Она заточила Янь Шишэна, и он был этим весьма недоволен. И хотя она не просила у него прощения на словах, в глубине души она обдумывала его слова…
Му Ваньяо обратилась к своим невесткам:
— Пускайте фонарики, а я велю Цю Сы пойти с вами. Она поможет мне выпустить мой фонарик, и всё. Лао-де1 уже ушел из жизни, он не станет расстраиваться из-за такой мелочи. У меня есть дела, мне пора.
Одна из невесток увидела, что принцесса собралась уходить вот так внезапно. В мгновение ока та уже поравнялась с ними и прошла мимо. Невестка не удержалась и оглянулась:
— Дянься… Куда вы?
Му Ваньяо уже влилась в шумную толпу. Оказавшись среди простого люда, она не была, как обычно, изысканно накрашена или облачена в роскошные одежды. Она выглядела как обычная сяонянцзы из приличной семьи, вышедшая на прогулку, — простая и нежная. Обернувшись к молодым женщинам, она помахала им рукой и негромко ответила:
— Иду искать Янь Шишэна.
Они не успели её остановить, как принцесса шмыгнула в толпу, и вскоре её уже было не найти.
На берегу реки Цюйцзян метались свет и тени.
Множество праздничных фонарей, слои серебристого сияния. Разноцветные бумажные зонтики с вышитыми пейзажами висели высоко на шестах, украшая ночной рынок. Пары красивых юношей и девушек, прижавшись друг к другу, пробирались сквозь людское море и вместе задирали головы, чтобы прочесть загадки на фонарях.
Му Ваньяо лавировала между ними. Потоки света заливали её фигуру, но она не прельщалась этим шумным процветанием, стремясь к окраине рынка.
Люди то и дело задевали её плечом, отблески ламп ложились на её щеки.
Разнообразные звуки взрывались в её ушах: суета, кипение жизни — всё это было лишь народным гуляньем. Но это веселье принадлежало другим, оно не имело к ней отношения. Му Ваньяо целеустремленно шла прочь, ускоряя шаг. И вдруг она услышала, как сзади кто-то зовет её.
Сначала она не придала этому значения, но этот чистый, мягкий голос пронесся сквозь толпу и огни, вновь прозвучав у самого уха:
— Яо-Яо!
Му Ваньяо резко обернулась и увидела, как в колышущемся потоке людей и мерцании огней за плотным кольцом прохожих стоит юноша в белых одеждах и смотрит в её сторону. Когда она обернулась, его ясные глаза заметно просветлели. Он улыбнулся и помахал ей рукой, но из-за своей природной сдержанности тут же её опустил.
Однако его взгляд, подобный прозрачной воде, всё еще был устремлен на неё.
Тот единственный луч света был ярче всех огней, что Му Ваньяо видела за всю эту ночь.
Му Ваньяо в оцепенении смотрела на Янь Шишэна сквозь разделявшую их толпу.
Он старался подойти к ней; рядом не было слуг. Его взгляд был прикован к ней. Когда свет от разнообразных ламп попадал ему в глаза, он, испытывая неудобство, прикрывал их рукавом. Но он явно…
Явно видел!
Он видел её!
Му Ваньяо широко распахнула глаза: его зрение… восстановилось?
Му Ваньяо замерла, глядя на него, а затем внезапно бросилась к Янь Шишэну.
Янь Шишэн двигался осторожно, стараясь никого не задеть. Му Ваньяо же шла, ни на что не обращая внимания, и люди сами расступались перед ней.
Она подошла к нему вплотную и заглянула в лицо.
— Твои глаза… ты видишь? — спросила Му Ваньяо.
— М-гм, — тихо ответил Янь Шишэн.
Он моргнул, в его глазах блеснула влага, но красных прожилок, казалось, стало еще больше.
Му Ваньяо нахмурилась.
Янь Шишэн, будучи мастером понимать людей по малейшему движению лица, произнес:
— Просто я еще не совсем привык к свету… Придворный лекарь Чжан сказал, что это пройдет.
В его душе теплилась маленькая, тихая радость, которой он хотел поделиться с Му Ваньяо. Но его желание поделиться было настолько нежным, а взгляд, устремленный на нее, таким мягким, что он не успел сказать больше и пары слов — Му Ваньяо схватила его за запястье.
Она приняла решение мгновенно:
— Идем со мной.
Повсюду блестели лужи, отражая золотистые огни.
Му Ваньяо вела Янь Шишэна сквозь людской поток, почти бегом направляясь в одну сторону. Полы их одежд развевались на ветру; Янь Шишэн, которого она крепко держала за руку, невольно следовал за ней.
Она привела его к входу в переулок, где торговец расставил множество разноцветных бумажных зонтиков. Не собираясь ничего покупать, Му Ваньяо просто потянула Янь Шишэна за собой и присела в тени этого угла. Здесь, укрытые зонтами, они оказались вдали от слепящего сияния огней.
Му Ваньяо и Янь Шишэн вместе сидели на корточках под зонтами. Она смотрела на него.
Его глаза были чистыми, в них дрожали золотистые отсветы. Свет мерцал в его зрачках, и в них же отражалась она сама. Весь этот путь он послушно шел за ней и теперь сидел рядом.
Му Ваньяо вглядывалась в его глаза, и когда его взгляд, наполненный золотистым сиянием, встретился с её взором, он снова слегка улыбнулся. Его улыбка была прекрасной и кроткой, как обычно, но в ней появилось что-то новое… что-то немного глупое.
От этой улыбки лицо Му Ваньяо обдало жаром. Ей стало неловко, но она настойчиво спросила:
— Теперь лучше? Глаза не так сильно болят? Ты всё еще видишь меня?
— Не вижу, — ответил Янь Шишэн.
Му Ваньяо опешила, её глаза округлились.
В следующий миг он протянул руку и коснулся её щеки.
Одной ладонью он поддерживал её подбородок, другой — касался её лица.
Он приблизил своё лицо к ней. Под густыми длинными ресницами его ясные глаза светились нежностью, которая сливалась с его мягким голосом, проливавшимся в сердце Му Ваньяо, словно весенние воды:
— Дай мне рассмотреть тебя как следует.
- Лао-де (老爹, lǎodiē) — уважительное обращение к отцу или пожилому мужчине. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
