— О? Этот малец Лэй Сююань уже стал личным учеником?
За спиной внезапно раздался слегка легкомысленный мужской голос. Лифэй, Дэн Сигуан и Су Вань вздрогнули и поспешно обернулись. Они увидели Ху Цзяпина, который должен был быть учителем в академии; он с улыбкой парил в воздухе, скрестив руки на груди. В трёх шагах за ним на чёрном драгоценном мече стояла изящная женщина, с ног до головы укутанная в чёрный флёр. Ветер непрестанно развевал её тёмные одежды, и многие ученики вокруг невольно бросали взгляды с земли.
Дэн Сигуан и Су Вань мгновенно узнали в нём легендарного гения прошлого, Ху Цзяпина, и почтительно поклонились:
— Почтение Ху-шисюну.
Ху Цзяпин ничуть не походил на старшего наставника; он небрежно махнул рукой и следом похлопал Лифэй по голове:
— Подросла, девчонка.
Ли Фэн с восторгом посмотрел на него, затем перевёл взгляд на женщину в чёрном и радостно улыбнулся:
— Дашисюн, вы и А-Му-цзецзе тоже вернулись? Учительство закончено?
— В Собрании по состязанию в магии нужно участвовать обязательно, иначе я бы и не подумал возвращаться, — Ху Цзяпин пожал плечами. — Уедем, когда всё закончится.
Значит, он специально вернулся ради турнира? Но зачем тогда взял с собой женщину в чёрном флёре? Неужели эти двое действительно не могут расстаться ни на миг?
Лифэй сначала сосредоточенно наблюдала за поединком Лэй Сююаня, но с их приходом начала то и дело оглядываться. В конце концов Ху Цзяпин не выдержал и щелкнул её по лбу:
— Что глазами рыщешь? Твой Сююань вот-вот победит, почему не смотришь?
Он по-прежнему не стеснялся в выражениях. Лифэй сердито сверкнула глазами и быстро опустила голову. Как и ожидалось, она увидела, что золотистое сияние «Рёва злато-водного дракона» полностью сокрушило стену стихии земли. В этот миг её осенило: в прошлый раз на испытаниях в Восточном море тот шэнь, должно быть, тоже был изрублен этой техникой в мелкую крошку?
Гу Вэньшэну было некуда бежать. Видя, как облако золотистого тумана, подобно молнии, устремляется к нему, он лишь крепко зажмурился. Однако в следующий миг ничего не произошло. Он резко открыл глаза и увидел, что Лэй Сююань сжимает в руке меч из золотого света, острие которого замерло в трёх цунях от его сердца. Юноша слегка улыбнулся, отвёл меч и поклонился с непринуждённым видом:
— Гу-шисюн, благодарю за учение.
Поразительно! Гу Вэньшэн был искренне покорен. Он тут же сложил руки в приветствии и похвалил:
— Младший брат Лэй, отличные навыки, превосходная техника!
Ху Цзяпин хмыкнул:
— Этот человек совершенно не умеет сражаться. У мальца Лэй Сююаня опыта в поединках куда больше, было бы странно, если бы он не выиграл.
Лифэй тут же нахмурилась:
— Неужели ты не можешь просто признать, что Сююань действительно силён?
Ху Цзяпин, сдерживая смех, ответил:
— Ну ладно, «твой Сююань» действительно силён. Теперь ты довольна?
Каждый разговор с ним доводил Лифэй до белого каления. Вдруг кто-то мягко коснулся её плеча — Лэй Сююань вернулся. Он, очевидно, тоже не питал к Ху Цзяпину особого почтения, лишь кивнул и небрежно бросил:
— Шисюн.
— Всё такой же невежливый, — Ху Цзяпин лишь развёл руками. — Ты стал личным учеником, почему вместо того, чтобы усердно совершенствоваться, прибежал участвовать в этом Собрании?
Это была долгая история. Чтобы сблизиться с легендарным гением-наставником, Дэн Сигуан вызвался сам рассказать о череде любовных обид и вражды между Цинь Янлином, Лэ Цайлин и ними. Ху Цзяпин слушал и усмехался:
— Так это был Цинь Янлин. У этого типа талант донимать людей — дай боже.
— Дашисюн с ним сражался? — услышав такую уверенность в его голосе, не удержалась от вопроса Лифэй.
— Лет десять назад был один поединок. Он до смерти мне надоел, так что под конец я уложил его с помощью техники чесотки, — гордо заявил Ху Цзяпин. — Это был пятый по значимости бой в моей личной десятке лучших сражений.
Лифэй едва сдерживала смех. Она хотела расспросить о Цинь Янлине подробнее, но вдруг почувствовала, как Лэй Сююань взял её за руку. Она обернулась и, увидев его расслабленный вид, улыбнулась:
— Совсем не устал?
Лэй Сююань, наклонив голову, задумался:
— Немного устал.
Лифэй опешила. О? Разве он не должен был с холодным и гордым видом заявить, что ни капли не утомился? Откуда взялось это «немного устал»?
Лэй Сююань с трудом сдержал улыбку. Он внезапно осторожно вытащил нитку стеклянных бусин, закреплённую у неё за ухом, спрятал её за пазуху и тихо произнес:
— Дай мне какой-нибудь предмет любви, и я перестану чувствовать усталость.
Лифэй легонько хлопнула его по плечу. Длинная прядь волос соскользнула ей на грудь. К счастью, Чжао Минь-шицзе ещё не пришла, иначе она, увидев растрёпанные волосы, непременно стала бы ворчать.
Лэй Сююань убрал прядь ей за ухо и негромко сказал:
— Не волнуйся.
Лифэй вздохнула. Она-то думала, что хорошо скрывает своё беспокойство. Как бы то ни было, Цинь Янлин практиковал уже несколько десятилетий и вот-вот должен был преодолеть четвёртый барьер. К тому же он был весьма беспринципным человеком. Проиграть было не страшно, но если он решит использовать какие-то грязные приёмы, чтобы унизить её — вот это было бы действительно скверно.
— Если я выиграю, какая мне будет награда? — прошептал Лэй Сююань прямо ей на ухо.
Лифэй одновременно хотелось и смеяться, и бежать:
— Чего ты хочешь?
Он нарочно сделал вид, что погрузился в глубокие раздумья. Лифэй, смеясь, снова хлопнула его, как вдруг сзади кто-то громко кашлянул. Она поспешно обернулась и увидела Чжао Минь-шицзе, которая стояла неподалёку и с двусмысленной улыбкой смотрела на неё. Смущённая Лифэй, пряча руки за спиной, подбежала к ней и неловко рассмеялась:
— Шицзе, ты пришла.
— Волосы растрепались, — Чжао Минь быстро заплела упавшую прядь в косичку и ровным голосом добавила: — Здесь много народа, не слишком увлекайтесь чувствами.
Лифэй почувствовала, как лицо горит огнём. Чжао Минь, видя, как та несчастно покраснела, не смогла сдержать улыбки:
— Девчонка, до чего же ты стыдливая.
В этот момент на помосте старейшина выкрикнул её имя:
— Чжао Минь, Цинь Янлин!
Брови Чжао Минь взлетели вверх от удивления:
— О, поединок с ним?
Лифэй невольно схватила её за рукав и взволнованно произнесла:
— Шицзе, ты…
Чжао Минь успокаивающе похлопала её по руке и улыбнулась:
— Ничего страшного. Боюсь, мне с ним не совладать, но и разгромного поражения вряд ли стоит ждать, не волнуйся.
Она опустилась на облаке на помост. Человеком напротив действительно был Цинь Янлин. Его облачение личного ученика сменилось на одежду обычного послушника, но он всё так же выглядел внушительно и благородно. Однако взгляд его стал мрачным и тяжёлым, утратив прежнюю непринуждённость и дружелюбие. Не проронив ни слова, он сложил руки перед Чжао Минь, и в следующий миг взмахнул длинными рукавами. Множество огромных ледяных зеркал опустились на арену, плотно заполняя пространство кольцо за кольцом. От них мгновенно начал исходить пронизывающий холод.
Многочисленные ученики вокруг не смогли сдержать возгласов изумления. Этот приём считался одной из прославленных техник старейшины Чжэнсюя и назывался Зерцало инь-янских бедственных волн.
Стоило человеку попасть в отражение ледяного зеркала, и, если он не успевал зайти за его тыльную сторону, в течение трёх вдохов его тело сковывал лед, из оков которого невозможно было вырваться, какую бы силу ты ни приложил. Среди сдерживающих техник Зерцало инь-янских бедственных волн считалось одной из лучших. Изгнанный личный ученик смог освоить его до такой степени. Это было действительно выдающимся достижением.
Стоявшая поодаль старейшина Чжэнсюй тяжело вздохнула, на сердце у него было горько. Он ценил Цинь Янлина именно за такой талант. Будучи обладателем единичного духовного корня воды, тот мог довести мощь этой техники до предела. Жаль, как же жаль. Он снова втайне пожалел, что изгнал его из Облачного моря, и лишь надеялся, что это наказание заставит его встать на путь истинный и с этого момента посвятить себя только совершенствованию.
Чжао Минь стала предельно серьёзной. Она, разумеется, тоже знала о мощи этой техники. В тот же миг вокруг неё взметнулось бушующее пламя, с земли поднялся ураган. Ветер раздувал огонь, и в мгновение ока вся арена была поглощена яростным пожаром. Лезвия ветра и море огня постепенно крошили и плавили огромные ледяные зеркала. В четырёх углах помоста один за другим распускались огненные лотосы. Тысячи неистовых языков пламени то вырывались вперёд, то отступали, вынуждая Цинь Янлина, прятавшегося за зеркалами, показаться.
Раздался приглушённый гром, и следом вниз обрушились десятки тысяч молний, потрясая небеса и землю. Окружающие ученики снова вскрикнули. По помосту поползли клубы густого дыма, молнии и пламя неслись непрерывным потоком. Чжао Минь применила Технику весеннего дождя, и моросящая влага смыла всю пыль и копоть. Бесчисленные зеркала, ранее заполнявшие арену, уже давно разлетелись вдребезги, а Цинь Янлин лежал на земле ничком, и было непонятно, жив он или мёртв.
Чжао Минь давно поняла, что это техника отвода глаз. Внезапно почувствовав движение воздуха над головой, она тут же возвела несколько стен пути земли. В глазах зарябило, морок исчез, и она с ужасом обнаружила, что неведомо когда оказалась в самом центре плотных концентрических кругов из ледяных зеркал. Цинь Янлин на облаке опустился неподалёку позади неё и небрежно присел на землю.
— Чжао Минь-шимей, ты всё ещё не бежишь? — мягко спросил он.
Бежать? Множество зеркал невзгод инь-ян уже поймали её отражение, куда бежать? Чжао Минь побледнела и решила застыть на месте. В следующее мгновение её ступни внезапно оказались скованы слоем прозрачного льда, затем лодыжки; ледяная корка постепенно расползалась вверх, пока не достигла талии, и только тогда остановилась.
Чжао Минь чувствовала, будто этот лед высасывает силы: оказавшись в оковах, она не могла пошевелить ни единым мускулом и даже не могла применить бессмертные техники. Пронизывающая стужа разъедала её тело, губы быстро посинели, и она вся начала дрожать мелкой дрожью.
— Цинь-шисюн, я признаю своё поражение.
Она сложила руки, собираясь поклониться в знак признания поражения, но Цинь Янлин внезапно перебил её:
— Чжао Минь-шимей, потише.
Внезапно лед мгновенно поглотил всё её тело. Стужа в ледяных оковах была необычайно колючей, словно пыталась насквозь пронзить восемь необычайных каналов; Чжао Минь невольно содрогнулась.
— Поединок окончен, — немедленно вынес решение старейшина-судья, хмуро взглянув на Цинь Янлина. Тот вполне мог не замораживать ученицу полностью, но всё же сделал это. Холодный яд неизбежно растечётся по её восьми необычайным каналам, и для исцеления придётся приложить огромные усилия. Хотя бессмертные техники этого человека изысканны, его личные качества, кажется, оставляют желать лучшего.
Лед с треском рассыпался на куски. Лишившаяся сил Чжао Минь бессильно осела на землю. Холод неистово бушевал в её восьми необычайных каналах; несмотря на защиту бессмертных техник, её лицо было бледным с просинью, а тело сотрясала дрожь.
Лифэй, потерявшая всякое терпение, больше не могла сдерживаться. Она бросилась вниз, подхватила её и немедленно развернула лечебную сеть. Одновременно с этим она обернулась и яростно воззрилась на Цинь Янлина. Он же, к её удивлению, лишь улыбнулся и равнодушно бросил:
— Просто её мастерство не ровня чужому, пусть усердно тренируется ещё несколько десятков лет.
Лифэй не удостоила его ни единым словом. Находящаяся у неё на руках Чжао Минь внезапно потеряла сознание; её кожа постепенно становилась ледяной на ощупь, словно сам лед.
— Холодный яд течёт в её теле, лечебная сеть бесполезна, нужны более тонкие бессмертные техники исцеления, — произнёс старейшина-судья и подбросил вверх бумажный талисман.
В тот же миг в небо с воем взметнулся кроваво-красный огненный дракон. Увидев сигнал, двое старейшин поспешили вперёд, чтобы осмотреть состояние Чжао Минь. Заметив, насколько силён холодный яд в её теле, они невольно переменились в лицах. Бессмертные техники не имеют глаз, и ранения во время поединков неизбежны, но столь дерзкий холодный яд встречался редко. Ученик, нанёсший удар, явно перешёл все границы.
Видя, как два старейшины уносят Чжао Минь для лечения, Лифэй, забыв о приличиях, поспешила следом.
Цинь Янлин посмотрел ей в спину, затем вскинул голову и взглянул на Лэй Сююаня, находящегося на возвышении. Среди поднявшегося шума он указал сначала на Лифэй, затем на Лэй Сююаня и с холодной усмешкой улетел прочь на облаке.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
