Старый придворный лекарь многословно давал Янь Шан наставления: меньше есть острого, по возможности меньше плакать, беречь глаза от попадания соринок… Пока они так беседовали, послышался шум торопливых шагов.
Янь Шан глянул в окно и увидел, как снаружи служанки, подобрав юбки, поспешно бегут в эту сторону. В следующий миг занавес на дверях распахнулся, и в комнату с ледяным лицом и зажатыми в руке желтыми свитками ворвалась Му Ваньяо.
Старый придворный лекарь не успел уйти, но Му Ваньяо было все равно, есть ли здесь посторонние. Она швырнула императорские указы прямо в Янь Шан.
Они полетели ему прямо в лицо — яростно и беспощадно.
Стоявший рядом с Янь Шан старый придворный лекарь замер в ужасе. Янь Шан поспешно уклонился, избегая прямого удара, но один из свитков все же задел его плечо. Почувствовав боль, он подобрал упавшие на лежанку указы и спросил:
— Дянься, что случилось?
Му Ваньяо стояла перед ширмой, подперев бока руками. Она была так разгневана, что лицо ее раскраснелось, а взгляд метал громы и молнии:
— Что случилось? Это я должна спросить — что случилось с тобой! Оказывается, ты был во всем уверен. Пока я держала тебя под домашним арестом и не давала узнавать вести извне, ты нисколько не беспокоился… Потому что знал: императорский указ обязательно придет. А как только он придет, тебя назначат на новую должность, ты вернешься в столицу для отчета о службе, и я больше не смогу тебя удерживать.
— Вот что ты от меня скрывал! Еще не закончился четырехлетний срок службы, а ты ухитрился воспользоваться переменами в статусе уезда, чтобы сменить свой седьмой ранг на шестой. Твои таланты, Янь Сучэнь, вызывают у меня безграничное восхищение.
— Зачем ты скрывал это от меня? Неужели собирался молчать до самого возвращения в Чанъань, чтобы потом пойти в Секретариат и подать на меня жалобу, заявив, что я принуждаю тебя к шанчжу1? Ведь высокопоставленного чиновника пятого ранга Секретариат точно возьмет под защиту.
Янь Шан опустил глаза и просмотрел три императорских указа. Свои два он пробежал очень быстро, так как заранее ожидал их, хотя прямое повышение до пятого ранга все же заставило его удивленно приподнять бровь. Пока он размышлял о причинах такого решения двора, его взгляд упал на свиток, касающийся изменений в отношении фума Му Ваньяо.
Имя нового фума гласило: Второй молодой господин Янь из Линнани, Янь Шан.
Янь Шан осторожно провел подушечкой пальца по этим иероглифам — они не исчезали и не менялись.
Видя, как он со спокойным и невозмутимым видом изучает указы, Му Ваньяо разозлилась еще сильнее, чувствуя себя одураченной. Ей стало невыносимо обидно, и на глазах выступили слезы:
— Ты скрывал от меня это, и теперь, когда время пришло, я вижу: ты собираешься явиться к моему Фухуан и сказать, что не хочешь быть моим фума.
— Ты — человек с куриным сердцем и узким кишечником, человек с бездонным коварством! Ты все рассчитал — и время, и всех людей… Теперь я понимаю, почему твои третий младший брат и младшая сестренка находятся в Чанъане, хотя тебе полагалось оставаться в Наньяне полные четыре года… Оказывается, ты уже давно знал, что вернешься в столицу в этом году, и потому велел им ждать тебя там!
— Это твоя месть? Мстишь мне за то, что я держала тебя под арестом, и специально не говорил о своем повышении, чтобы не оставить мне времени подготовиться? Ты так сильно не хочешь на мне жениться? Потому что я тебя не уважаю? Потому что не извиняюсь перед тобой? Поэтому ты решил обвести меня вокруг пальца? Ты негодяй, подлец, ты мне противен…
Ее глаза покраснели, голос дрожал. Она предавалась своим догадкам, и чем больше думала, тем сильнее убеждалась в том, что Янь Шан жаждет мести. Он вел себя невозмутимо, не проявлял беспокойства, даже когда был взаперти, — он просто ждал, ждал этого самого момента…
Янь Шан поднял взор и спокойно посмотрел на нее. Он разглядел в ее глазах тревогу и страх. Прервав поток ее гневных ругательств, он произнес:
— Мы вернемся в Чанъань и поженимся.
Му Ваньяо вздрогнула и ошеломленно воззрилась на него. В ее взгляде сквозили сомнение и нерешительность:
— Ты… не собираешься отказываться от брака?
Янь Шан негромко ответил:
— Я лишь хотел немного отомстить тебе… И ничего больше.
Он отвернулся, крепко сжимая в пальцах императорский указ о браке, и вновь обвел контуры своего имени.
— Раз все дошло до такой степени, зачем мне отказываться от женитьбы? — сказал он.
Му Ваньяо смотрела на него, и все слова брани вмиг застыли у нее на губах. В комнате воцарилась тишина. Когда она глядела на него, выражение ее глаз начало меняться: в них заплескались чувства, подобные бликам на весенней воде.
Стоявший рядом старый придворный лекарь кашлянул.
— У этого старого слуги есть предостережение, — сказал лекарь. — Болезнь глаз второго господина еще не прошла, так что в ближайшее время лучше воздержаться от дел в покоях.
Янь Шан остолбенел, а затем его лицо мгновенно залила краска, и он не смог вымолвить ни слова.
Му Ваньяо же усмехнулась.
На мгновение она удивилась, но быстро пришла в себя и, даже не моргнув глазом, совершенно серьезно ответила лекарю:
— Что за речи? Мы с фума строго соблюдаем приличия, как мы могли бы заниматься подобным до свадьбы?
Янь Шан чувствовал себя глубоко опозоренным и не находил слов; он и представить не мог, откуда у Му Ваньяо такая толстокожесть.
Старый лекарь тоже невозмутимо улыбнулся:
— Знаю. Я лишь напоминаю, что чрезмерное потакание страстям вредно, и вовсе не имею в виду Дянься и второго господина.
Второй господин не смел поднять головы, его лицо так и пылало.
- Шанчжу (尚主, shàng zhǔ) — в императорском Китае специфический термин, обозначающий вступление мужчины в брак с принцессой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
