Бися день за днем торопил войска; даже если господин Лю был тверд, а воины Хэси достаточно суровы, смогут ли они выдержать давление со стороны центральной власти?
Вскоре войска Хэси выступят в поход.
Судя по тайным связям Лю Вэньцзи с южными варварами и его переписке с Лунъю… эта битва для господина Лю будет крайне тяжелой. Если Хэси проиграет и Великая Вэй уступит земли, не окажется ли результат именно таким, какого желали южные варвары?
К тому времени Лю Вэньцзи разберется с тем, чем его шантажируют варвары, и сможет по-настоящему укрепить свое положение.
Личные корыстные интересы распоряжались великими государственными делами — до крайности нелепо, но Лунъю все же выслала войска.
Лянчжоу в Лунъю считалась ныне сравнительно спокойным местом. После начала войны в Хэси большинство простых людей перебрались в Лянчжоу. Войска Лунъю также расположились лагерем за пределами Лянчжоу, охраняя последнюю заставу края.
Лю Жочжу и ее муж Линь Дао тоже находились в городе Лянчжоу. С тех пор как ее дедушка прибыл в Лунъю, дед и внучка наконец встретились. Господин Лю успокоился, и Лю Жочжу, видя, что дедушка лично прибыл на защиту, тоже почувствовала облегчение. Если дедушка здесь, он ни за что не оставит Хэси.
Однако сразу после Нового года обстановка в Лунъю накалилась из-за давления из центра.
В ту ночь, после того как мума уложила ребенка спать, Лю Жочжу и Линь Дао немного поговорили о тревогах, связанных с войной, и тоже уснули. Проспали они недолго: их разбудил шум снаружи. Лунъю уже полгода находилась в состоянии войны, и подобная ночная тревога случалась не впервые.
Лю Жочжу и Линь Дао в спешке покинули усадьбу и увидели, что в городе происходит частое перемещение войск, а жители спасаются бегством.
Только она собиралась послать человека узнать обстановку, как к ним подбежал солдат и, завидев девушку, схватил ее:
— Нюйлан, фуцзюнь! Господин Лю говорит, что мы попали в ловушку, кто-то выдал сведения! Южные варвары напали на город среди ночи, наша армия не смогла устоять и отступает.
— Господин Лю приказал Линь-фуцзюню и нюйцзюнь вести всех жителей города в сторону заставы!
Сказав то, что велел господин Лю, солдат развернулся, чтобы бежать к остальным, но Лю Жочжу удержала его:
— А как же мой дедушка? Он уже в таких летах, неужели он не пойдет с нами?
— Господин Лю сказал, что прибыл сюда надзирать за сражением, как он может бросить войска и уйти? Господин Лю велел вам сначала отступить, их конница прикроет тыл, чтобы дикари-варвары не причинили вреда народу.
В такой критический момент времени на лишние разговоры не осталось.
Лю Жочжу подавила тревогу в сердце и переглянулась с Линь Дао. Линь Дао немедленно покинул дом, чтобы призвать людей уходить из города по порядку, дабы избежать давки и гибели жителей от рук своих же. Лю Жочжу сначала велела мума уводить ребенка вместе с остальными, а сама начала собирать оставшиеся в поместье книги.
Когда Линь Дао вернулся, они погрузили свитки и летописи в телеги и, закончив счет, начали отступать из города вместе с народом.
Жители Лянчжоу привыкли к войне больше, чем обитатели Гуаньчжуна. Даже будучи поднятыми среди ночи, под командованием чиновников они не испытывали страха — ведь если даже внучка первого министра бежит вместе с ними, то чего бояться?
Народ отступал первым, армия прикрывала тыл, а стотысячное войско южных варваров преследовало их, ведя кровопролитные бои по всему пути.
Кто-то выдал сведения, из-за чего военный план Лянчжоу стал известен заранее. Великая Вэй подверглась внезапному нападению, и времени на раздумья не было. Император день и ночь гнал их в бой; они держались под этим гнетом, но в ту ночь все же были вынуждены вступить в сражение.
Снег лежал глубиной в несколько чи1, затрудняя передвижение обеим сторонам.
Это было не самое подходящее время для сражения, но варвары не могли ждать, а Великая Вэй не могла отступить.
Люди уходили, а господин Лю, несмотря на преклонный возраст, все еще ехал верхом с мечом в руках, разделяя тяготы с воинами. Лошади вязли в снегу, с трудом продвигаясь вперед; солдаты одновременно противостояли суровой природе и отбивались от жестоких преследователей за спиной.
Голос господина Лю гремел подобно грому, он не переставал подбадривать всех:
— Как только доберемся до следующего города, все наладится! Мы сможем восстановить силы, объединиться с защитниками того города и прогнать варваров обратно! Это наша земля, им не победить!
Именно благодаря тому, что господин Лю подавал личный пример, эта армия, атакованная посреди ночи, не рассыпалась и держалась до сих пор.
С полуночи до самого рассвета они, изнуренные, сражались и отступали. Расстояние до следующего города становилось всё меньше, воины увидели надежду и сражались еще яростнее. Однако те, кто шел в авангарде, столкнулись с трудностями. Господин Лю приказал входить в город, но обнаружил, что впереди все остановились и продвижения нет.
Услышав доклад подчиненных, господин Лю резко изменился в лице. Он не посмел сообщить новость воинам, а сам погнал коня к городским стенам.
Он увидел, что жители, бежавшие сюда раньше них, подобно муравьям теснятся перед воротами — их было великое множество, но ворота были плотно заперты, и ни одного человека не впустили внутрь.
Господин Лю пришел в ярость. Увидев на стене силуэты воинов, он велел передать:
— Я здесь, и при мне печать первого министра! Почему вы до сих пор не открыли ворота, не приняли народ и не вышли сражаться вместе с нами против врага?!
- Чи (尺, chǐ) — традиционная китайская мера длины, в эпоху Тан составлявшая примерно тридцать один сантиметр. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
