Вокруг воцарилась мёртвая тишина. Цинлэ-чжанлао взмахнула рукой, и в её ладонях появилась изящная древняя цинь. Она села, скрестив ноги и положив инструмент на колени. Рядом уже несколько чжанлао воздвигли разнообразные защитные магические преграды, укрыв учеников плотным кольцом.
Гуан Вэй-чжэньжэнь резко притянул к себе Лэй Сююаня и Лифэй. Меч, висевший у него на поясе, внезапно обратился лучом чистого света и с гулом вырвался наружу. Он начал непрерывно вращаться вокруг них двоих, создавая непроницаемую защиту.
Раздалось несколько резких звуков — «чжэн-чжэн», и гуцинь издала тоскливую и суровую мелодию. Острая духовная энергия, вплетённая в ритм, подобно бесчисленным невидимым стрелам, разлетелась во все стороны. Пролетев несколько чжанов, они отскочили назад. Пронзительная духовная энергия с грохотом ударилась о защитные заклинания. Цинлэ-чжэньжэнь тут же прижала ладонь к струнам, заставляя их умолкнуть.
Чжанлао переглянулись, словно в чём-то удостоверившись. Гуан Вэй-чжэньжэнь издал короткий клич, и меч, круживший вокруг Лэй Сююаня и Лифэй, внезапно устремился вдаль. Сияние чистого света на миг возникло перед глазами и в мгновение ока оказалось в нескольких чжанах от них, приняв облик худощавого человека. С быстротой молнии он бросился вперёд с мечом в руках. Пространство заполнилось хаотичными отблесками света, но уже через мгновение эта худощавая фигура вернулась и опустилась на одно колено перед Гуан Вэй-чжэньжэнем. Это был человек с совершенно белыми волосами, стройный и высокий, а глаза его оказались фиолетовыми. Судя по всему, это был дух меча.
— Почему ты вернулся? — нахмурившись, поспешно спросил Гуан Вэй-чжэньжэнь.
— Отвечаю хозяину: впереди ничего нет, — почтительно склонил голову дух меча.
На этот раз они действительно столкнулись с бедой… Чжанлао снова обменялись взглядами, и в глазах каждого читались ужас и настороженность. Если бы им встретился свирепый зверь с выдающейся боевой мощью, это не было бы так мучительно. Среди лютых зверей сложнее всего иметь дело именно с теми, чья боевая сила невелика — с такими, которых можно сразить одним ударом техники Тайа. Большинство из них мастера маскировки или умеют одурманивать людские сердца, так что защититься от них невозможно. На их глазах уже без звука и дыхания исчезли двое чжанлао. Теперь уйти было нельзя, но и остаться, чтобы сразиться со зверем, не получалось — не было ни единой зацепки. Все оказались в крайнем затруднении.
— Уважаемые чжанлао, не думал, что мы встретимся так скоро.
Над головами внезапно раздался старческий, бесстрастный голос, и вслед за ним перед всеми возникли две фигуры. Это были учитель и ученик из Павильона Синчжэн — Учжэнцзы, которые совсем недавно распрощались со всеми в городе Дуаньмин. Увидев, что у всех присутствующих странные выражения лиц, Учжэнцзы невольно удивился. Сердце его было тонким, словно волос, и, внимательно оглядевшись, он заметил, что полтора десятка учеников принадлежат к Ланьтяньпай и лица их утратили всякие краски, а среди чжанлао Уюэтин, кажется, не хватает нескольких человек. Неужели они столкнулись с каким-то могущественным демоном или лютым зверем?
Гуан Вэй-чжэньжэнь сложил руки в приветствии и с натянутой улыбкой произнёс:
— Учжэн-сяньшэн, будьте осторожны. Похоже, здесь затаился очень опасный лютый зверь.
Он вкратце пересказал случившееся. Учжэнцзы приподнял бровь и, помолчав, задумчиво произнёс:
— Скрывается, не имея формы, и способен без звука и дыхания заставить исчезнуть нескольких чжанлао… Неужели это один из четырёх лютых зверей — таоте?
Цинлэ-чжанлао ахнула от ужаса:
— Таоте?! Откуда взяться одному из четырёх лютых в месте, кишащем низшими тварями?
— Тун Чжоу, — позвал Учжэнцзы.
Цзи Тунчжоу тут же поклонился и ответил «да». Затем он вскинул руки, и все почувствовали, как нахлынула волна испепеляющего жара. На пустом месте в радиусе десяти ли мгновенно поднялось огромное море огня. Группа людей оказалась окружена пламенем, но неистовые языки огня не коснулись их и на волосок.
Чжанлао не смогли удержаться от похвалы. Сюаньшу Павильона Синчжэн всегда отличались властностью и необузданностью. Этот ученик в столь юном возрасте уже постиг их суть — неудивительно, что глаза Учжэнцзы были выше макушки1 и он так бережно наставляет его.
Учжэнцзы слегка улыбнулся:
— Уважаемые чжанлао, мой ученик лишь показал свои скромные умения. Сейчас важнее дело. Раньше я слышал, что таоте за одну ночь поглотил более тысячи малых государств. В одночасье те страны исчезли вместе с людьми и домами. Признаки очень схожи с внезапным исчезновением чжанлао. В последние дни повсюду творятся странности, а таоте к тому же не имеет постоянного пристанища и скитается повсюду, так что его появление здесь не должно удивлять. Хорошо, что он не проглотил город Дуаньмин — это уже утешение.
Видя его уверенность, Цинлэ-чжэньжэнь пришла в ужас:
— Значит, пропавшие люди были проглочены таоте? Как может существовать лютый зверь, перед которым человек так бессилен?!
То, что Чун И и Дунъян были съедены лютым зверем, не успев даже пикнуть, для бессмертных казалось немыслимым. Каким бы сильным ни был зверь, у бессмертного всегда должна оставаться возможность вступить в бой. Из четырёх лютых Таоу был сражён Гуан Вэй-чжэньжэнем, а Хуаньдунь и Сюань Шаньцзы из Павильона Синчжэн оба получили раны и потерпели урон, после чего зверь скрылся. Почему же таоте столь свиреп?
Гуан Вэй-чжэньжэнь вздохнул:
— Полагаю, быть проглоченным — не значит погибнуть. Таоте издревле питается людскими желаниями, так что на первых порах серьёзной опасности быть не должно. Раз он способен проглотить тысячи малых стран, то размеры его тела наверняка огромны — боюсь, он растянулся более чем на тысячу ли.
При мысли о том, что они, возможно, стоят прямо в разинутой пасти таоте, у всех мурашки побежали по коже.
Гуан Вэй-чжэньжэнь немного помолчал, а затем, глядя на учеников Ланьтяньпай, произнёс:
— У нас ещё есть важные дела, которые нельзя откладывать. Вам лучше вернуться в свои ордена и доложить об этом вашим чжанлао.
Цинлэ-чжэньжэнь, услышав это, нахмурилась — выходило, что он собирается бросить здесь Чун И и Дунъяна:
— Гуан Вэй! Ты намерен сделать вид, будто ничего не произошло, и просто отправиться к Обрыву Байбянь?!
Гуан Вэй-чжэньжэнь холодно ответил:
— У них двоих достаточно сил для самозащиты. Сначала мы завершим важное дело, а на обратном пути детально обсудим, как поступить.
Сказав это, он не стал дожидаться новых возражений от Цинлэ-чжэньжэнь и тут же поднялся на облако. Внезапно все почувствовали, как его тело будто подтолкнуло что-то невидимое, отчего он пошатнулся. Учжэнцзы среагировал молниеносно. Выкрикнув «плохо дело!», он тут же выпустил бесчисленные огненные стрелы, но было уже поздно — Гуан Вэй-чжэньжэнь внезапно исчез прямо на глазах у всех.
Тут уж запаниковали даже чжанлао. Ведь у Гуан Вэя при себе был Малый тысячный мир Цуй Сюань-сяньжэня! Могила иноземцев и двое старейших бессмертных находились внутри! Что же делать, если и его проглотил таоте?!
Учжэнцзы внезапно выхватил из-за пояса чёрный кнут длиной в несколько чжанов и с треском хлестнул им в воздухе. В то же мгновение вокруг него возник свирепый огненный змей. Он ударил кнутом ещё множество раз, и вскоре всё его тело было плотно окружено огненными змеями. Обратившись в поток пламени, он с быстротой молнии облетел лес, но в тот миг, когда он уже собирался приземлиться, он тоже внезапно исчез.
Цзи Тунчжоу мгновенно переменился в лице. Он снова вскинул руки, и море огня в радиусе десяти ли резко взметнулось вверх, взмывая к небу яростным пламенем. Он уже собирался взлететь на мече, явно намереваясь, как и его учитель, совершить круг, но чжанлао тут же схватили его:
— Не будь безрассудным! Нам нужно отступать! Вернёмся, известим об этом великие бессмертные семьи, а потом примем решение!
Цинлэ-чжанлао крепко держала Цзи Тунчжоу, и все поднялись на облака. Полтора десятка учеников Ланьтяньпай были вынуждены взлететь следом, полные негодования. Пролетев немного, они заметили, что небо становится всё мрачнее. Лифэй задрала голову — к этому времени уже давно должен был настать рассвет, но всё небо было затянуто мглой, и это не походило на грозовые тучи; казалось, будто снова воцарилась тьма. В лесу царила мёртвая тишина, и бесчисленные низшие твари, что рыскали здесь раньше, внезапно попрятались.
Чжанлао остановили облака. Один из них хмуро произнёс:
— Плохо! Боюсь, мы не успеем!
Не успел он договорить, как Лифэй почувствовала, что сверху на неё действует невероятно мощная, совершенно непреодолимая сила всасывания, тянущая её вверх. От испуга она невольно вскрикнула. Она видела, как многих учеников вокруг эта сила швыряет по всему небу — никто больше не мог управлять мечом или лететь на облаке.
Внезапно кто-то крепко схватил её за левое запястье. Лифэй обернулась и увидела совсем рядом Цзи Тунчжоу. Он мёртвой хваткой вцепился в её руку, его костяшки побелели от чудовищной силы натяжения, но он не отпускал. Затем он с усилием рванул её к себе, Лифэй врезалась в него, и он, раскрыв объятия, крепко прижал её к груди.
Она изо всех сил пыталась вырваться, но не могла. Краем глаза она смутно увидела силуэт Лэй Сююаня. Сила всасывания отбросила его далеко от неё. Лифэй в отчаянии выкрикнула:
— Сююань!
Голос Цзи Тунчжоу, слегка хриплый, прозвучал у её уха:
— Кого ты зовёшь? Тот, кто тебя обнимает, — это я.
Лифэй была крепко зажата в его объятиях, её руки были скованы так, что она не могла пошевелить ни единым мускулом. От ненависти она широко открыла рот и с силой впилась зубами в его плечо. В следующий миг всё вокруг закружилось, втягивающая сила стала крайне хаотичной. Их, словно лист дерева, подхватило и зашвыряло яростным порывом ветра. В ушах стоял лишь пронзительный и резкий свист, а потоки духовной энергии вокруг сталкивались и ударялись друг о друга, обдирая тела, будто ножи и копья. Боль была невыносимой. Перед глазами внезапно потемнело. Лифэй почувствовала, как её тело ударилось о что-то твёрдое, казалось, все внутренности вот-вот выскочат наружу. Тяга всё ещё влекла её за собой, её волочило и тащило, то подбрасывая вверх, то с силой швыряя на землю, пока, наконец, не в силах больше терпеть, она не лишилась чувств.
Неизвестно, сколько времени прошло, когда Лифэй почувствовала, что в её теле не осталось ни единого места, которое бы не болело. Кости и плоть будто рассыпались, а на груди лежало что-то тяжёлое, придавливая её. Она издала тихий стон и медленно открыла глаза. Взору предстало ослепительное золотое сияние, яркое и сверкающее. Она инстинктивно снова зажмурилась, и лишь постепенно её сумбурные мысли начали приходить в порядок.
Она медленно подняла руку и коснулась мягких волос. Сердце ёкнуло. Она тут же вспомнила, как Цзи Тунчжоу мёртвой хваткой вцепился в неё. Она резко открыла глаза и, опустив взгляд, увидела, что Цзи Тунчжоу и впрямь лежит на ней без сознания. Его белое одеяние ученика было всё в крови, а спина и руки покрыты множеством глубоких ран. Неужели это следы от тех потоков духовной энергии?
Лифэй подняла руку и набросила на него лечебную сеть, после чего безжалостно оттолкнула в сторону. Под ней была неровная поверхность, что-то твёрдое впивалось в тело. Ощупав это рукой, она почувствовала холодный, но гладкий предмет. Она схватила его и поднесла к глазам: предмет ослепительно сверкал серебром. Это был огромный серебряный слиток!
Что это за место?! Полная сомнений, она медленно поднялась. Небо было цвета крови, а вокруг, куда ни кинь взор, тянулись бескрайние гряды невысоких холмов. От них исходило такое сияние драгоценностей, что рябило в глазах. Эти холмы, как оказалось, были целиком сложены из золотых юаньбао и серебряных слитков. Там были даже россыпи драгоценных камней и жемчуга, а также бесчисленное множество диковинных сокровищ, которых она никогда прежде не видела.
Лифэй невольно разинула рот: за всю свою жизнь она не видела столько богатств! Пальцы её дрожали, она осторожно поглаживала серебряный слиток, держа его так бережно, словно боялась уронить. Она пощупала его, затем прикусила зубами — настоящее серебро! Это не иллюзия!
Что же делать? Может, тайком прихватить один слиток?! Лифэй прижимала серебро к себе, не в силах расстаться с ним. В её душе шла долгая борьба, но в конце концов она с неохотой отбросила его в сторону.
Как говорится, если что-то идёт не так, в этом замешан демон2.
Видение здесь было крайне нелепым и явно не имело отношения к реальности. Это напомнило ей о свирепом звере шэнь, с которым она столкнулась в месте испытаний Восточного моря. На этот раз ей нужно всегда быть начеку и не дать себя одурачить снова.
- Глаза выше макушки (眼高于顶, yǎn gāo yú dǐng) — идиома, описывающая крайне высокомерного и заносчивого человека. ↩︎
- Если дела идут вопреки обычному порядку, в этом непременно замешан демон (事出反常必有妖, shì chū fǎn cháng bì yǒu yāo) — поговорка, означающая, что за любым неестественным или странным событием кроется скрытая причина или злой умысел. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
