Лифэй поправила шляпу на голове и взглянула на небо. Солнце клонилось к закату, ещё один день прошёл впустую.
Она тяжело вздохнула, нашла уединённое место и опустилась на землю. Рог Сы тут же превратился в чёрного осла. Сокрыв свою духовную энергию, она вскочила на спину осла и неспешно поехала по горной тропе; к наступлению темноты она должна была добраться до Даньту.
Несколько дней назад Лэй Сююань внезапно ушёл один. Она полдня гналась за ним, но так и не догнала, поэтому оставила письмо в Обители Ганьхуа, применила технику отвода глаз, превратившись в деревенскую девушку, и отправилась на поиски.
Долго и осторожно она бродила поблизости от Уюэтин, но так ничего и не разузнала. Затем она отправилась к Восточному морю. Там повсюду были бессмертные. Предельно осторожно она искала Байли Гэлинь, но услышала, что ученики Морской фракции уже эвакуированы. Ещё более шокирующей новостью стало то, что Сюань Шаньцзы был убит в результате внезапного нападения людей из Лун Минцзо. Из-за приближающегося Морского падения великие бессмертные кланы не могли уделять внимание этому делу, и им оставалось лишь временно оставить его как есть.
Раз после смерти Сюань Шаньцзы бессмертные кланы не могли сдерживать Лун Минцзо, то страну Юэ ждали перемены. Не сумев отыскать Лэй Сююаня и остальных и не слыша вестей о якшах, Лифэй оставалось только направиться в Даньту, чтобы разузнать обстановку.
Чёрный осёл вёз её, мерно покачиваясь, пока они не въехали в Даньту. К её удивлению, столица царства Юэ по-прежнему процветала: не было ни следов войны, ни разгуливающих по своей воле людей из Лун Минцзо. Неужели Лун Минцзо ещё не начали действовать?
Лифэй подошла к поместью Ин-вана и увидела, что в густой сети духовной энергии, укрывавшей поместье, пробита огромная дыра. Сейчас её собственная духовная энергия была сокрыта, и она не чувствовала колебаний внутри, поэтому задержалась у ворот, прищурившись и внимательно вглядываясь.
Стражники у ворот, увидев уродливую деревенщину на осле, которая вовсю глазела на вход, тут же принялись её прогонять:
— А ну проваливай! Разве у ворот ванфу место такой пакости, как ты?
Лифэй, подумав, спрыгнула с осла и спросила:
— А ваш ван-е на месте?
Стражники, увидев, что она приближается, тут же выставили оружие и прикрикнули:
— Не смей подходить!
«Эти стражники всё так же смотрят на людей собачьими глазами», — Лифэй нахмурилась. Она не хотела устраивать здесь перепалку и привлекать внимание, поэтому отступила на несколько шагов и спросила:
— Позвольте узнать, Ин-ван-е на месте?
Она спросила ещё несколько раз, но никто не ответил. Лифэй уже собралась уезжать и вскочила на осла, как вдруг из-за ворот поместья раздался женский голос:
— Даже внутри слышны ваши крики. Ван-е читает, ведите себя тише, не беспокойте его.
Ван-е здесь? Лифэй развернулась обратно и произнесла:
— Послушайте… я хотела бы увидеть Ин-ван-е, не могли бы вы доложить?
Договаривая, она заглянула в ворота и увидела девушку в серовато-белом платье с ярко-красным гибискусом в волосах. Лифэй застыла, а затем её лицо густо покраснело, и желание входить мгновенно пропало.
Не дожидаясь, пока стража начнёт свирепствовать, девушка миролюбиво и мягко спросила:
— У тебя какое-то дело к ван-е?
Лифэй покачала головой:
— Нет… ничего… забудьте.
Стражники разозлились:
— Эта деревенщина полдня околачивается у ворот и всё выспрашивает, на месте ли ван-е! Мяо Цин-гунян спросила её, а та говорит — ничего! Выглядит крайне подозрительно! Может, шпионка от Угоу! Нельзя её отпускать! Схватить и допросить!
Лифэй не успела опомниться, как они навалились гурьбой. Она не смела использовать магию в таком крупном городе: стоило колебаниям духовной энергии быть замеченными, и проблем не оберёшься. Ей оставалось только позволить стражникам утащить себя в поместье, словно цыплёнка, прямиком во внутренний двор. Кто-то уже доложил управляющему; второй помощник управляющего, бросив на неё мимолётный взгляд, махнул рукой:
— Раз ведёт себя с головой и умом призрака1, чего тут спрашивать? Выволочь и убить, дело с концом!
«Неужели в ванфу все такие заносчивые и жестокие?» — Лифэй пришла в ярость. Она уже собиралась применить искусство кулака и меча, чтобы вырваться, как вдруг увидела молодого человека в роскошных одеждах, неспешно идущего из внутреннего двора. Чёрные волосы спадали на плечи, вид был величественный и прекрасный. Это был Цзи Тунчжоу. Он разговаривал с идущей рядом Мяо Цин и даже не смотрел в эту сторону.
Лифэй тут же громко крикнула:
— Цзи Тунчжоу!
Он резко замер и повернулся к ней. На его лице сперва отразилось изумление, которое быстро сменилось бурной радостью, но в следующее мгновение он помрачнел, и, в конце концов, все эмоции угасли.
— Какая дерзость! Смеешь называть ван-е по имени! — Стражники оцепенели от ужаса и бросились затыкать ей рот, но увидели, что сяо-ван-е медленно приближается. Он махнул рукой и равнодушно произнёс: — Ступайте.
Он долго разглядывал Лифэй, затем внезапно усмехнулся с едкой иронией:
— Почему опять в таком виде? Тебе так понравилось играть роль деревенщины?
Лифэй сухо рассмеялась:
— Возникли кое-какие проблемы… Ты, должно быть, и сам знаешь.
Цзи Тунчжоу провёл её в свой двор. Его комнаты были всё так же роскошны: крючки для штор сменились на хрустальные, а на столе в беспорядке лежали книги и те самые изящные игрушки, которые она видела ещё в детстве. Лифэй сидела на стуле прямо и чинно, не глядя по сторонам. Вскоре красивая служанка подала чай. Лифэй украдкой взглянула на неё — это была не та похожая на неё Мяо Цин, и она невольно вздохнула с облегчением.
— Я знаю про указ об изгнании, искал вас несколько дней, но вестей не было, — Цзи Тунчжоу пододвинул к ней эмалированную чашку и с безупречной осанкой взял свою. — Как ты осмелилась высунуться одна? Неужели не знаешь, что великие бессмертные кланы объявили за тебя награду? Десять тысяч лянов серебра и десять секретных техник Уюэтин. А ты дорого стоишь.
«Ещё и награду назначили?» Лифэй втайне вздохнула:
— Я просто пришла узнать, как ты. Слышала, что старейшина Сюань Шаньцзы погиб… Но я рада, что ты в порядке. Мне нельзя долго оставаться, боюсь навлечь на тебя беду. Допью чай и уйду.
Цзи Тунчжоу вскинул брови:
— А Лэй Сююань? Как он позволил тебе разгуливать одной?
Лифэй на мгновение задумалась:
— Долгая история. Кажется, меня раскрыли.
Она рассказала о заточении Чун И-сяньшэна и Су Вань, внимательно наблюдая за его реакцией. Его лицо оставалось бесстрастным, на нём не было ни удивления, ни шока. Честно говоря, такой спокойный и непостижимый Цзи Тунчжоу заставлял её нервничать.
Выслушав, он лишь тихо спросил:
— Кто выдал тебя?
Лифэй покачала головой:
— Не знаю. Может, никто и не выдавал — Цуй Сюань Сяньжэнь давно меня подозревал.
Цзи Тунчжоу молчал, медленно отпивая чай. Лифэй не знала, что ещё сказать; его реакция была странной. Он был здесь, но казалось, будто его мысли витают где-то далеко, а её слова он слушал лишь для вида. Она не могла больше так сидеть, поэтому поднялась и произнесла:
— Ладно, я пойду. Раз с тобой всё хорошо, я спокойна.
Увидев, что она толкает дверь, Цзи Тунчжоу внезапно окликнул её:
— Цзян Лифэй.
— Что? — Она обернулась.
— Почему не спрашиваешь, не я ли выдал тебя?
Лифэй помедлила, пристально глядя на него:
— Это сделал ты?
— Каким человеком ты меня считаешь?
Лифэй невольно оторопела. Она долго стояла, опустив голову, и, наконец, тихо промолвила:
— Ты… сильно изменился. Я не знаю.
Цзи Тунчжоу поставил чашку, поднялся и сделал несколько шагов к ней, медленно произнося:
— Ты думаешь, раз я люблю тебя, то не причиню вреда. Тебе ведь очень лестно это осознавать, верно? Будто есть некто, готовый ради тебя рисковать жизнью, кто тихо уходит, когда ты счастлива с другим, и кто придёт на помощь без всяких условий, когда ты останешься одна и без защиты… Ты таким меня воображаешь?
Взгляд Лифэй постепенно стал холодным. Она серьёзно ответила:
— Ты и сам прекрасно знаешь, так ли я о тебе думаю. Не надейся, что все обязаны потакать твоему своенравию. По крайней мере, в чувствах моя совесть чиста перед кем бы то ни было.
Цзи Тунчжоу слегка усмехнулся:
— Ты всегда смотришь на меня свысока. Потому что я люблю тебя? Потому и ведёшь себя так самоуверенно? Зачем же ты пришла? Увидеть, как я поживаю, и не испытываю нестерпимое горе?
Лифэй рассмеялась в ответ на его вопрос и с издёвкой посмотрела на него:
— Смешно, это в глубине души ты сам себя принижаешь, поэтому и кажется тебе, что другие стоят высоко-высоко наверху. С самого начала и до конца лишь ты один вёл себя своенравно. Если я тебе нравлюсь, то я обязана уделять тебе внимание? Если ты несчастен, то и другие тоже должны быть несчастны? Когда на душе хорошо — ты любезен, а когда плохо — намеренно ищешь повод для ссоры. Ты что, возомнил себя трёхлетним ребёнком?
Цзи Тунчжоу несколько раз громко рассмеялся, его взгляд был ледяным:
— Я устал от этой твоей жестокой, но праведной и честной личины. Что, если я разобью её вдребезги?
Он резко схватил её за лицо. Лифэй почувствовала, что её челюсть вот-вот будет раздроблена. От боли она замахнулась, чтобы дать ему пощёчину, но вдруг в голове раздался гул, её шаги стали неустойчивыми, а перед глазами всё поплыло. Тот чай! В чае что-то было?!
Она с силой прикусила кончик языка, надеясь, что резкая боль поможет ей прийти в себя, но это не дало никакого результата. Перед глазами, словно шёл снег, падали бесчисленные мелкие крошки, головокружение становилось всё сильнее. Лифэй из последних сил оттолкнула Цзи Тунчжоу, с силой врезалась в дверь и, выпав наружу, покатилась вниз по ступеням.
Густая ночная тьма окутала весь двор. Служанки и слуги, что были здесь прежде, теперь бесследно исчезли. Лифэй попыталась направить духовную энергию внутри своего тела, но та совершенно не подчинялась ей. Она в отчаянии широко распахнула глаза. Сквозь затуманенный взор, застилаемый бесчисленными снежинками, она видела лишь, как Цзи Тунчжоу медленно присел на корточки. В его глазах, словно притаился кровожадный монстр, он мрачно смотрел на неё.
— Я однажды рискнул жизнью ради тебя, теперь пришло время тебе вернуть долг.
Это он? Неужели это действительно он раскрыл секрет? Лифэй успела лишь мельком подумать об этом, прежде чем в следующий миг её поглотила бесконечная тьма.
- Голова и ум призрака (鬼头鬼脑, guǐ tóu guǐ nǎo) — вести себя скрытно, подозрительно или пронырливо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
