Обманула Янь Шана.
Той же ночью Му Ваньяо договорилась с Мэн Цзайши, что на следующий день они вместе с другими иностранными послами отправятся на охоту в горы Наньшань.
Принцесса великой Вэй собирается на охоту! Подобное величие и впрямь достойно облика великой державы.
Послы, разумеется, с радостью согласились, Мэн Цзайши тоже дал своё согласие.
Однако в ту ночь, находясь в своих покоях и размышляя об этом предложении Му Ваньяо, Мэн Цзайши нашёл его довольно любопытным.
— Охота… Значит, в ход пойдёт оружие… Могу ли я ей верить? — поглаживая подбородок, пробормотал Мэн Цзайши.
— Мы на земле великой Вэй, принцесса Даньян вряд ли посмеет что-то предпринять, — ответили подчиненные. — Малейшая оплошность обернётся конфликтом между двумя государствами.
Мэн Цзайши задумался, но всё же произнёс:
— Она всё-таки жестокосердная и безжалостная маленькая принцесса, я не могу не быть настороже. Нужно подготовиться.
В ту ночь в поместье принцессы тоже ярко горели огни.
Сидя во внутренних покоях за длинным столом, Му Ваньяо прикрыла глаза, делая вид, что спит, и слушала доклад Фантуна о приготовлениях.
— Все эти дни мы осторожно перебрасывали стражников из поместья принцессы в горы Наньшань, — говорил Фантун. — К настоящему моменту все они уже там. Хотя Умань-ван и обладает великой силой… с нашими приготовлениями мы сможем его убить.
Му Ваньяо кивнула и распорядилась:
— Введи его.
Фантун удалился и через некоторое время вернулся, ведя за собой мужчину крепкого телосложения.
Му Ваньяо открыла глаза и посмотрела на молчаливого человека, стоявшего перед ней. В тусклом свете ламп при беглом взгляде он казался телосложением похожим на Мэн Цзайши, и даже черты лица имели некое сходство. Что было ещё удивительнее — на лице этого человека тоже виднелся длинный шрам.
Фантун не напрасно потратил столько сил, чтобы выкупить его на рынке иноземцев.
— Он по происхождению уманец, его мать была рабыней при конюшне, — представил его Фантун. — Его мать насмерть затоптали кони уманцев. Он возненавидел свой народ и не раз вступал в стычки с их воинами. Когда его едва не убили, его спас человек из великой Вэй, торговавший в тех краях. После долгих скитаний этот человек оказался на рынках нашей державы и стал рабом.
— Хотя он уманец, он прожил в великой Вэй десять лет и даже взял себе наше имя. Его сердце предано великой Вэй, и он жаждет мести уманцам, так что с ним можно сотрудничать.
Му Ваньяо вскинула подбородок.
Стоящий внизу мужчина склонился перед благородной, ослепительно прекрасной принцессой-дянься, сложив руки в жесте чашоу-ли1.
Его выговор был уже вполне правильным:
— Сяожэнь Хань Шусин приветствует принцессу-дянься. Люди дянься заплатили моему хозяину тысячу гуаней, к тому же дянься желает разделаться с уманцами. Разумеется, сяожэнь приложит все силы, чтобы служить вам.
— А если тебе прикажут умереть, ты согласишься? — холодным голосом спросила Му Ваньяо.
Хань Шусин выглядел совершенно бесстрастным, шрам на его лице задвигался подобно плывущему дракону, когда он заговорил:
— Мне всё равно. Моя никчёмная жизнь ничего не стоит, в ней больше нет надежды. Если я смогу забрать с собой на тот свет нескольких уманцев, для меня это будет честью.
Му Ваньяо некоторое время молчала, затем задала этому человеку ещё несколько вопросов. Убедившись, что он действительно надёжен, она велела Фантуну увести его.
Оставшись одна в тишине внутренних покоев, Му Ваньяо посидела немного, чувствуя, как бешено колотится сердце от осознания того, что ей предстоит совершить.
Однако она должна была…
Мэн Цзайши на самом деле всегда относился к ней неплохо.
Но она не желала этого брака!
Только убив его, она сможет избавиться от проблем раз и навсегда!
Он был её позорным прошлым, и она не хотела, чтобы это прошлое вечно маячило у неё перед глазами… Вот такой жестокой она была.
На следующий день Мэн Цзайши приехал за принцессой, чтобы вместе отправиться в Лэююань.
Все уманцы, как и всегда, были в бронзовых масках. Умань-ван в маске, сидя на статном коне из Лунъю, кивнул ослепительно прекрасной принцессе Даньян.
Му Ваньяо неспешно обвела их взглядом и подала знак Фантуну.
Му Ваньяо улыбнулась. Когда она повернула голову, её прекрасные глаза сверкнули, а сама она выглядела столь изящной, словно драгоценная яшма — присутствующие не могли сдержать восхищения. Внезапно она покрепче перехватила поводья и звонко выкрикнула: «Цзя!» Промчавшись вперёд и оставив за собой лишь облако пыли, она устремилась вперёд, и края её одежд развевались на ветру.
Умань-ван и остальные бросились в погоню!
На улицах Чанъаня, пока простые люди почтительно уступали дорогу столь величественным особам, все видели, как Му Ваньяо верхом на коне в сопровождении Умань-вана покидает город, направляясь прямиком к горам Наньшань!
Янь Шан в это время принимал иноземных купцов, которых он нанял ранее и которые с великим трудом вернулись из земель уманцев.
Он не стал дожидаться, пока они сами придут к нему, и, прослышав об их возвращении, сразу отправился искать их на Западный рынок.
Янь Шан уже не раз бывал здесь, справляясь о благополучии купцов, а когда они вернулись, снова заплатил им, причём вознаграждение оказалось даже больше того, о котором договаривались при найме.
Купцы были глубоко тронуты. Когда они покидали Чанъань, Янь-эрлан ещё только постигал науки, а к их возвращению он уже стал чиновником при императорском дворе.
- Чашоу-ли (叉手礼, chāshǒulǐ) — традиционный китайский жест приветствия, при котором ладонь одной руки накрывает тыльную сторону другой на уровне груди. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
