Янь Сяочжоу ушел, но Янь Шан не почувствовал себя спокойнее.
Он хотел уговорить Му Ваньяо вернуться, но новый император сразу же назначил его на новые должности — чжуншу шэжэня и тун пинчжан ши1.
В одночасье весь двор только об этом и заговорил. Янь Шан отличился при спасении государя, и ему давно следовало получить повышение. То, что это случилось лишь сейчас, само по себе было медлительностью. Однако в новом положении Янь Шана нашлось слишком много поводов для толков.
Старая должность Янь Шана осталась за ним: новый император по-прежнему оставил его каогунланом в Либу, а значит, ведомство чинов все еще находилось под его началом.
Вдобавок новый император пожаловал Янь Шану чин чжуншу шэжэня. Эта должность относилась к Секретариату — иными словами, сделав круг, Янь Шан снова туда вернулся. Чжуншу шэжэнь был важным чином старшего пятого ранга и находился в непосредственной близости к императору; обычно те, кто метил в цзайсяны, обязательно проходили через эту ступень для видимости.
Еще интереснее было дополнительное назначение, данное новым императором — титул тун пинчжан ши.
Тун пинчжан ши по сути своей был равен цзайсяну. Обычно те, кто носил это звание, входили в круг высших сановников, и их величали «сянгунами». Но Янь Шана явно нельзя было признать полноправным цзайсяном, ведь при наличии этого титула его основной должностью оставался чжуншу шэжэнь. Чин чжуншу шэжэня не был низким, но по сравнению с цзайсяном ему явно недоставало веса.
После повышения статус тун пинчжан ши позволял Янь Шану входить в Чжэншитан — зал, предназначенный исключительно для цзайсянов, но должность чжуншу шэжэня лишала его права голоса. Чин чжуншу шэжэня делал его всего лишь чиновником пятого ранга, в то время как положение тун пинчжан ши приравнивало его к цзайсяну.
Словом, новое положение Янь Шана оказалось в высшей степени двусмысленным.
Можно было назвать его цзайсяном, а можно было и не называть.
Новый император затеял игру слов с указом покойного государя: раз тот велел даровать Янь Шану место цзайсяна, то титул тун пинчжан ши и есть цзайсян. Но при этом новый император не желал, чтобы Янь Шан действительно стал им, и потому, согласно собственной воле, назначил его чжуншу шэжэнем.
Что же касается того, как придворным чиновникам вести себя с Янь Шаном — величать ли его сянгуном или же обращаться по-прежнему, — императора это не заботило.
Янь Шан, держа указ, усмехнулся:
— Что ж, по крайней мере, в этом есть доля смекалки.
Раз новый император сумел выдумать такую должность, значит, какие-то познания у него все же имелись. Янь Шан питал к нему некоторые надежды; теперь ему неизбежно придется разрываться между Секретариатом и Либу.
Поскольку новый император желал его службы, он, разумеется, подал несколько докладов, касающихся нынешнего положения дел при дворе, чтобы помочь государю взять ситуацию под контроль.
Однако после того как доклады Янь Шана были переданы наверх, никакого ответа не последовало.
Волей императора, которую так ждал Янь Шан, стало вовсе не принятие его советов, а разрешение одному знатному роду вернуться в Чанъань — клану Хай.
Род Хай не имел к Янь Шану никакого отношения, но в те времена, когда Му Ваньяо еще не была старшей принцессой Даньян, ее второй старший брат погиб именно по вине этой семьи.
Из-за этого род Хай был изгнан из Чанъаня, семья пришла в упадок, их будущее казалось туманным, а членам рода было запрещено занимать чиновничьи посты.
Можно сказать, что они были кровными врагами Му Ваньяо, но новый император позволил им вернуться.
Янь Шан молча бросил свой новый доклад, написанный для императора, в жаровню. В душе он оценивал действия нового императора: тот одновременно возвышал его и остерегался. Подобные липкие и путаные методы были слишком прямолинейны и вызывали лишь отвращение.
Новый император перенял подозрительность покойного государя, но не его великое величие — он был способен лишь на подобные омерзительные мелкие уловки.
Янь Шан некоторое время размышлял в одиночестве в ночной тишине. Когда прозвучал сигнал водного хронометра, он почувствовал, что ноги затекли от долгого сидения. Он очнулся, поднялся, опираясь на столик, и, нахмурившись, спросил Юньшу, стоявшего за дверью кабинета:
— Уже так поздно, Дянься все еще не вернулась в поместье?
Юньшу неловко ответил:
— Ланцзюнь, вы только что занимались делами, и сами наказывали, что, если не случится ничего из ряда вон выходящего, вас не беспокоить. Поэтому я и не сообщил — еще пол-шичэня назад от Дянься прислали человека передать, что она не вернется на ночлег, и просили вас не ждать ее.
Янь Шан замер. Затем произнес:
— Она не возвращалась уже десять дней.
Юньшу знал, что они в ссоре, и ему оставалось лишь молчать.
Янь Шан слегка рассердился:
— Возвращение рода Хай в Чанъань — такое важное событие, неужели она даже не придет обсудить это со мной?
Набросив одежду, он толкнул деревянную дверь и оказался лицом к лицу с Юньшу. Под пристальным взглядом слуги Янь Шан кашлянул:
— Она сегодня заночевала в поместье принцессы Юйян или в каком-то другом загородном доме?
Из-за того, что ее родной брат поднял мятеж, принцесса Юйян так и не получила титул старшей принцессы, оставшись при новом императоре в том же звании, что и при жизни покойного государя.
В нынешнее правление лишь Му Ваньяо была старшей принцессой.
Бывшая старшая принцесса Лулин теперь звалась великой старшей принцессой. Титул звучал внушительно, но, к сожалению, она не имела ни власти, ни влияния. Великая старшая принцесса Лулин целыми днями в гневе затворялась дома для раздумий над ошибками, и, по слухам, от скуки втайне начала встречаться с прекрасными юношами.
Юньшу, видя, что эр-лан, похоже, снова собрался ехать за принцессой, невольно пожалел его и сказал:
— Ланцзюнь, к чему это? Вы все равно не сможете ее забрать, Дянься не желает вас слушать, только людей насмешите.
- Тун пинчжан ши (同平章事, tóng píngzhāng shì) — сокращение от «тун чжуншу мэнься пинчжан ши», почетное звание в танском Китае, дававшее чиновнику полномочия и статус канцлера. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
