на него раскрасневшимся лицом.
Он отвел взгляд, делая вид, будто не заметил, как она чуть не упала. Однако его фигура казалась Сяо Су и вольной, а на губах играла легкая улыбка, что еще больше разозлило Му Ваньяо.
Ночью Му Ваньяо открыла дверь в гостевые покои и увидела Чуньхуа, которая, склонившись над столом, писала письмо.
Завтра из ванфу Цзинь-вана пришлют людей за Чуньхуа, поэтому оставаться в комнате для служанок ей было уже не к лицу. Му Ваньяо специально освободила для нее покои. Она вошла, чтобы навестить свою прежнюю служанку; Чуньхуа поспешно встала и поклонилась принцессе.
Она была беременна уже больше двух месяцев. Хотя двигаться ей еще было легко, из-за этого ребенка мать часто мучил токсикоз.
Однако постепенно облик Чуньхуа приобрел ту мягкую красоту, что присуща лишь матерям.
Чуньхуа усадила принцессу и опустилась на колени у подола ее платья.
— Дянься, — прошептала она, опустив голову.
Му Ваньяо взяла письмо, лежавшее на столе. Оно было адресовано Лю Вэньцзи.
Му Ваньяо мельком пробежала его глазами, и Чуньхуа тихо объяснила:
— Я написала Лю-лану, что тяжело больна и скоро умру. Попросила его не вспоминать обо мне и не искать после моей смерти. Я ухожу чистой, простой служанкой из поместья принцессы. Я не хочу, чтобы после моей кончины люди говорили, будто я была путанно связана с посторонним мужчиной, и тем самым марали доброе имя поместья принцессы.
Чуньхуа прислонилась к коленям Му Ваньяо и, глядя в пустоту, прошептала:
— Дянься, когда я уеду в ванфу и если Лю-лан снова пришлет письмо с расспросами, прошу вас, отправьте ему это послание. Скажите, что меня больше нет, пусть он не тоскует и живет своей жизнью.
- Помыслы Сима Чжао известны каждому (司马昭之心, sī mǎ zhāo zhī xīn) — китайская идиома, означающая, что чьи-то скрытые намерения или амбиции слишком очевидны для всех. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
